• Название:

    Дударев "Ты помнишь, алеша" (пьеса о войне)

  • Размер: 0.18 Мб
  • Формат: DOC
  • или



АЛЕКСЕЙ ДУДАРЕВ

ТЫ ПОМНИШЬ,
АЛЕША…
драматическая баллада
в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

КОМКОР
ЖИГУНОВ
КУТЕПОВ
СИНЦОВА
ЗОЛОТОРЕВ
ПАУЛЬ ШМИДТ ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Пантомима.
Первая встреча.
В полутемном зале на снарядных ящиках слева сидят две девушки в легких ситцевых платьях и два юноши: один в комбинированной куртке и тюбетейке, второй в футболке и спортивных шароварах.
Справа тоже на снарядных ящиках два юноши и две девушки в униформе.
Через весь зал плакат:

Приветствуем участников молодежного слета!
Музыка.
Юноша в униформе проходит через зал и приглашает девушку в ситцевом платьице.
Танцуют.
Музыка.
Парень в футболке приглашает одну из девушек в униформе.
Музыка.
Второй юноша в униформе направляется к девушке.
Та отказывается танцевать с ним и приглашает юношу в комбинированной куртке.
Музыка.
Юноша в униформе приглашает девушку в униформе.
Взрыв.
Затемнение. Вечер.
Блиндаж.
Тишина.
Укрывшись солдатской шинелью,
на ящиках из-под снарядов сидит КОМКОР.
Появляются дивизионный комиссар ЖИГУНОВ
и лейтенант СИНЦОВА.
ЖИГУНОВ. Спит… Прибыл с совещания представителя Ставки Верховного Главнокомандующего, принял командование обороной города… и спит… Странно…
Пауза.
СИНЦОВА. А может он не спит?..
ЖИГУНОВ. Что значит не спит?
СИНЦОВА. Думает?..
ЖИГУНОВ. Минск взяли! О чем думать?
СИНЦОВА. Отсыпается…
ЖИГУНОВ. Помолчите, лейтенант!
СИНЦОВА. Есть!
Ждут.
Тишина.
ЖИГУНОВ. Вы курите?
СИНЦОВА. Никак нет.
Ждут.
Тишина.
ЖИГУНОВ. Вам не кажется, что этим летом какая-то особенная тишина? Она меня с середины июня угнетает… Не замечали?
СИНЦОВА. Никак нет.
ЖИГУНОВ. Сколько вам лет?
СИНЦОВА. Двадцать два.
ЖИГУНОВ. Родители еще живы, конечно?
СИНЦОВА. Так точно.
ЖИГУНОВ. Братья, сестры есть?
СИНЦОВА. Так точно.
ЖИГУНОВ. Да что вы талдычите: так точно, никак нет… По-человечески ответить нельзя?
СИНЦОВА. Родители живы.
Два дня назад эвакуированы вместе с промышленным оборудованием.
Имею брата.
Старший лейтенант НКВД. Сестер нет.
Пауза.
ЖИГУНОВ. Поговорили. (Пауза.) Слышите! Птичка… надо же, как щелкает… Соловей, что ли?
СИНЦОВА. Не могу знать.
ЖИГУНОВ. Замолчала. (Пауза.) Вы в школе хорошо учились, конечно?
СИНЦОВА. Так точно.
ЖИГУНОВ. Какой предмет любили больше всего?
СИНЦОВА. Историю.
ЖИГУНОВ. А географию?
СИНЦОВА. И географию любила.
ЖИГУНОВ. А математику?
СИНЦОВА. И математику.
Пауза.
ЖИГУНОВ. Спит… (Пауза.) Ждите.
Подходит к КОМКОРУ.
Разрешите, товарищ комкор… Простите, если разбудил.
КОМКОР. Я не спал.
ЖИГУНОВ. Разрешите представиться: дивизионный комиссар Жигунов.
Назначен к вам комиссаром.
КОМКОР. Садитесь.
Как вас величать?
ЖИГУНОВ. Иван Данилович.
Я очень рад за вас, Алексей Сергеевич… И поздравляю.
КОМКОР. С чем?
ЖИГУНОВ. С тем, что с вас сняты глупые обвинения и возвращены награды и звание.
Я рад за вас.
КОМКОР. Спасибо.
ЖИГУНОВ (достает из сумки коробочку).
Вот…
КОМКОР. Что это?
ЖИГУНОВ. Все ваши награды.
КОМКОР. Потом.
Минск сдали?
ЖИГУНОВ. Да.
Но Брест еще держится.
КОМКОР. И Брест сдали.
Крепость может еще и держится.
Пишите приказ.
ЖИГУНОВ (достает из сумки бумагу и ручку).
Слушаю.
КОМКОР. Ко всем войскам, подразделениям ополчения, жителям города и прилегающих населенных пунктов.
Бойцы и командиры! Граждане! Браться и сестры! Товарищ Сталин приказал, нет, приказывает… Приказывает сделать наш город неприступной крепостью.
Мы выполним приказ вождя и остановим на подступах к городу вероломные вражеские орды, вторгшиеся в пределы нашего Отечества.
Ни шагу назад.
Наше дело правое.
Враг будет разбит.
Победа будет за нами.
Командующий обороной Днепровского рубежа.
Все.
ЖИГУНОВ. Хорошо.
Алексей Сергеевич, хочу выяснить одно недоразумение.
КОМКОР. Выясняйте.
ЖИГУНОВ. На совещании в штабе Западного фронта был уточнен и принят план обороны города.
КОМКОР. Я присутствовал.
И что?
ЖИГУНОВ (показывает на карте).
Вот линия обороны, проведенная рукой начальника Генерального штаба Красной Армии.
Она утверждена представителем Ставки Главнокомандования.
КОМКОР. В чем вопрос, Иван Данилович?
ЖИГУНОВ. На Московском направлении по непонятным причинам возведение полевых укреплений вынесено на полкилометра вперед.
Не надо быть специалистом, чтобы понять: позиция там во сто крат хуже.
Низина, отсутствие естественной маскировки, работы велись совсем бестолково.
В нарушение разработанного и утвержденного плана!
КОМКОР. В самом деле безобразие.
ЖИГУНОВ. И это еще не все.
С работ сняты все специалисты.
Саперные батальоны отведены на отдых.
Немцы будут здесь через несколько дней, а саперы отдыхают.
Местное население ковыряется лопатами кое-как.
Все ссылаются на ваш устный приказ.
Если он и существовал, возможно, был неправильно понят и истолкован.
Я отменил его пока вы отдыхали.
КОМКОР. Начальника инженерной службы не отстранили за вредительство, пока я спал?
ЖИГУНОВ. Нет.
КОМКОР (снимает трубку полевого телефона).
Захарьева.
Срочно.
Срочно я сказал! (К Жигунову.) Иван Данилович, отныне договоримся так: вы отвечаете за моральный дух бойцов и командиров.
За все остальное на Днепровском рубеже отвечаю я.
Командующий.
Все мои приказы устные и письменные выполняются всеми без исключения и беспрекословно.
Я не Чапаев и вы не Фурманов.
И мы с вами не в киношку играем. (В трубку.) Товарищ Орел? Жаворонок говорит.
Доложите обстановку.
Почему не исполняется мой приказ? Ты чьи приказы обязан исполнять?! Повторить! Еще раз! Заруби себе на носу, Орел… Еще раз что-нибудь подобное произойдет, явлюсь на позицию и лично застрелю на хрен! Полномочия такие имею! Саперов вернуть! Не посылал никуда?.. Ну, молодец, тогда… Хотя тоже плохо.
И мой приказ не выполняешь и новый саботируешь.
Тоже мне командир… Все! Будь здоров.
КОМКОР положил трубку.
Пауза.
ЖИГУНОВ. Товарищ комкор, я просил бы вас объясниться… Я не мальчишка, чтобы…
КОМКОР. Вас никто мальчишкой не называл.
Но прежде, чем объясняться я позволю себе договорить.
Повторяю, я не Чапаев и вы не Фурманов, чтобы меня поправлять.
У нас времени на эти игры нету! Потом… меня уже два раза основательно поправили… В 37-м и начале 41-го… Ваши коллеги… Правда, потом их самих так поправили, что… Но я к этому, слава Богу, не имею отношения… И, поверьте, злорадства в душе тоже нету… Мне-то известна цена этих поправок.
Иван Данилович, вам известно, что я освобожден по личному указанию Сталина и назначен сюда, чтобы остановить врага либо умереть.
Выбор как видите небогатый… Понимаю, что остановить не получится.
ЖИГУНОВ. Как… не получится?
КОМКОР. Не получится… А вот задержать, задержим… Сколько сможем. (Засмеялся.) Пока не умрем…
ЖИГУНОВ. Значит…
КОМКОР. Возьмут они… и Гомель, и Могилев.
И Смоленск.
И Брянск… Может даже и Москву…
ЖИГУНОВ. Вы что говорите?!
КОМКОР. Это я вам говорю, товарищ дивизионный комиссар.
Лично вам, а не личному составу и ополченцам.
Солдат должен верить в победу при любом исходе сражения.
Но Командование обязано знать реальную картину! А картина такова: силу, которая неумолимо прет через всю Европу, не встречая препятствий, просто так с кондачка не остановишь и назад не повернешь.
А задержать можно.
Что и сделаем.
Теперь о моем приказе, который вы, походя, отменили… Вы правы.
Позиции там ни к черту.
Но я сознательно выдвинул линию оборонительных сооружений вперед.
ЖИГУНОВ. Зачем?
КОМКОР. А вы думаете, они рванут рубахи на груди и полезут на минные поля и укрепления? Помяните мои слова: два дня будут долбать по укреплениям с воздуха и тяжелой артиллерией.
Вот и пускай бьют по ним.
По тем, что наковыряет, как вы сказали, местное население.
Саперы по ночам будут возводить настоящие оборонительные укрепления там, где приказал Генштаб.
Более того, днем будем перебрасывать технику и артиллерию на эти позиции, маскировать их так, чтобы самолеты-разведчики засекли, а ночью возвращать на настоящие позиции.
ЖИГУНОВ. Думаете клюнут?
КОМКОР. Не сомневаюсь.
Они же наглые! Еще бы не быть наглыми.
Сопротивления-то толком нигде не встречали.
Зуммер телефона.
КОМКОР поднимает трубку.
КОМКОР. Слушаю… И что? (Пауза.) И что? Чей приказ? Отставить! Плохо слышите? Сейчас к вам прибудет дивизионный комиссар Жигунов и разберется. (Положил трубку.) На железнодорожной станции обнаружен вагон армянского коньяка. (Засмеялся.) Знаете куда следовал? В Германию!
ЖИГУНОВ. Что… пьянство во время осадного положения?
КОМКОР. Хуже.
На шелковой фабрике налажен выпуск бутылок с горючей смесью.
Тыловики заняты поиском подходящей тары.
Додумались.
Выливают марочный коньяк на рельсы, а пустые бутылки отправляют в город.
Дурь.
ЖИГУНОВ. А что с ним делать? Есть приказ за употребление спиртных напитков…
КОМКОР. Иван Данилович, я вас попрошу, проконтролируйте лично, чтобы коньяк перелили в подходящие емкости, фляги и доставили сюда на командный пункт.
И передали помпохозу.
А пустые бутылки пусть наливают зажигательной смесью… Не хотели пить коньяк – пусть пьют это.
ЖИГУНОВ. Простите, а… что вы с ним собираетесь делать?
КОМКОР. Пить.
За победу.
А если серьезно, выдавать бойцам на передовой.
Сто граммов до атаки и сто граммов после атаки.
И полную флягу за каждый подбитый танк.
ЖИГУНОВ. Это же… Если дойдет до руководства…
КОМКОР. Под мою личную ответственность, Иван Данилович.
Договорились?
ЖИГУНОВ. Есть.
Разрешите идти?
КОМКОР. Идите.
А еще… Я просил прислать в мое распоряжение толкового офицера связи.
ЖИГУНОВ. Он здесь.
КОМКОР. Зовите.
ЖИГУНОВ (выглянул, Синцовой).
Заходите, товарищ лейтенант.
СИНЦОВА (вошла, вытянулась, щелкнула каблуками).
Товарищ комкор! Лейтенант милиции Синцова прибыла в ваше распоряжение!
КОМКОР (не сразу).
Что это?
ЖИГУНОВ. Офицер связи, товарищ комкор.
КОМКОР. Кто-кто?
ЖИГУНОВ. Лейтенант.
КОМКОР (кричит).
Я просил прислать в мое распоряжение толкового офицера связи, а не курносую пигалицу из пионерлагеря!
СИНЦОВА (в сторону).
Солдафон…
КОМКОР. Что? Что ты сказала?
СИНЦОВА. Я сказала – солдафон.
КОМКОР. Это ты мне?!
СИНЦОВА. Тебе.
КОМКОР. Что вы себе позволяете, товарищ лейтенант?!
СИНЦОВА. То же, что и вы, товарищ комкор: разговаривать с офицером на ты и в пренебрежительной форме.
Я не пигалица! Я офицер.
У меня два задержания вооруженных преступников.
Ранение.
Личная благодарность наркома НКВД. Первый разряд по пулевой стрельбе.
КОМКОР. И по боксу?
СИНЦОВА. Никак нет.
Но защитить себя смогу, если потребуется.
Извольте извиниться.
КОМКОР. Ну, извините…
СИНЦОВА. Ничего, бывает… Вы тоже извините… Где я могу разместиться?
КОМКОР (показывает за перегородку).
Там…
СИНЦОВА. Есть. (Ушла.)
КОМКОР (после паузы).
Кто ее прислал?
ЖИГУНОВ. Представитель Ставки.
КОМКОР. Дайте ему радиограмму открытым текстом: с меня причитается.
Тчк.
Комкор.
ЖИГУНОВ (смеется).
Слушаюсь.
Разрешите идти.
КОМКОР. Идите.
ЖИГУНОВ выходит.
Из-за перегородки
выходит СИНЦОВА.
СИНЦОВА. Готова приступить к своим обязанностям, товарищ комкор.
КОМКОР. Как вас зовут?
СИНЦОВА. Зоя.
КОМКОР. Зоя, вы представляете, что такое офицер связи на войне? Если его пошлют к черту на рога, он должен туда добраться.
СИНЦОВА. Значит, буду у черта на рогах и в положенное время.
КОМКОР. Он должен сутками не спать.
СИНЦОВА. Что сделаешь?
КОМКОР. Всегда находиться рядом.
СИНЦОВА. Справлюсь.
КОМКОР. То, что вы видите здесь – это санаторий.
Командный пункт с началом боевых действий будет в другом месте.
Придется переступать друг через друга и спать под одной шинелью.
СИНЦОВА. Я не замужем, ревновать меня некому.
Вас тоже.
КОМКОР. Откуда вы знаете?
СИНЦОВА. Я все о вас знаю.
КОМКОР. А вот и не все.
Я по ночам храплю…
СИНЦОВА. Это усыпляет…
КОМКОР. Мы здесь все погибнем.
СИНЦОВА. На все воля Божья.
КОМКОР. Ну а теперь по честному, как офицер офицеру: вас послали отслеживать мои действия и докладывать… наверх?
СИНЦОВА. Нет, Алексей Сергеевич… Я на такое не пригодна.
Неужели вы не видите? С вашим-то опытом…
КОМКОР. Что же вас привело сюда?
Вой тяжелого снаряда.
СИНЦОВА (тихо).
Не знаю…
КОМКОР. Что?
Взрыв.
Затемнение.

Пантомима.
Вторая встреча.
Руины.
Появляется девушка в легком ситцевом платье.
Музыка.
Из темноты возникает фигура юноши в униформе.
Рукава закатаны.
На голове каска.
Девушка в платьице пятится от него, но натыкается на девушку в униформе.
Бросается в другую сторону, но путь ей преграждает юноша в униформе.
Жестокий танец-насилие.
Затемнение.
Блиндаж.
Ночь.
Вой снарядов.
Сполохи.
КОМКОР у телефона.
КОМКОР. Слушаю… Слушаю, товарищ Первый! Никак нет… Не сдали и не сдадим… пока живы… Атаки противника отбиты… Потери имеются… Но по сравнению с потерями противника… они незначительны… Предпринимать контрнаступление пока… не могу… Противник еще силен и недостаточно измотан… Есть.
Так точно.
До свидания, товарищ Первый. (Положил трубку, засмеялся.) Контрнаступление… Контрнаступление…
Входит СИНЦОВА. Она в белом коротеньком платьице.
В руках букетик полевых цветов.
СИНЦОВА. Разрешите?
КОМКОР (недоуменно).
Что это такое?
СИНЦОВА. Цветы, Алексей Сергеевич…
КОМКОР. Как это понимать?
СИНЦОВА. Это надо понимать так, что я вас поздравляю.
КОМКОР. С чем?
СИНЦОВА. С днем рождения.
С днем рождения, Алексей Сергеевич!
КОМКОР. А-а-а…. Да.
СИНЦОВА. Поздравляю.
КОМКОР. Спасибо!
СИНЦОВА. Можно вас поцеловать?
КОМКОР. Я небритый.
СИНЦОВА. Стерплю.
КОМКОР. И потом день рождения хуже дня смерти.
СИНЦОВА. Ну зачем вы так?!
КОМКОР. Это не я.
Это Эклизиаст.
Не читали?
СИНЦОВА. Нет.
КОМКОР. Мудрая книга.
Только после ее прочтения жить не хочется.
СИНЦОВА. Значит не надо было читать.
КОМКОР. Суета сует… На позициях тихо?
СИНЦОВА. Тихо.
КОМКОР. В таком случае делаю сам себе подарок ко дню рождения.
Я постараюсь уснуть.
Если хоть что-нибудь, тут же разбудить.
СИНЦОВА. Хорошо.
Зуммер телефона.
КОМКОР поднимает трубку.
КОМКОР. Слушаю.
Слушаю, товарищ Первый! Спасибо… Спасибо.
Пока никто еще не поздравлял.
Есть, обязательно.
Спасибо, товарищ Первый. (Синцовой.) Первый поздравил.
СИНЦОВА. А вы ему сказали, что вас никто еще не поздравлял.
КОМКОР. Первый на то и Первый, чтобы всегда быть первым. (Пауза.) С какого возраста вы помните свой день рождения.
СИНЦОВА. Не знаю… Лет с пяти, наверное…
КОМКОР. А я с двух.
СИНЦОВА. С двух?
КОМКОР. Отец привез нас на лето в Беловежскую пущу.
Прямо к крыльцу флигеля зубры приходили.
Большие лесные коровы, думал я… мать в легком ситцевом платьице… Красивая-а, с лукошком огромных алых ягод… Я сижу на подоконнике, она лукошко к стеклу подносит, а я через стекло пытаюсь ягоды взять… И не получается.
А мама смеется… Переоденьтесь…(Засыпает.)
Свист снарядов.
Сполохи.
СИНЦОВА (грустно).
Есть…
Отходит, снимает платье.
Остается в кружевной шелковой сорочке.
Начинает переодеваться
в военную форму.
(Шепотом.) Алексей Сергеевич… Алексей Сергеевич…
Свист снарядов.
Сполохи.
Алексей Сергеевич, вы спите? А мне корреспондент стихи читал.
Ой, какие хорошие… Сейчас вспомню…
Пусть поверит сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня.
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди, и с ними заодно
Выпить не спеши.
Вы спите? (Шепотом.) А это правда, что ваша жена от вас отказалась? Осудила как врага народа.
Неужели… Неужели она за вашу жизнь не сумела понять, что вы можете, а что нет… На что вы способны, а на что… Вы спите? А мы с вами уже полгода знакомы… Меня с подругой из нашего отдела на новогодний офицерский бал приглашали… Дом офицеров… Вы, конечно, не помните… Мы долго решали: то ли в платьях идти, то ли в форме… К комиссару ходили советоваться… Он сказал, что есть указание быть в платьях… Пришли, стали возле колонны, а тут вальс объявили… И вы идете к нам и улыбаетесь… мне.
Меня аж в жар бросило! Вы и ко мне… А вы подругу пригласили… на вальс… Она мне потом говорит:

Что-то я у стариков успехом пользуюсь.
Дура! А я весь вечер с какими-то лейтенантами танцевала.
А потом вы ушли с Первым секретарем обкома.
Самый скучный Новый год в моей жизни.
Входит КУТЕПОВ.
КУТЕПОВ. Доложите комкору, что…
СИНЦОВА. Тише!
КУТЕПОВ. Что значит тише? Я Кутепов… Прибыл по приказанию комкора.
СИНЦОВА. Он первый раз уснул за трое суток.
КУТЕПОВ. Это хорошо.
Я подожду.
Отходит в сторону, садится, закрывает глаза.
СИНЦОВА. Может, вы кушать хотите?
КУТЕПОВ. Нет. (Пауза.) Спасибо…
Закрывает глаза.
СИНЦОВА (шепотом).
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: – Повезло. –
Пауза.
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Гениальный поэт... но ведь пройдет сто... ну, триста лет – его же забудут... А Гитлера будут помнить во все времена.
Кто больше крови пролил, того и вспоминают чаще, и помнят дольше.
Почему так?
КОМКОР (неожиданно).
Я об этом у своей бабушки спрашивал.
СИНЦОВА. Ой!
КОМКОР. Про Стеньку Разина и Пугачева знаете, что ответила.
Бог распоряжается так, чтобы имена страшных грешников были известны… Чтобы люди знали и могли молиться за прощение грехов их…
СИНЦОВА. Вы… не спали?
КОМКОР. Спал.
Я вызывал Кутепова.
СИНЦОВА. Он здесь.
КОМКОР. Пусть поспит.
А вы, лейтенант, соберите нам что-нибудь перекусить.
СИНЦОВА. Есть! (Выходит.)
Свист тяжелого снаряда.
Близкий разрыв.
КУТЕПОВ подхватывается.
КУТЕПОВ. Виноват, товарищ комкор…
КОМКОР. Близко положил, собака… Не дал тебе вздремнуть… Ну докладывай, раз уж проснулся.
КУТЕПОВ. После многочасовой бомбежки с воздуха и артобстрела противником были предприняты…
КОМКОР. Кто у тебя там драпал?..
КУТЕПОВ (нервно).
Да никто у меня не драпал!!!
КОМКОР пристально смотрит
на КУТЕПОВА.
Виноват… Когда стало понятно, что они пойдут в атаку, я приказал разведроте быстро окопаться вдоль Буйнич на ложном рубеже обороны…
КОМКОР. Ну и?..
КУТЕПОВ. Приказ был жестким: в бой ни под каким видом не вступать.
При приближении танков и пехоты противника позиции оставить и бежать со всех ног к своим окопам, имитируя паническое, но упорядоченное отступление… Противник решил, что первый рубеж обороны смят и на плечах отступающих стал развивать наступление.
А разведчики, убегая, грамотно и нежно подвели танки под бронебойщиков.
Те хорошо поработали.
КОМКОР. Сам придумал?
КУТЕПОВ. Это еще не все! Пехота немцев оторвалась от танков и осталась без прикрытия брони.
У разведчиков кроме личного оружия ничего не было… налегке.
И бегают хорошо.
А те с полной выкладкой.
Куда им угнаться за танками, которые газу подбавили, у которых охотничий инстинкт проснулся.
Щелкали как куропаток в чистом поле.
Поверить трудно: никто из разведчиков не погиб, даже не ранен.
Один ногу подвернул.
И все! Они даже из пулеметов не стреляли.
По науке действовали, сволочи! Считали, что отступающие приведут их на главные позиции второго эшелона обороны.
КОМКОР. Сам придумал?
КУТЕПОВ. Никак нет.
Почерпнул из книжки генерала Гудериана Внимание, танки!
КОМКОР. Немецкий знаешь?
КУТЕПОВ. Так точно.
КОМКОР. Вот и будешь знать, как читать вредную вражескую литературу.
Тебя хотели на Героя подать.
А в штабе фронта сказали, что тобой допущено на начальном этапе боя тактические ошибки… Так что… больше, чем на орден не рассчитывай.
КУТЕПОВ. Орден так орден…
КОМКОР. Коньяк пьешь?
КУТЕПОВ. Лучше водки.
КОМКОР. Где я тебе возьму водки? Осадное положение.
КУТЕПОВ. Тогда не понял вашего вопроса, товарищ комкор.
КОМКОР. Лейтенант!
СИНЦОВА (входит).
Слушаю, товарищ комкор!
КОМКОР. Несите ужин.
СИНЦОВА. Есть! (Выходит.)
КОМКОР. А вообще молодчага, полковник! Умыл ты их… Здорово умыл! Еще разок умоешь?
КУТЕПОВ. Боюсь, что нет…
КОМКОР. Что так?
КУТЕПОВ. Не полезут больше…
КОМКОР. Да? А чтобы ты сделал на месте своего учителя Гудериана?
КУТЕПОВ. Можно карту.
КОМКОР подает карту.
Обошел бы город с юга и севера и двинулся дальше.
Но атаковать больше бы не стал.
КОМКОР. Чтоб ты провалился!
КУТЕПОВ. Почему?
КОМКОР. Потому что и я бы так сделал! И твой друг Гудериан тоже! Наверное, неглупый мужик… если книжки пишет… (Пауза.) Нет, еще будут атаковать.
Гонор не позволит успокоиться.
Их же никто больше суток по всей Европе не задерживал, а тут… здрасте! Полезут, как пить дать! Был у нас в поселке парнишка один.
Ванька Лев.
Кулачищи – во! Лев! Царь шпаны.
Авторитет непререкаемый.
Чуть что – кулаком в лоб.
Все боялись.
Лев! И вот приехал к кому-то в гости паренек из Москвы.
Крепкий, коренастый, но куда ему до Льва.
На голову ниже.
Ведет девчонку на танцы.
Лев на встречу.
А ты чё это у меня разрешения не спросил? Паренек:

А с тобой я танцевать не собираюсь.
Ах, так! И кулаком пареньку в лоб.
Только паренек, как стоял, так стоять и остался, а Лев рожей в клумбу полетел.
Подхватывается и с рыком опять на паренька.
И опять в клумбе! Семь раз набрасывался и семь раз мордой в клумбу.
Сидит, кровавые сопли утирает, челюсть набок свернута, поверить не может.
Паренек челюсть ему поправил и так ласково-ласково говорит:

Да успокойся ты.
Нельзя меня побить.
Я чемпион по боксу.
Эту клумбу потом в поселке могилой Льва звали.
Устроим мы им такую же клумбу.
А, Кутепов? Могилу Льва?
КУТЕПОВ. Нюанс есть.
КОМКОР. Какой?
КУТЕПОВ. Ванька Лев из вашего поселка наш, славянский… А Гудериан – немец.
КОМКОР. Умный ты… Такие выше капитана не поднимаются… И кто тебе полковника дал?
КУТЕПОВ. Мы в одном списке на представление были, товарищ комкор.
СИНЦОВА. Товарищ комкор, все готово…
КОМКОР. Пошли, Семен Федорович, перекусим.
Сопровождение у тебя какое-нибудь имеется.
КУТЕПОВ. Два автоматчика.
КОМКОР (Синцовой).
Лейтенант, передайте помпохозу, чтобы уложил в вещмешок… (Кутепову.) Сколько танков твои подбили?
КУТЕПОВ. Двадцать один.
КОМКОР смотрит удивленно.
КУТЕПОВ. Сам пересчитывал!
КОМКОР (Синцовой).
Двадцать одну фляжку коньяка для доставки в 388-й полк.
СИНЦОВА. Есть! (Выходит.)
КОМКОР. Каждому, кто подбил танк – фляжку коньяка от моего имени.
КУТЕПОВ. Извините, товарищ комкор, старшина Киселев подбил четыре.
Сопьется.
КОМКОР. Ну, распределяйся. (Наливает в стаканы коньяк.) Спасибо, Семен Федорович… Давай за победу…
КУТЕПОВ. За победу!
Выпили.
Закусывают
КОМКОР. А ведь это победа! Ванька Лев харей в клумбе.
Не осознает еще, не верит, но уже первый раз харей в клумбе.
Ничего-о-о! Если не на седьмой, то на двадцатый раз и челюсть свернем и кровавую юшку пустим… Стоп! Что это мы с тобой жрем? (Берет банку, читает.) Гансе паштете? Паштет из Ганса что ли? Лейтенант!
СИНЦОВА (вбегает).
Слушаю, товарищ комкор!
КОМКОР. Ты что нас человечиной кормишь?
СИНЦОВА. Не понимаю, товарищ комкор…
КОМКОР (показывает банку).
Что это такое?
СИНЦОВА. Не могу знать.
КОМКОР. Не может знать, а кормит.
Это немецкое?
СИНЦОВА. Трофейное.
КОМКОР (Кутепову).
Ты принес, что ли?
КУТЕПОВ (смеется).
Никак нет.
КОМКОР (Синцовой).
А ну-ка садись и ешь сама.
Гансе паштете!
СИНЦОВА (присаживается).
Есть! (Ест.)
КОМКОР. Может они этим своих собак кормят.
Откуда взяла?
СИНЦОВА. У помпохоза почти не осталось продуктов кроме пшена и… коньяка.
Вы приказали мне провести к подбитым танкам военных корреспондентов Симонова и Трошкина…
КОМКОР. Я приказывал провести их в расположение 388-го полка! Какого черта вы полезли на ничью землю?!
СИНЦОВА. Наверное, я неверно поняла ваш приказ…
КОМКОР. Выговор!
СИНЦОВА. Есть выговор!
КОМКОР. Дальше.
СИНЦОВА. Пока корреспонденты фотографировали танки, я через открытый люк залезла в один и вот…
КОМКОР. Что еще взяли?
СИНЦОВА. Часы, кортик и вот… крест…
КОМКОР. С мертвого танкиста сняла?
СИНЦОВА. Так точно.
КОМКОР. А это уже мародерство.
Ну, а крест-то зачем?
СИНЦОВА. Красивый.
КУТЕПОВ. Разрешите, товарищ комкор. (Рассматривает крест.)
КОМКОР. Неужто мертвецов не боитесь?
СИНЦОВА. Никак нет.
КОМКОР. А вот я боюсь… Мертвецов и змей.
Живой змеи никогда не видел, а… боюсь…
КУТЕПОВ. Рыцарский крест… Высокая награда.
Кортик можно посмотреть?
КОМКОР. Покажите кортик!
СИНЦОВА. Есть! (Показывает кортик.)
КУТЕПОВ (рассматривает, читает).
Рыцарю от рейхсфюрера СС. Да-а, важного гуся мои бронебойщики подсмолили… (Синцовой.) Где танк стоял?
СИНЦОВА. Если по фронту от позиций вашего полка, товарищ полковник, то… пятый справа и третий в глубину…
КУТЕПОВ. Старшина Киселев… Я же говорил, что сопьется…
КУТЕПОВ возвращает кортик СИНЦОВОЙ.
КОМКОР забирает кортик у лейтенанта
и вручает КУТЕПОВУ.
КОМКОР. Вместо Героя.
Лично от рейсфюрера СС…
КУТЕПОВ(шутя).
Служу Советскому Союзу…
КОМКОР (смеется).
А что… Хорошо!
КУТЕПОВ (Синцовой).
А паштет из ганса, лейтенант, следует читать как гензе паштете, в переводе с немецкого гусиный паштет… Вполне съедобная вещь…
СИНЦОВА. Я французский в школе изучала, товарищ полковник.
КОМКОР. Хватит филологи!
СИНЦОВА. Разрешите идти?
КОМКОР. Садитесь.
СИНЦОВА. Есть.
КОМКОР разливает по кружкам коньяк.
Вой тяжелого снаряда.
Близкий разрыв.
КОМКОР. За победу.
КУТЕПОВ. За победу.
СИНЦОВА. За победу.
Входит Жигунов.
ЖИГУНОВ. О-о-о, я вижу пир горой.
КОМКОР. Присоединяйтесь.
КУТЕПОВ. Здравия желаю, товарищ дивизионный комиссар.
СИНЦОВА. Здравия желаю.
ЖИГУНОВ. Сидите.
Товарищ комкор, военнопленный полковник вермахта, которого захватили разведчики, просит встречи с вами…
КОМКОР. Я ужинаю.
ЖИГУНОВ. Алексей Сергеевич, это важно…
КОМКОР. Кто он?
ЖИГУНОВ. Начальник отдела пропаганды при штабе Гудериана.
КОМКОР. Что ему надо?
ЖИГУНОВ. Хочет сделать заявление, которое можно политически грамотно использовать.
КОМКОР. Зовите.
ЖИГУНОВ уходит и возвращается с ПАУЛЕМ ШМИДТОМ.
СИНЦОВА непроизвольно встает со стула.
Чего вы вскочили, лейтенант?
СИНЦОВА. Я… Хлеб кончился… Я хлеба принесу.
КОМКОР. Принесите.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Я представитель штаба генерала Гудериана полковник Шмидт и хочу…
КОМКОР. Начнем с того, что вы военнопленный, а потом уже представитель штаба и полковник.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Я не считаю себя военнопленным.
Я захвачен вашими солдатами, когда направлялся к линии фронта, чтобы объявить ультиматум немецкого командования.
КОМКОР. Вы русский?
ПАУЛЬ ШМИДТ. Нет.
КОМКОР. Не скажешь.
Говорок у вас…
ПАУЛЬ ШМИДТ. Вас смущает мое знание языка… Долгое время, почти до начала боевых действий, я возглавлял один из отделов Посольства Германии в Москве.
КОМКОР. Теперь понятно.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Более того, мы знакомы с вами лично, господин комкор.
КОМКОР. Напомните.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Мы встречались на приеме у наркома обороны СССР после подписания Пакта в 39-м году.
КОМКОР. А-а-а… Это, значит, ваш отдел готовил послание МИДа высшему руководству СССР, в котором обвинял нескольких видных военоначальников, в том числе и меня, в антигерманских настроениях? И что эти настроения подрывают нерушимую дружбу между Германией и СССР? Что вы молчите?
ПАУЛЬ ШМИДТ. Я выполнял указание своего руководства.
КОМКОР. Похвально.
В рядах противника надо грамотно использовать дураков, чтобы нейтрализовать умных.
Находясь на Лубянке, я искренне восхищался вами и вашими действиями.
Но, тем не менее, я здесь.
На Днепровском рубеже.
О каком ультиматуме вы говорили?
ПАУЛЬ ШМИДТ. От имени немецкого командования и лично от генерала Гудериана имею полномочия предложить вам незамедлительно прекратить бессмысленное сопротивление.
КОМКОР. И?..
ПАУЛЬ ШМИДТ. Сдаться.
Генерал Гудериан лично гарантирует рядовому и начальственному составу ваших подразделений гуманное обращение, горячее питание и свободу выбора.
Высшему командованию будет разрешено оставить личное оружие.
КОМКОР (Жигунову).
А может, сдадимся на хрен.
А, комиссар? Похлебка горячая, личное оружие оставят… Всегда будет возможность застрелиться.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Господин комкор, вы умный человек.
Неужели вы не понимаете, что остановить отлаженную машину вермахта так же нереально, как и колесо истории.
Ну, еще день, еще два вы продержитесь здесь, на Днепровском рубеже, а дальше все будет развиваться так, как и развивается.
К середине осени, от силы в конце осени, при самых неудачных обстоятельствах для нашей армии, вначале зимы, мы будем в Москве.
КОМКОР. Будете, наверное… Не впервой.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Не понял.
КОМКОР. Да брали уже Москву, брали! И татары брали, и поляки, и Наполеон брал.
Толку? У вас-то может еще веселее получится: и Москву возьмете, и даже до Урала дойдете… Но помяните мое слово:

22 июня вы начали рыть сами себе могилу.
И чем глубже вторгнитесь на нашу территорию, тем глубже эта могила будет.
Вы здесь все передохните… А перед этим измажетесь в крови и вымокнете в слезах и в наших, и в собственных.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Я все сказал, господин комкор.
КОМКОР (Жигунову).
Какие-нибудь переговоры велись об обмене парламентерами?
ЖИГУНОВ. Никак нет.
КОМКОР. Белый флаг у господина полковника был при его захвате?
ЖИГУНОВ. Никак нет.
КОМКОР. Оружие было?
ЖИГУНОВ. Так точно. (Подает Вальтер.)
КОМКОР. Какой же вы парламентер, вы просто военнопленный.
Но будь вы даже парламентером с полномочиями от самого Гитлера, я бы все равно вам заявил: на своей земле ни от кого и никаких ультиматумов мы никогда не принимали.
Эту землю во все времена называли одинаково – Русь… Об нее даже Золотая Орда свои копыта обломала.
Вы коньяк пьете?
ПАУЛЬ ШМИДТ. Что?
КОМКОР. Коньяк пьете?
ПАУЛЬ ШМИДТ. Спасибо.
КОМКОР. Спасибо да или спасибо нет.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Спасибо.
КОМКОР (Жигунову).
Налейте, комиссар, коллеге.
ЖИГУНОВ наливает полный стакан и
подносит ПАУЛЮ ШМИДТУ.
ПАУЛЬ ШМИДТ. Спасибо.
КОМКОР. Пейте.
Это коньяк, который шел в Германию по поставкам из СССР.
ПАУЛЬ ШМИДТ выпил.
А теперь слушайте внимательно.
Я, командир корпуса обороны, Днепровского рубежа, дивизионный комиссар Жигунов, командир 388-го стрелкового полка полковник Кутепов, лейтенант Синцова объявляем ультиматум Верховному Главнокомандованию Германии.
Первое.
В течение 24-х часов не только на данном рубеже, но и на всех остальных фронтах немедленно прекратить все боевые действия.
Второе.
В течение следующих 24-х часов вступить в переговоры с высшим руководством Союза Советских Социалистических Республик.
Невыполнение условий данного ультиматума приведет к долговременному кровопролитию с обеих сторон, а в итоге к полному разгрому, несмываемому позору и всемирному унижению, как Германии, так и всего немецкого народа.
Вы готовы передать это своему командованию?
ПАУЛЬ ШМИДТ. Готов.
КОМКОР. Слово в слово?
ПАУЛЬ ШМИДТ. Да.
КОМКОР. Слово офицера?
ПАУЛЬ ШМИДТ. Слово офицера, господин комкор.
КОМКОР. В таком случае, я освобождаю вас.
ЖИГУНОВ. Вы… серьезно?
КОМКОР (Синцовой).
Лейтенант, проводите полковника в комендантский взвод.
Передайте командиру, чтобы он нашел возможность немедленно переправить его через линию фронта… к своим.
Если понадобится помощь разведчиков – пусть вызывает разведчиков.
И чтобы ни один волос с его головы не упал.
Иначе я с них головы сниму.
Выполняйте!
СИНЦОВА. Есть!
КОМКОР (отдает Паулю Шмидту его Вальтер).
Вы свободны. (Пауза.) Вы свободны.
СИНЦОВА. Прошу.
ПАУЛЬ ШМИДТ щелкает каблуками,
берет под козырек и выходит
вместе с СИНЦОВОЙ.
ЖИГУНОВ. Алексей Сергеевич, что за ребячество! Я сообщил в штаб фронта о его пленении!
КОМКОР. Сообщите, что он помер от испуга или, что в него шальная пуля попала.
ЖИГУНОВ. Его ждут в штабе!
КОМКОР. Ну что он в штабе сделает?! Станет опять в третью позицию, шею как гусь вытянет, и будет гундосить свои ультиматумы? На что он еще годен? Втемяшивать своим солдатам, что Германия превыше всего, да наших дураков использовать, чтобы отстраняли от дел и арестовывали офицеров за антигерманские настроения.
ЖИГУНОВ. Трудно с вами, Алексей Сергеевич…
КОМКОР. С умным человеком всегда трудно, Иван Данилович.
КУТЕПОВ. Простите, товарищ комкор, но зря вы так… про Москву… и про Урал…
КОМКОР. Товарищ полковник! Я всегда переоценивал своего противника.
Всегда! Чего и вам желаю! А пока вы в моем подчинении, приказываю.
Бить лежачего – последнее дело, но дать надо так, чтоб не встал… Подождите… (Пауза.) Что-то все утихло… Обстрел прекратили… Неужто пойдут?
Вбегает СИНЦОВА.
СИНЦОВА. Товарищ комкор! С позиций сообщают, по всему фронту танки противника.
КОМКОР. Сработала! Сработала гордыня! Маманя всех грехов и пороков. (Кутепову.) А ты нашего Ваньку Льва хаял! Еще неизвестно, кто больше славянин – он или Гудериан!
КУТЕПОВ. Я в полк!
КОМКОР. Дуй.
КУТЕПОВ убегает.
Ну, пошли, Иван Данилович! Сейчас жарко будет.
Выходят.
Рев моторов танков.

Затемнение.

Пантомима.
Третья встреча.
Юноша в изодранной униформе, в разбитой каске с повязкой на глазах, бредет среди руин и сталкивается с девушкой в истерзанном ситцевом платьице.
Он беспомощен.
Она избивает его.
Танец-месть.

Затемнение.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Блиндаж.
Звуки близких разрывов.
СИНЦОВА перевязывает КОМКОРА.
КОМКОР. Когда голову бинтуют – это благородно, а шею… Как будто ангину подхватил.
СИНЦОВА. Полсантиметра влево… Даже меньше… и осколок попал бы в сонную артерию.
КОМКОР. И что, уснул бы сразу?
СИНЦОВА. Вы как мальчишка!
КОМКОР. Пацан.
СИНЦОВА. Да, пацан! Всюду лезете, как…
КОМКОР. Лейтенант, как вы разговариваете со старшим по званию? Я даже не заметил, когда вы успели так распуститься.
СИНЦОВА. Имею право.
КОМКОР. Что-о?
СИНЦОВА. Имею право.
КОМКОР. Вы думаете, что если вас прислал ко мне Представитель Ставки, то…
СИНЦОВА. При чем тут Представитель Ставки?! Он давным-давно, когда меня награждали в Кремле, сказал, что выполнит любую мою просьбу.
Я и попросила, чтобы меня направили к вам… Он меня вызвал и спрашивает:

Ты что, с ума сошла? Я говорю Сошла и давно.
Иди, – говорит, – лечись.
Тогда я ему рассказала все, он поцеловал мне руку и приказал отправить к вам.
Тогда в штабе фронта чуть с ума не посходили.
Ну, я-то могла сойти за больную, а маршал Советского Союза никак.
КОМКОР. И что вы такое ему рассказали?
Пауза.
СИНЦОВА. У меня подруга замужняя… Так у нее, когда накипит вот здесь… она заставляла мужа купить бутылку шампанского.
Вот сяду, напьюсь и все скажу!
КОМКОР. И все говорит?
СИНЦОВА. Нет.
Какая женщина может все сказать… Но вот я сейчас…
Входит ЖИГУНОВ.
ЖИГУНОВ. Разрешите?
КОМКОР. Заходи, Иван Данилович, заходи… Как там гансе паштете?
ЖИГУНОВ. Поутихли.
Думаю, до утра передышка будет.
КОМКОР. Что соседи…
ЖИГУНОВ. Милиционеры возле Мереи постреливают… еще, но редко… Кутепов погиб. (Положил перед КОМКОРОМ планшетку и кортик.
Нервно.) Три раза водил бойцов в контратаку.
Лично танк гранатой подбил.
А погиб от шальной пули при входе в блиндаж…
КОМКОР. Значит, одну фляжку коньяка сэкономили…
ЖИГУНОВ. Знаешь, как его звали?
КОМКОР. Кого?
ЖИГУНОВ. Кутепова?
КОМКОР. Ну?
ЖИГУНОВ. Самурай.
На Халкин-Голе в рукопашной пятерых японцев положил.
Ну, естественно, к награде представили… Сталин в списки заглянул:

Это что, родственник того белогвардейца? Да нет, однофамилец, бывший беспризорник.
И что, пятерых самураев угробил? А он сам не самурай? С этого и пошло.
А через год какой-то щеголь штабной стал его жену обхаживать.
Та, ни в какую.
А штабист нахрапом.
Мужу пожаловалась.
Тот штабиста на дуэль вызвал.
Представляешь? Штабист от дуэли отказался.
Тогда Кутепов так его отделал – три месяца в госпитале валялся.
До Сталина дошло.
С одной стороны Герой Халкин-Гола, а с другой – старший по званию, штабист, близкий родственник тогда еще не бывшего наркома.
Сталин его вспомнил: что этот самурай натворил?. Так и так: проломил голову старшему по званию.
Сталин: старший по званию знал, что это его жена? Знал, товарищ Сталин.
Старший по званию знал, что Кутепов в рукопашной уложил пятерых самураев? Знал, товарищ Сталин, не мог не знать.
Так у старшего по званию головы нету.
Как мог Кутепов проломить то чего нету? Весело… Кутепов десять суток на офицерской гауптвахте, а штабной Донжуан… Можете представить…
КОМКОР. Жалко мужика…
ЖИГУНОВ. Кутепова?
КОМКОР. И штабиста тоже…
ЖИГУНОВ. Вас сильно?
КОМКОР. Ангина.
Лейтенант сказала, что до свадьбы заживет.
СИНЦОВА. Осколок возле сонной артерии прошел.
ЖИГУНОВ. Крови много потерял?
КОМКОР. Ерунда.
СИНЦОВА. Вы посмотрите на его цвет лица.
КОМКОР. Лейтенант, исполняйте свои обязанности.
СИНЦОВА (сквозь слезы).
Есть!
Выходит.
ЖИГУНОВ. Зачем ты так, Алексей Сергеевич? Хорошая девушка…
КОМКОР. На войне девушек не бывает.
Ни хороших, ни плохих.
Что у вас еще, Иван Данилович?
ЖИГУНОВ (подает лист).
Вот… Надо подписать.
КОМКОР. Что это?
ЖИГУНОВ. Приказ.
О расстреле.
КОМКОР. Кого? (Читает.) …И самовольно покинул поле боя… За трусость и дезертирство… красноармейца Золоторева А.В. расстрелять перед строем.
Комкор.
Боец кадровый или новобранец?
ЖИГУНОВ. Не знаю.
А что, есть разница?
КОМКОР. Где он?
ЖИГУНОВ. В комендантском взводе.
КОМКОР. Лейтенант!
СИНЦОВА (входит).
Слушаю, товарищ комкор!
КОМКОР. В комендантском взводе дезертир, фамилия Золоторев.
Доставить ко мне.
СИНЦОВА. Есть! (Выходит.)
КОМКОР. Ну что, комиссар, будем стрелять труса и дезертира Золоторева?
ЖИГУНОВ. Во исполнение вашего же приказа, товарищ комкор Ни шагу назад.
Или такого приказа не было?
КОМКОР. Был конечно, был.
Как и приказ Сталина – город сделать неприступной крепостью.
Выполняем пока… Только у них против этой крепости уже пятикратный перевес.
Понадобится – десятикратный будет.
Против лома нет приема…
Входит СИНЦОВА.
СИНЦОВА. Товарищ комкор! Красноармеец Золоторев доставлен по вашему приказанию.
Входит ЗОЛОТОРЕВ.
КОМКОР. Фамилия?
ЗОЛОТОРЕВ. Золоторев…
КОМКОР. Не Золоторев, а красноармеец Золоторев.
ЗОЛОТОРЕВ. Красноармеец Золоторев!
КОМКОР. Почему покинули поле боя?
ЗОЛОТОРЕВ. Спужався...
КОМКОР. Спужався... Он, оказывается, спужався...
ЗОЛОТОРЕВ. Я большы ня буду...
КОМКОР (Жигунову).
Он больше не будет.
Конечно, ня будешь, тебя же расстреляют на хрен!
ЗОЛОТОРЕВ. Я большы ня буду…
КОМКОР. Присягу принимал?
ЗОЛОТОРЕВ. Прынимал.
КОМКОР. Повтори.
ЗОЛОТОРЕВ. Ня помню.
КОМКОР. … Не щадя своей крови…
ЗОЛОТОРЕВ. И самой жизни.
КОМКОР. Помнишь, оказывается…
ЗОЛОТОРЕВ. Я не щадил жизни! Он бежал... Я прицелился... У него на левой щеке пятно было... Родинка большая... Я прицелился.
А он бежит... А я уже прицелился... И тут у него голова лопнула... Как вишня... когда ее сожмешь.
Лопнула! А он бежит... Без головы! Без головы!
КОМКОР. Ты кто?
ЗОЛОТОРЕВ. Золоторев я.
КОМКОР. Ты боец, твою мать! И должен сидеть в своем окопе, даже если не только немец без головы, сам Гитлер… с тремя головами.
Как Змей Гориныч попрет на тебя.
ЗОЛОТОРЕВ. Я большы ня буду!
КОМКОР. Товарищ дивизионный комиссар, приказ.
ЖИГУНОВ подает приказ.
Красноармеец Золоторев! Я подписываю приказ о высшей мере социальной защиты – вашем расстреле за трусость и дезертирство!
ЗОЛОТОРЕВ. Я большы ня буду…
КОМКОР. Прекратить! Ты взрослый человек и должен нести ответственность за свои поступки.
Будь мужчиной.
ЗОЛОТОРЕВ. Буду.
КОМКОР (расписывается).
Фамилия командира взвода?
ЗОЛОТОРЕВ. Моего?
КОМКОР. Нет, моего!
ЗОЛОТОРЕВ. Жеревчук.
Лейтенант.
КОМКОР. Пишу.
Лейтенанту Жеревчуку.
Приказ привести в исполнение, при первой же, пусть даже незначительной провинности красноармейца Золоторева.
Передашь лейтенанту!
ЗОЛОТОРЕВ. Есть!
КОМКОР. Приказ остается у меня.
Завалишь танк либо возьмешь в плен офицера или... погибнешь... я приказ отменю.
А сейчас – крру-гом! В свое подразделение шагом маррш!
ЗОЛОТОРЕВ. Есть! (Выходит.)
Пауза.
ЖИГУНОВ. Подозревать меня в кровожадности, я думаю, вы, вряд ли будете, но не думаю, что это укрепит авторитет командования Красной Армии.
КОМКОР. А зачем он мне мертвый? Чтобы послужить предостережением тем, кто не сбежал с поля боя? Так они и так не сбежали! И не сбегут.
Чего их предостерегать? Чтобы этого сосунка желторотого наказать? Кого наказывать? Он же больше ня будет! И может хоть что-нибудь сделает... А не сделает, так хоть умрет с ощущением, что с ним по-человечески поступили... Да и подписал я приказ, товарищ дивизионный комиссар... Подписал.
Вы знаете, когда... (Неожиданно умолк.)
ЖИГУНОВ. Что с вами?
КОМКОР. Ничего.
ЖИГУНОВ. Лейтенант!
СИНЦОВА (подбегает к комкору).
Это от потери крови... Прилягте!
КОМКОР. Фляжку... Лейтенант, дайте фляжку... Там, где карты...
СИНЦОВА находит фляжку, КОМКОР свинчивает
горлышко, делает глоток,
отдышался, улыбнулся.
Восполнять потерю приходится... Ну не водой же...
ЖИГУНОВ. Да прилягте вы, в самом деле.
КОМКОР. Все в порядке! О чем, бишь, я говорил... А, когда нас первый раз танками обкатывали... Под Харьковым на маневрах, я вылез из своего окопчика в совершенно мокрой гимнастерке.
Как будто меня из ведра окатили... Сушился потом... Честное слово! Так на маневрах.
За рычагами в танке сидел свой брат танкист и со всех сил старался пропустить мой окопчик между гусеницами, чтобы не дай Бог меня не зацепить.
А тут... Что говорить...
ЖИГУНОВ (Синцовой).
Вызовите врача!
КОМКОР. Отставить!
ЖИГУНОВ подходит к телефону сам.
Иван Данилович, все в норме… отставить!
ЖИГУНОВ. Это вы ей приказывайте, товарищ комкор… Она обязана подчиниться. (В трубку.) Соедини с госпиталем.
Госпиталь? Жигунов говорит… Где сейчас Паршин.
Немедленно к комкору.
Что-о? Когда? А в чем дело? Понятно… (Положил трубку, и после паузы опять поднял.) Соедини с третьим.
Дивизионный комиссар Жигунов.
Товарищ третий? Здравия желаю.
Дивизионный комиссар Жигунов говорит.
Что там у нас с военврачом Паршиным? Не в курсе… Нет… Так точно. (Положил трубку, подошел к комкору.) Военврач Паршин арестован.
КОМКОР. Кем арестован?
ЖИГУНОВ. Особистами.
КОМКОР. А что он натворил?
ЖИГУНОВ. По его указанию исправлялись лечебные документы раненых командиров, политработников, коммунистов и комсомольцев… он их всех делал рядовыми и беспартийными.
Представляете? Это же страшное политическое преступление.
КОМКОР резко поднимается
и подходит к телефону.
Алексей Сергеевич, не дурите… Ему уже не поможешь…
КОМКОР (поднимает трубку).
Дай тройку… Комкор говорит… Военврач Паршин у вас? Немедленно отпустите его… (Кричит.) Встать! С тобой разговаривает комкор! Или тебе уши заложило?! Паршина немедленно отпустить и доставить в госпиталь.
Если через десять минут его там не будет – беру комендантский взвод и от твоей тройки нуля не останется! А самого обвяжу гранатами и погоню под немецкие танки! Мы ведем бои в окружении и сейчас я для всех, в том числе и для вас – Царь и Бог! Он тебе говорил, что действует по моему приказу? Не говорил?.. Ну, извини… Где он у тебя? Ах, допрашиваешь… Ну-ка дай ему трубку, я его сам допрошу… (Пауза.) Слушай ты, интеллигент слюнявый, я в твоей защите не нуждаюсь… Получил приказ – исполняй и нечего скрывать чей он… Я тебе приказывал это сделать, понял? Молчать! Я тебе приказывал! Доносчиком он боится стать! Немедленно в госпиталь! При встрече я тебе еще не то скажу! Передай трубку третьему.
Извини, майор, погорячился… Беда с этими интеллигентами… Обязательно что-нибудь отчебучат… Он видите ли меня выгораживал! Естественно… Я бы на твоем месте тоже доложил… Нет, дорогой, под танки я тебя не пущу.
Делай свое дело.
Получим приказ отойти, берешь всех своих людей и… раствориться в городе… А там сориентируешься… Это тоже приказ.
Будь здоров. (Положил трубку.)
ЖИГУНОВ. Алексей Сергеевич, вы про приказ сейчас… придумали?
КОМКОР. Нет.
ЖИГУНОВ. Я не знаю, что предпримет высшее руководство, когда ему доложит…
КОМКОР. Я тоже не знаю, что предпримет наше высшее руководство, но я знаю, что делают немцы, когда берут пленных.
Командиров, политруков, коммунистов, комсомольцев, евреев спокойно и делово… расстреливают.
Мы в окружении.
Раненых из города не вывезти! Так надо попытаться хотя бы спасти их от истребления! Ничего! Командиры походят в рядовых, а коммунисты в беспартийных.
ЖИГУНОВ. Лучше пуля в висок…
КОМКОР. Чем партбилет из кармана? Дурь! Пулю себе в висок каждый дурак пустить сможет.
Дураки это чаще всего и делают.
А еще подонки, когда наступает время держать ответ за деяния свои.
Но их всегда хоронили за оградой кладбища.
Лейтенант, где моя фляжка?
Находит, свинчивает горлышко,
делает глоток.
Будешь, комиссар?
ЖИГУНОВ. Нет.
КОМКОР. И правильно.
Иван Данилович, примешь кутеповский полк.
Не думай, что хочу сбыть тебя с глаз… Ей Богу, назначить некого.
ЖИГУНОВ. Да вы что? Какой из меня командир полка?
КОМКОР. Полка… От полка от силы полторы сотни бойцов осталось… Ротой когда-то же командовал? Справишься.
Ну, а воспитывать меня вот… лейтенант будет.
А, лейтенант?
ЖИГУНОВ. Разрешите идти?
КОМКОР. Давай, Иван Данилович, постарайся их, еще хотя бы разок умыть… Харей в клумбу! А? А вообще действуй по обстоятельствам… Если уж совсем невмоготу станет – уводи бойцов в город.
Дома и стены помогают…
ЖИГУНОВ. Есть! Разрешите идти?
КОМКОР. Иди.
Подожди.
Давай уж как Чапаев с Фурмановым.
Обнимемся напоследок, что ли?
Обнимаются.
ЖИГУНОВ выходит.
КОМКОР опять прикладывается к фляжке.
СИНЦОВА. Вы слишком много пьете, товарищ комкор…
КОМКОР. Так я же алкоголик… разве вы раньше не замечали?
Пошатнулся.
СИНЦОВА бросилась
к нему, подхватила.
СИНЦОВА. Что с вами?!
КОМКОР (морщится).
Наклюкался…
СИНЦОВА. Это… это не от потери крови… У вас сердце!!
КОМКОР. Какое сердце? Мне его по ошибке вместо аппендицита вырезали… еще в сороковом…
СИНЦОВА. Мальчишка! (Хватает трубку телефона.)
КОМКОР. Не надо! Ну явится Паршин, прикажет меньше нервничать, соблюдать режим, гулять перед сном… Спазмы… Глоток коньяка их лучше всяких лекарств снимает… А этой микстуры у нас пока в избытке… У Паршина раненые штабелями.
Чего ему со мной возиться… Все, лейтенант! Сегодня больше не пью, а с понедельника вообще завязываю… Кстати, какой сегодня день?
СИНЦОВА. Понедельник.
КОМКОР. Беру свои слова назад.
Время?
СИНЦОВА. Девятнадцать сорок.
КОМКОР. Черт! Темнеет поздно… Выбрали же сволочи время.
Самые короткие ночи.
И небо чистое… Так лейтенант, к ночи собраться.
Доставите в штаб фронта донесение.
Назад не возвращаться.
Если выход из окружения возможен – выходите… А лучше – форму снять и остаться в городе.
Вы местная?
СИНЦОВА вдруг закрыла лицо руками
и зарыдала навзрыд.
Что такое?
СИНЦОВА (становится перед комкором на колени).
Пожалуйста, пожалуйста… не отправляй меня… Не надо… Родной мой, любимый… Я умру без тебя… Пожалуйста, не надо…
КОМКОР. Ну что, что ты, девочка… Встань… (Пробует ее поднять, а в итоге сам спускается перед ней на колени.) Успокойся… Эх, ты рева… (Вытирает ей слезы.)
СИНЦОВА (всхлипывает).
Спасибо…
КОМКОР. За что?
СИНЦОВА. Если бы ты меня сейчас назвал лейтенантом, я бы пошла в соседний окоп и застрелилась… Я люблю тебя…
КОМКОР. Нашла время, место, а главное объект…
СИНЦОВА. Я люблю тебя…
КОМКОР. Я старый больной человек…
СИНЦОВА. Ты глупый мальчишка…
КОМКОР. Я женат…
СИНЦОВА. Неправда.
Тебя жена бросила и предала.
Вернее вначале предала, а потом бросила.
Я люблю тебя…
КОМКОР. Ну, маршал! Такой подлянки мне и на Лубянке не устраивали…
СИНЦОВА. Не отправляй меня… Пожалуйста…
КОМКОР. Зоенька, милая, нечего тебе здесь делать…
СИНЦОВА. Не надо…
КОМКОР. Доставишь пакет и оставайся в городе.
Я найду тебя…
СИНЦОВА. Если я буду рядом… тебя не убьют…
КОМКОР. И так не убьют, и так не убьют… Мне цыганка в детстве нагадала умереть своей смертью… Меня не убьют… Клянусь… Ну? Дай слово, что будешь хорошей девочкой… и послушаешься меня…
СИНЦОВА. Я люблю тебя…
КОМКОР. Пойдешь в город с донесением… Умоляю тебя…
СИНЦОВА. Алеша… Алеша…
КОМКОР. Пойдешь!
СИНЦОВА. Не-е-ет!!!
Прижимается к КОМКОРУ всем телом
и обнимает его.
Близкие разрывы.

Затемнение. Пантомима.
Четвертая встреча.
Руины.
Под ногами обожженный транспарант Привет участникам молодежного слета!
Навстречу друг другу медленно идут девушка в истерзанном ситцевом платьице и безногий юноша на костылях в накинутой на плечи солдатской шинели.
Танец обожженных войной.

Затемнение. Город.
Богоявленская церковь.
У разбитого алтаря сидит на снарядном
ящике КОМКОР. Рядом листает толстую
церковную книгу ЖИГУНОВ.
КОМКОР. Что-то поутихли.
ЖИГУНОВ. Обедают… Сейчас нажрутся, на губных гармошках поиграют…
Далекий звук губной гармошки.
Смех.
О, слышите? Малость отдохнут и опять полезут…
КОМКОР. Трафаретки хоть не вывешивают:

Ахтунг! Мы обедаем.
У нас в поселке буфетчица Люся была.
Ох, ядреная! Груди – во! Глазки будто медом намазаны.
Чуть ли не каждый день буфет на ключ, трафаретку на дверь шлеп:

Ушла на базу и на час-полтора куда-то исчезала.
Ну, а что такое час для мужика, которому пива хочется? Полжизни! Однажды от злости принесли масляную белую краску и три последних буквы закрасили.
ЖИГУНОВ. Ушла на б…
КОМКОР. Самое смешное, она ее в таком виде потом и вешала.
Веселая была… И где она сейчас?
ЖИГУНОВ (листает книгу).
Ушла на б…
КОМКОР. Что ты там ищешь?
ЖИГУНОВ. Да вот значение своего имени хочу найти… Все есть, а Ивана нет.
КОМКОР. Ты бы еще Ваньку поискал… Смотри Иоан.
ЖИГУНОВ. Есть.
Благодать Божья.
Надо же.
КОМКОР. А посмотри Сергей…
ЖИГУНОВ. Не Сергей, а Сергий… Мученик.
КОМКОР. А Зоя?
ЖИГУНОВ. Мученица… А тут практически все мученики, кроме меня.
КОМКОР. Кто-то мучается, кто-то мучает…
ЖИГУНОВ (читает).
Алексий… от греческого… О, а ты оказывается защитник… Человек Божий… (Встает, подходит к пролому.) Как просо бомбы сеяли.
От города почти не хрена не осталось.
А все церкви целые…
КОМКОР. А эта, на берегу?
ЖИГУНОВ. А эту мы сами постарались… Еще до войны…
Длинная пулеметная очередь.
ЖИГУНОВ. Так, Алексей Сергеевич, я пошел… Мы окопались в парке Горького.
КОМКОР. Патроны есть?
ЖИГУНОВ. Мало.
КОМКОР. Забери моих орлов из комендантского взвода… Они возле часовни.
ЖИГУНОВ. А ты что же один останешься?
КОМКОР. А за мной придет лейтенант Синцова.
Она местная… так что за меня не беспокойся.
Мы с ней договорились.
ЖИГУНОВ. Врешь ведь.
КОМКОР. Дай гранату.
ЖИГУНОВ достает гранату.
Побрасывает в руке.
ЖИГУНОВ. Слабо?
КОМКОР. Нет.
ЖИГУНОВ бросает гранату.
КОМКОР ловит
ее одной рукой, а потом снимает
с руки свои часы и тоже подбрасывает
их в руке.
Слабо?
ЖИГУНОВ (глухо).
Слабо…
КОМКОР бросает часы.
ЖИГУНОВ ловит.
КОМКОР. Бойцов заберешь.
Продержаться до ночи.
Ночью попробуй выйти из окружения.
ЖИГУНОВ. А ты?
КОМКОР. А я обещал Сталину остановить врага или погибнуть.
Что посоветуешь?
ЖИГУНОВ. Наши возле шелковой фабрики еще держатся.
И возле труболитейного на северо-западе.
КОМКОР. Вот к ним и прорывайся.
Возьмешь командование на себя.
Вырваться! Очень тебя прошу.
А за меня не беспокойся.
Цыганка мне нагадала естественную смерть и в почтенном возрасте.
Так что все в порядке.
Иди.
ЖИГУНОВ. Есть!
Направился к выходу, потом резко возвратился,
крепко обнял КОМКОРА и почти выбежал.
КОМКОР
раскладывает на снарядном ящике гранаты.
Сзади из пролома появляется ЗОЛОТОРЕВ.
ЗОЛОТОРЕВ. Товарищ комкор, разрешите обратиться!
КОМКОР. Обращайтесь.
ЗОЛОТОРЕВ. Разрешите доложить: ваше приказание выполнено.
КОМКОР. Какое приказание? Что я вам приказывал? Вы кто?
ЗОЛОТОРЕВ. Золоторев я.
КОМКОР. Ну и что?
ЗОЛОТОРЕВ. Так это… Вы приказали меня расстрелять…
КОМКОР. А почему не расстреляли?
ЗОЛОТОРЕВ. А вы сказали, что… если танк…
КОМКОР. А-а-а я больше ня буду?
ЗОЛОТОРЕВ. Ага.
КОМКОР. Неужто танк подбил?
ЗОЛОТОРЕВ. Не-е… машину только.
Но лейтенант Жеревчук сказали, что за танк сойдет… Там офицер был.
КОМКОР. И офицера в плен взял?
ЗОЛОТОРЕВ. Не-е… Он уже мертвый немного был, чтобы в плен брать… Но лейтенант Жеревчук сказали, что…
КОМКОР. Ясно, Золоторев… Где твой лейтенант?
ЗОЛОТОРЕВ. Убило.
Но я по честному машину подбил… Вот еще осколком царапнуло…
КОМКОР. Кто у тебя сейчас командир?
ЗОЛОТОРЕВ. Не знаю.
Я один остался.
КОМКОР. Один – это плохо. (Роется в сумке.) Где же этот приказ? А-а-а, вот! Пишем… Приказ о расстреле отменяю.
Красноармейцу Золотореву за проявленную храбрость в бою…
ЗОЛОТОРЕВ. Я не в бою, я из-за угла гранату кинул…
КОМКОР. Разговорчики! (Пишет.) Красноармейцу Золотореву за проявленную храбрость в бою объявляю благодарность.
Комкор.
ЗОЛОТОРЕВ. Спасибо.
КОМКОР. Как отвечать надо?
ЗОЛОТОРЕВ. Служу Советскому Союзу.
КОМКОР (отдает приказ).
Держи.
И сохрани на память. (Застонал, прижался спиной к стене.) У тебя водки нет, Золоторев?
ЗОЛОТОРЕВ. Не-е, вода только.
Откуда.
КОМКОР. Давай воду. (Схватил фляжку, сделал несколько глотков, отдышался.) Пробирайся в парк Горького, там наши… Покажешь приказ Жигунову.
И выживи, Золоторев, понял? Приказываю.
ЗОЛОТОРЕВ. Ага.
КОМКОР. Гранаты есть?
ЗОЛОТОРЕВ. Есть маленько.
КОМКОР. Дай одну.
ЗОЛОТОРЕВ. Так у меня… это мало…
КОМКОР. Слушай ты, куркуль, тебя комкор просит.
Дай гранату!
ЗОЛОТОРЕВ. Нате. (Отдает гранату.)
КОМКОР. Иди.
ЗОЛОТОРЕВ. Есть, товарищ комкор!
КОМКОР. Погоди.
Тебя как зовут?
ЗОЛОТОРЕВ. Золоторев.
КОМКОР. Имя?
ЗОЛОТОРЕВ. Мое?
КОМКОР. Нет, мое!
ЗОЛОТОРЕВ. Дык, Ляксей я…
КОМКОР. Выживи, Леха! А?
ЗОЛОТОРЕВ. Ага.
КОМКОР. Иди.
ЗОЛОТОРЕВ исчезает в проломе.
КОМКОР
с трудом делает связку из гранат.
Канонада усиливается.
Бой приближается.
КОМКОР. Блажен муж… Прости, Господи, коли оскверню Храм Твой… И ныне, и присно, и во веки веков… (Стонет, прислоняется спиной к алтарю.)
Грохот.
Дым.
Голоса все ближе.
Господи! Как тяжко с дьяволом…
Замирает.
Бьют колокола.
КОМКОР неподвижен.
Затемнение.

В пьесе использованы
отрывки из стихотворений Константина Симонова. 2