• Название:

    ЮРИЙ РОГОЗА. ДРБ 2. ГЛАВА 8. ГЛАВА 9

  • Размер: 0.1 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ГЛАВА 8
В собственную свою квартиру Толстый проникал осторожно, как вор.
Отпер пластиковым ключом дверь и тихонько прокрался по коридору.
Заглянул в темную кухню, в одну комнату, в другую.
Никого.
Тогда он замер посреди коридора и, негромко позвал:
- Вер... Верунь... Ты где? Ну не молчи, ладно? Так получилось...
Квартира отозвалась тишиной.
Тогда он решился зажечь свет и включал его во всех помещениях, мимо которых проходил.
Веры нигде не было, и это вдруг встревожило Толстого, который привык, что жена встречает его в любое время дня и ночи.
Оставалась последняя комната, их общая с Верой спальня.
Вспыхнула люстра под потолком и осветила аккуратно застеленную кровать.
В груди у Толстого что-то оборвалось, он прислонился к косяку.
И только тогда заметил лист бумаги, белевший на кроватном покрывале.
Слава Богу - записка!
"Толстый, любимый, - было написано на листке аккуратным Вериным почерком. - Вообще-то Бог сотворил ночь для того, чтобы люди или спали, или занимались любовью, или совмещали то и другое.
Ушла по срочному делу.
Целую, твоя Вера."
- Святая... - пробормотал Толстый в равной мере растроганно и облегченно.
И хотя за окном еще и сереть не начинало, а Вера в записке не сочла нужным объяснить мужу, куда отправилась в такую рань, Толстый сразу успокоился.
Зато оставалась другая проблема.
Он бросился к телефону и принялся лихорадочно набирать номер.
После долгой серии длинных гудков в трубке прозвучал голос Буржуя:
- Алло.
- Это я, - сообщил Толстый.
- Наконец-то, - тут же набросился на друга Буржуй. - Ты где пропал? Мобильник молчит.
Я не знал, что и думать.
И вообще - с каких это пор ты встречи на ночных кладбищах назначаешь? Да еще и не являешься?
- Встретиться надо.
Прямо сейчас.
Толстый не стал ничего объяснять.
Голос Буржуя на другом конце провода звучал устало:
- Я вообще-то не спал всю ночь.
- Я тоже, - сухо сообщил Толстый.
- У меня, кстати, без приключений не обошлось...
- Ты слышишь меня? - не дал ему договорить гигант. - Надо встретиться.
Чем скорее - тем лучше.
И дверь закрой.
- Ты чего это? - Буржуй наконец расслышал непривычно суровые нотки в голосе друга.
- Расскажу - поймешь, - отрезал Толстый.
- Дружище, с тобой все в порядке?
В ответ раздался тяжкий вздох.
- У нас и раньше все было не в порядке, Буржуй, - очень серьезно проговорил Толстый. - А теперь и подавно.
Закрой дверь и жди.
Я скоро буду.
- Странный ты сегодня какой-то, - забеспокоился Коваленко. - Что случилось-то? Хоть намекни.
- Нет, намекать не буду.
Буржуй несколько мгновений помолчал, прикидывая, видимо, что еще могло стрястись.
Потом сказал:
- Ладно, Толстый, приезжай скорей, а то умеешь ты иногда туману напустить...
Всю ночь после разговора с Василием Борихин провел, расхаживая из угла в угол по своему не слишком просторному жилью.
Несколько раз он принимался приводить в порядок картотеку, однажды даже попробовал, не раздеваясь, вздремнуть, но работа валилась из рук, а сон не шел.
И снова он начинал метаться по комнате, морщась от невеселых мыслей, как от зубной боли.
Под утро - еще не начинало светать - он решительно сунул в кобуру пистолет, набросил пиджак и вышел из дому.
Ранней пташке, когда-то учила его мать, и Бог дает.
А Борихину теперь предстояло работать за двоих да еще и мотаться по всему городу без колес.
Отгромыхавшая после полуночи гроза унесла с собой стоявшую несколько дней духоту, и накурившийся до одури сыщик полной грудью вдыхал свежий, с привкусом озона и зелени, воздух.
Выйдя из-под арки на улицу, которую уже не освещали фонари и еще не освещало солнце, Борихин тут же влез в лужу.
Чертыхнувшись, заплясал на одной ноге и попытался стащить обувку, чтобы вылить воду.
Три негромких хлопка, раздавшихся в этот самый момент, возможно и не привлекли бы его внимания, но характерный свист у самой головы, визг рикошетирующих от стены пуль и кирпичная крошка, брызнувшая в лицо, недвусмысленно подсказали, что происходит.
Борихин рухнул прямо в лужу, перекатился по ней под прикрытие старого каштана, одновременно доставая пистолет, и выглянул из-за ствола.
Рассмотреть удалось немногое - задние габаритные фонари быстро удалявшейся машины, ни марку, ни цвет которой сыщику определить не удалось: в темноте все кошки серы.
Правда, поблизости Борисыч углядел невольного свидетеля происшедшего.
У своей "восьмерки", уже открыв дверцу, застыл столбом немолодой мужчина и провожал взглядом уносившийся по улице автомобиль.
С криком: "Милиция! Ключи!" сыщик вскочил на ноги, пробежал несколько метров, отделявших его от "восьмерки", вырвал из рук оторопевшего хозяина ключи и прыгнул за руль.
Взвизгнули проворачивающиеся по мокрому асфальту колеса, и Борихин понесся за мерцавшими вдалеке красными огоньками.
После нескольких минут отчаянной гонки ему стало казаться, что он нагоняет преследуемых, но пара красных волчьих глаз впереди вдруг свернула в какой-то переулок и исчезла из виду.
А когда Борихин повернул за тот же угол, огоньки словно растворились в предрассветной мгле.
Машина, из которой стреляли по сыщику, пропала без следа.
Борихин остановил "восьмерку" у бровки и в великой досаде стукнул кулаком по рулю.
Несколько минут он сидел неподвижно, приходя в себя, потом собрался трогаться: машину нужно было вернуть хозяину, а то он, небось, скоро в милицию названивать начнет.
Только теперь Борисыч заметил, что гнал по темным улицам почти вслепую, - в спешке даже фары позабыл включить.
Он повернул рычажок, вспыхнул ближний свет, а в нем вдруг блеснули чьи-то отражатели.
В темноте, всего лишь в паре десятков метров от "восьмерки", пряталась чужая машина.
У Борисыча екнуло сердце.
Она?!
Сжимая вспотевшей ладонью рифленую рукоятку пистолета, он осторожно выбрался из салона и медленно пошел вперед.
Когда до цели оставалось несколько метров, загорелись габаритные огни чужой машины, дверца ее открылась, и из салона выбралась чем-то смутно знакомая Борихину фигура.
Вихляющей походкой человек пошел навстречу сыщику.
- Заставляете себя ждать, господин Долгоиграющий, частный сыщик, или как вас там!
"Господи, - успел подумать Борихин, - неужели этот гомик..." Но так и не довел мысль до конца.
Снова хлопнули выстрелы.
На этот раз стреляли в упор, и все три пули угодили точно в цель - в левую сторону груди Борисыча.
Он мешком повалился на асфальт.
При звуке выстрелов Артур присел, потом зайцем отпрыгнул в сторону и через секунду оказался за рулем своего автомобиля.
Мотор взревел, и, едва не переехав неподвижное тело машина понеслась к выходу из переулка.
С неловко подогнутой ногой Борихин лежал на земле, а налетевший вдруг предрассветный ветерок игриво теребил его редкие волосы.
- Ничего себе! Ты что, подруга, рехнулась? Не спится? - Привыкшая рано являться на работу Зина была поражена, увидев сидевшую на ступеньках женской консультации Веру.
- Точно.
Не спится, - улыбнулась подруге Вера.
- Эти мне избалованные женщины! - проворчала Зинаида, поднимаясь по ступенькам. - Да я бы, если б могла, полдня дрыхла...
- Мы деревенские.
Привыкли вставать рано, - Вера поднялась, отряхнула юбку и пошла за докторшей.
Та продолжала ворчать:
- Ага, деревенская она.
Труженица полей! Психиатру расскажешь, а я - гинеколог.
Чего это ты светишься, как майская роза?
- Не знаю.
Настроение хорошее!
- Поэтому ко мне с утра пораньше? Чтобы я тебе его испортила?
- Нет, просто я знаю, что лаборатория рано открывается.
- Слушай, ты и правда сегодня странная, - Зинаида внимательней присмотрелась к подруге. - Говоришь, мало спала, а выглядишь - нормалек! На нежные семнадцать.
- А может, мне столько и есть!
Зина пожала плечами и открыла дверь консультации.
- Ну заходи, малолетка.
Насчет лаборатории это ты серьезно?
- Серьезней не бывает, - Вера снова улыбнулась. - Слушай, ну хочет женщина получить консультацию! За что вам деньги платят, разве не за это?
- За это, за это.
Будет тебе консультация, женщина.
Только не обижайся, если я твое хорошее настроение подпорчу договорились?
Безмятежно-радостное настроение не покидало Веру все время, пока она сдавала анализы и сидела в кабинете подруги, дожидаясь результатов.
Зина влетела в комнату не то встревоженная чем-то, не то до предела удивленная.
Бросив быстрый взгляд на улыбчивую пациентку, она снова уткнулась в бумаги.
- Что, уже? - без тени волнения поинтересовалась Вера.
- Уже-то уже... - хмыкнула докторша. - Слушай, ты не спешишь?
- Да нет, не особенно. - Вера лениво потянулась и зевнула. - А что?
- Да хочу повторные сделать.
Они там, в лаборатории, по-моему, не проснулись еще.
- А по этим что получается?
- По этим бред получается.
Выходит, что ты у нас - идеально здоровая молодая барышня со стопроцентными показателями.
Разве что не девственница.
- Что правда - то правда, врать не буду, - усмехнулась Вера.
- Ладно, давай я быстренько повторные сделаю.
Пока людей не набежало.
- А эти тебе чем не нравятся?
- Тем, что ошибочные, и я в них не верю.
- Напра-асно, Зин, - с шутливым укором в голосе протянула Вера и добавила наставительно:

- Человек должен верить хорошему.
- Должен, должен, - хозяйка кабинета оторвала взгляд от бумаг и строго взглянула на подругу. - Раздевайся!
- Не-а, - помотала головой та, изображая капризную девочку.
Зинаиду уже начинали раздражать эти смешинки в Вериных глазах, и она слегка повысила тон:
- Ну хватит баловаться, Верунчик! Если уж я начала - должна установить картину.
- Положим, должна ты совсем другое...
- Ты это о чем? - мгновенно насторожилась Зинаида.
- О тысяче долларов.
Да не пугайся, не пугайся, - Вера души расхохоталась, заметив, как вытянулось лицо у подруги, - я тебя амнистирую в честь радостного события.
- Погоди, ты что, была там? У этой? - потрясенная гинекологиня плюхнулась на стул.
Вера молча кивнула. - Ни черта себе! Дела! Перепроверить точно не хочешь?
- Точно.
Не хочу.
Я и так знаю, что это правда.
Чувствую.
- И себе, что ли, в колдуньи податься? - задумчиво протянула Зина, не отводя взгляд от счастливого лица Веры.
- Давай, Зинка.
Из тебя классная ведьма получится!
- Спасибо.
Делай вам добро после этого, - Зина попыталась иронично улыбнуться, но заметно было, что слова подруги ее и поразили, и расстроили. - Я колдую над вами, колдую, а чудеса другие делают...
Воскресенский нажал кнопку селектора:
- Алла, Анатолий Анатольевич уже приехал?
- Нет, - донеслось из динамика, - его не было.
- На мобильный тоже звонили?
- Конечно, Алексей Степанович.
Несколько раз.
Мобильный не отвечает.
- Ладно.
Соедините меня с Пожарским, пожалуйста... Олег? Доброе утро.
Извини, ты случайно не знаешь, где Анатолий Анатольевич?
- Понятия не имею.
Сам все утро его набирал.
А что?
- Да нет, ничего.
Просто странно...
Воскресенский отключил селектор и снова перенес все внимание на дисплей компьютера, но тут зазвонил телефон.
Алексей поднял трубку.
- Алло... Что?.. Это снова вы? Послушайте, мне надоело! Если вы позвоните еще раз - я вызову милицию?.. Откуда у вас такая уверенность?.. Телефонный собеседник, видимо, принялся что-то объяснять, поскольку Воскресенский долго и терпеливо слушал, потом заговорил снова:

- Хорошо, допустим, вы правы, это действительно так.
Но какое это имеет значение? А главное: что вам до этого? И вообще - кто вы, собственно, такой? Впрочем, меня это не интересует.
Я вас предупредил: не смейте меня преследовать! Слышите? Не смейте! - В раздражении Алексей швырнул трубку на рычаг и процедил:

- Подонки!
Уже не в первый раз Толстый приносил Буржую скверные известия.
Хотя, если разобраться, была ли новость о Кудле такой уж скверной? Толстый и сам уже не знал.
В конце концов, разве не сам Буржуй гонялся за этим художничком недоделанным по всему белу свету? А теперь тот сам сюда пожаловал.
Вот только радости во взоре Буржуя не было Толстый посмотрел на давно уже молчавшего товарища и не выдержал:
- Ты о чем думаешь?
- Честно? - Буржуй неопределенно мотнул головой. - Ни о чем.
Пытаюсь не сойти с ума.
- Во-во, у меня то же самое было! До утра отходил.
- Да, дела... - Буржуй отхлебнул из фляги и протянул ее Толстому. - Хочешь?
- Давай.
Флягу Толстый сумел донести почти до самого даже в предвкушении сложил губы трубочкой, но тут его дрогнула, лицо искривилось в гримасе отвращения, и неохотно вернул сосуд хозяину, проводив его сожалеющим взглядом.
- Ты чего? - поразился Буржуй.
- Да не могу я! - вздохнул Толстый. - Не поверишь второй день уже.
Только запах чувствую - дрожь пробирает.
Не иначе - ведьма постаралась, старая сволочь.
- Ты ей спасибо скажи.
Здоровее будешь.
- Ага, спасибо, - Толстый свирепо зыркнул на друга - издевается он, что ли? - Моя воля, я б ей сказал! И вообще - ей совсем другое заказывали!
- А откуда ты знаешь, что Вера ей заказывала? - хихикнул Буржуй.
- А вот Верка, - с жаром проговорил обидевшийся подругу Толстый, мне никогда такой подлянки не сделает, понял?!
- Да понял, понял, шучу... - Буржуй надолго замолчал и снова вернулся к прежним невеселым мыслям.
Потом, курив, сказал:

- Знаешь, Толстый, я вот все думаю: если кто другой рассказал, не ты - я бы не поверил.
Я год хожу по чужой стране, ищу его, хватаюсь за любую соломинку, а он является как ни в чем не бывало! Бред какой-то.
- Бред? Хорошо бы! Только я еще из ума не выжил.
- Как это ты его не убил сразу? Удивительно.
- Убил! Да я чуть мозгами не поехал! - Толстого даже передернуло от неприятных воспоминаний. - Сидел как деревянный.
- Ничего не могу понять! - задумчиво проговорил Буржуй. - Ну что прикажешь теперь думать:

Кудла не убийца?! Нет, за тебя он свое получит, я о другом... Но не полный же он идиот - вот так вот взять и появиться! Что же теперь, верить ему прикажешь?! Ты чего молчишь?
- Знаешь, Буржуй, - отмахнулся Толстый, - из нас двоих умный ты, так давно повелось, вот и думай сам.
Если хочешь знать мое мнение - нужно, как только он объявится, убить его без всяких там декадансов.
Серьезно.
Хуже не будет.
Тем более - давно собирались.
Что, не так?
- Так.
- Вот и я говорю.
Сам я, конечно, могу не справиться...
- Ну хватит кокетничать-то! - оборвал Буржуй привычную припевку Толстого. - Здоровый, как носорог, а все старая песня...
- Я серьезно.
А вот вместе - в четыре руки - мы его сделаем в лучшем виде.
И знаешь, что самое смешное: меня совесть мучить не будет, я точно знаю.
Странно, да? Никого еще в жизни не убил, а тут точно знаю: он еще не остынет, а я буду спокойно "Сникерс" жевать.
Только почему-то мне кажется... Он вдруг замолчал.
- Что кажется?
Толстый тяжело вздохнул.
- Кажется - мы его больше не увидим.
- Увидим, - с полной уверенностью заявил Буржуй. - Теперь, когда он появился, увидим точно.
Даже если б не хотели... Одно ясно: сидеть мне здесь больше точно незачем...
- Я тебе давно говорил, - оживился Толстый. - Так может, вместе и махнем? Ты же у нас с Веркой вообще еще не был! Родственничек!
- Ничего, еще побываю.
Где Василий прошлялся всю ночь, он и сам точно не помнил.
Бродил где-то по ночным паркам, прятался от дождя под мостом через Днепр, ездил на первых поездах метро
И думал.
Вот и сейчас, поднимаясь к себе на третий этаж, он перебирал в мыслях детали своего вчерашнего разговора с шефом.
Конечно, надо было сдержаться, не попрекать Борисыча их общими неудачами.
Но ведь и тот хорош! Как же он посмел заподозрить его, Василия, в предательстве!
Из мрачных раздумий парня вырвали чьи-то цепкие руки клещами ухватившие предплечья.
Лицо его уткнулось в стену.
- Эй, ребята! - дернулся он. - Вы что!
- Заткнись, - посоветовали ему.
Повторялась история позапрошлого вечера, только теперь при свете ясного утра и чуть ли не в центре города.
Но от этого было не легче.
- Больно же... - решил на всякий случай пожаловаться Василий.
- Надо же! А ты, оказывается, мальчик нежный...
Голос за спиной.
Не тот ли самый? Похож...
- Какой там нежный! Всю морду ободрали, - произнес Василий вслух.
- Ничего, потерпишь.
Скоро еще больней будет.
И намного.
- Это почему же так?..
- А потому, красавчик.
Тебе что приказано было? Находиться на связи, сообщать обо всем, о чем спросят.
А у тебя трубка молчит, сам где-то бегаешь... Ты что - поиграть с нами решил?
Видимо, повинуясь безмолвному приказу главаря, Baсилия посильнее прижали израненным лицом к стене, он невольно застонал.
- А ну тихо... - прошипел голос за спиной. - Cocеди вокруг.
Выйти - не выйдут, но испугаются, а зачем пугать мирных обывателей?
- Да чего вы от меня-то хотите?
Вася постарался придать голосу испуганно-хнычущие интонации.
На самом деле того, прежнего, большого страха он на этот раз не испытывал.
Просто старался немного оттянуть время и хоть что-то увидеть.
Но как ни косил глаза, ничего, кроме черных перчаток на своих плечах, рассмотреть не мог.
А голову не позволяла повернуть ладонь, лежащая на затылке.
- Хотим мы, Вася-Василек, чтобы ты послушным мальчиком был, ласково начал голос и внезапно перешел к зловещей интонации. - Мы как договаривались, а?!
- Так уволили меня! Честное слово, - заныл Василий. - и мобильник забрали!
- Уволили, говоришь? Ай как плохо, - говоривший сожалеюще поцокал языком. - Выходит, ты нам больше без надобности.
Вгоним тебе пулю в живот - и лежи полдня на лестнице, подыхай...
- Да за что же? - парень вдруг понял, что и такое вполне может сейчас произойти, и ему стало не по себе.
- За то, что доверия не оправдал, - охотно пояснил голос.
Доверие в нашем деле - главное.
Без доверия все со-овсем бы не так было.
- Подождите... Подождите... Вы что?!. Я же не виноват... Я не хотел...
- Чего залебезил, Васятка? Жить хочешь? - насмешливо поинтересовались из-за спины.
- Хочу... - хрипло выдохнул Василий.
- Ясное дело.
Все вы почему-то хотите.
Только жизнь - ее ведь заслужить надо.
- Я... я все сделаю... Но он... он меня правда выгнал...
- Заподозрил что-то?
- Откуда я знаю! Просто он идиот. - Это обвинение далось парню без всяких усилий.
- Если выгнал - не такой уж идиот, - возразил говоривший. - Верно тебя, щенка, почувствовал.
В этих словах и в интонации, прорвавшейся сквозь глуховатое механическое дребезжание, Василию на мгновение почудилось что-то неуловимо знакомое, но времени на размышления и воспоминания ситуация не оставляла.
Нужно было отвечать.
- Ничего он не почувствовал, - проговорил Вася. - Так вышло.
- Ну а теперь по-другому выйти должно.
Понял?
- Как - по-другому?
- На работу тебе пора возвращаться, стажер.
Хватит гулять.
Вася представил себе, как придет к Борихину и станет просить, унижаться... В ту же секунду у парня даже испуг пропал.
- Да вы что?! - чуть ли не крикнул он. - Как я вернусь? Как?!
- Твои проблемы.
- Да он меня на порог не пустит!
- Я же сказал: твои проблемы, - с нажимом произнес голос. - На колени становись, об стенку головой бейся.
Но чтоб уже сегодня ты был рядом с ним.
А я - чтобы все знал.
Понял? - ствол пистолета с силой ткнулся Васе под ребро.
- Понял... - прошелестел Вася.
ГЛАВА 9
Скамейка неподалеку от красивого многоэтажного кондоминимума Толстого представляла собой идеальное место для встреч: и до квартиры рукой подать, и оживленный бульвар рядом.
Так что двое друзей, сидевших на ней, вряд ли могли привлечь чье-нибудь нежелательное внимание.
Толстому удалось дотащить Буржуя именно до этой точки дальше идти тот наотрез отказался: время, мол, еще не пришло.
Теперь оба сидели молча и думали о своем.
- Странно все получается, правда? - вдруг начал Буржуй, словно размышляя вслух.
- Ты это о чем? - поинтересовался Толстый, отрываясь от собственных дум.
- Ведь год - целый год! - ничего не происходило.
А теперь - одно за другим, опомниться не успеваешь.
Словно он пройти должен был, этот год, когда мертвых тревожить нельзя.
Толстый заметно напрягся.
- Давай-давай, пугай лучшего друга.
- Кто тебя пугает! - Сделав глоток из фляги, Буржуй машинально протянул ее другу, но тот только поморщился.
С досадой и оттолкнул руку.
Владимир смущенно спрятал флягу в карман и спросил виновато:

- Что, так и не проходит?
- Как же - проходит! Нутром чую - навсегда это.
Постаралась Баба Яга, - Толстый зло сплюнул в сторону.
- Я к ней тоже съезжу... - решил Коваленко.
- По своей воле? - великан округлил глаза. - Ты что, Буржуй?
- А то.
Откуда-то же она знает, что я жив.
- Вот именно! А откуда она знает, а? Я тебя спрашиваю! - Толстый поднял вверх указательный палец. - Ведьма - она и есть ведьма.
- А мне все равно: ведьма, черт, дьявол! - упрямо мотнул головой Коваленко. - Я хочу знать правду.
- Ага, она тебе расскажет правду! - содрогнулся всем телом Толстый. - Мало не покажется! Сами все раскопаем.
- Что-то долго копаем... - с печальной иронией в голосе проговорил Буржуй. - Кстати, что Борихин говорит?
- Ничего не говорит.
Пропал он.
- Что значит пропал? - удивился Коваленко.
- А то и значит, - вздохнул Толстый. - Дома - глухо, мобильник молчит...
- Объявится - я сам с ним поговорю, - пообещал Буржуй.
- Вот именно.
Лучше с ним, чем со всякой нечистью... - и Толстый, стараясь сделать это незаметно, перекрестился.
В кармане у Буржуя зазвонил мобильный телефон.
Как-то неохотно он достал его и нажал кнопку.
- Алло... Я узнал.
Но в недолгой паузе между двумя этими короткими фразами по лицу Буржуя пронесся шквал эмоций: неверие, удивление, ярость, ненависть, холодная решимость.
В физиономии Толстого, который наблюдал за реакцией друга, как в зеркале отразились все эти чувства, а вдобавок к ним - явная встревоженность.
- Это он? - тихо спросил великан, но ответ ему и не требовался.
- Нет, не там, - жестко сказал в трубку Буржуй. - В любом другом месте.
Ты слышал меня? - однако в наушнике уже прозвучали короткие сигналы отбоя.
- Это Кудла? - все-таки решил уточнить Толстый после долгой паузы.
- Да, - коротко ответил Буржуй.
- Возьмешь мою охрану.
- Никого я не возьму.
- А я говорю - возьмешь!
- А я говорю - нет!!!
Некоторое время они в упор смотрели друг на друга.
Первым отвел взгляд Толстый.
- Давай, ори на друга, - пробурчал он обиженно. - Как же - босс вернулся!
Слегка смущенный, Буржуй обнял гиганта за плечи.
- Извини, Толстый.
Я не ору.
И вообще - какой я тебе босс? Я сам уже не знаю, кто я.
Знаю только, что свое в, этой жизни отбоялся.
А этой встречи год ждал...
Глаза Толстого блеснули, словно какая-то мысль закралась ему в голову.
Он подозрительно быстро встал и слишком уж равнодушно проговорил:
- Ладно.
Как знаешь.
Чуть отойдя от скамейки, Буржуй позвал:
- Толстый...
- Чего? - оглянулся тот.
- Костоломов своих не вздумай посылать за мной, ладно? Ты же, небось, собрался?
- Вот еще! - Толстый сделал очень большие и очень честные глаза.
С чего ты взял?
Буржуй расхохотался:
- Врать так и не научился.
Пока, друг.
Бледный, с заострившимися чертами лица, Борихин лежал на койке, уставив невидящий взгляд в потолок.
Хлопнула дверь, и в помещение ворвался майор Мовенко в накинутом на китель белом халате.
- Ну что, супермен, ожил? - громыхнул он деланно бодрым голосом, каким разговаривают с больными.
Борихин оторвался от раздумий и, покряхтывая от боли, приподнялся на локте.
Одеяло чуть сползло, и стало видно, что торс сыщика туго перемотан эластичными бинтами.
- Да я пока вроде не умирал... - проговорил он слабым голосом.
- Хоть первый раз в жизни меня, тупого мента, послушался - жилет надел, - Мовенко присел на стоящий у койки стул. - Спасибо!
- Пожалуйста.
- Ребра, небось, трещат? - сочувственно поинтересовался майор.
- Не знаю, не прислушивался, - морщась, Борихин погладил себя по груди. - Но болят, зараза.
Дай сигарету.
- Тебе нельзя.
- Да хватит выпендриваться! - тут же повысил голос Борихин, но, видимо, такое напряжение не очень понравилось треснувшим ребрам, потому что сыщик тут же сбавил тон и скорее простонал, чем проговорил:

- Курить охота...
- Держи, - Мовенко протянул пачку. - Курить ему охота.
А жить неохота, так?
- Чего ты заладил: жить, жить... - Борихин с наслаждением затянулся и откинулся на подушку. - Я, слава Богу, живой пока.
- Вот именно! Слава Богу и пока.
Сделали бы контрольный в затылок - я бы твои мозги до сих пор с асфальта отдирал бы.
- Чего ты каркаешь? - обиделся Борисыч.
- Я не каркаю, - майор сорвался со стула и заметался по палате.
Я на твоих похоронах не хочу речь произносить, ясно тебе? - Он подбежал к койке, навис над Борихиным и уставился на него гневным взглядом,
- Да ясно, ясно, - отмахнулся Борихин..- Говоришь со мной как с пацаном зеленым!
- А как прикажешь с тобой говорить, Игорь Борисыч, - начал майор и тут же перешел на обличительный тон, - если ты себя ведешь как первогодок.
Погони, перестрелки... Что - романтики захотелось на старости лет?
- Какая, к черту, романтика! - возмутился Борихин. - Мне что надо было не бандита преследовать, а "02" звонить? Так, что ли?
- Между прочим, целее был бы, - заметил майор и как бы невзначай перешел к вопросу, явно занимавшему его больше всего прочего:

- Кстати, ты что, действительно никого не рассмотрел? Вообще никого?
- Нет, я покрываю убийцу и путаю следствие! - рявкнул Борисыч и тут же поморщился.
- Ты чего такой нервный? - невинно поинтересовался Мовенко. - Я просто спросил.
- А я просто ответил, - какое-то время сыщик молча выдерживал взгляд майора, а потом раздраженно спросил:

- Что смотришь?
- Да так, - Мовенко неопределенно повертел в воздухе кистью руки. - Про оперативное чутье знаешь?
- Понаслышке! - огрызнулся Борисыч. - Научи меня, дурачка.
- Ты, Игореша, не дурачок, в том-то и дело.
Так вот, оперативное чутье мне подсказывает, что ты чего-то не договариваешь.
- Серьезно? - сыронизировал сыщик.
- Серьезно, серьезно, - тон майора был далек от шутливого. - И нечего иронизировать.
Про пацана своего специально молчишь?
- Он-то тут при чем?
- Может, и ни при чем.
Только откуда тебе это известно, если ты утверждаешь, что никого не разглядел?
Борихин промолчал, только пыхнул дымом сердито.
Мовенко походил немного по комнате, заложив за спину руки, как зек на прогулке, потом снова повернулся к Борихину.
- Я тебя, между прочим, не как следователь допрашиваю, а как друг спрашиваю!
- Так что я - врать тебе должен? - Борихин прятал глаза. - Как другу?
- Не врать, а хоть чем-то помочь!
- Кто бы мне самому помог, - буркнул Борихин.
- Я, по-моему, только этим и занимаюсь последнее время...
Мовенко обиженно замолчал и отошел к окну.
Совесть мучила Борихина сильнее боли в ребрах.
Он просто обязан был рассказать Мовенко о том, кого видел перед выстрелами, рассказать и как старому другу, и как следователю.
Но почему-то не мог это сделать.
Нужно было - он чувствовал - во всем разобраться самому.
- Ну прости.
Слышишь, Серега? Не обижайся.
Борихин попытался сесть на кровати и зашипел от боли.
Мовенко отвернулся от окна.
- Хоть не рыпайся, лежи спокойно.
Я, Игорь, не обижаюсь, я удивляюсь.
- Чему удивляешься? - упрямому Борисычу все-таки удалось усесться.
- Кому, а не чему.
Тебе.
Да у меня этот твой ассистент за полчаса потечет! Будет сопли вытирать и каяться в содеянном.
- Ага.
Ты его еще на пресс-хату к уркам конченым посади! Так он тебе заодно в убийстве Троцкого признается.
- И посажу! - без всяких шуток пообещал Мовенко. - Потому что не люблю, когда шпана в моих друзей стреляет!
- Да не он это был! - Борисыч поморщился не то от боли в ребрах, не то от упрямства старого кореша. - Сколько тебе повторять-то!
- А кто?! - мгновенно поинтересовался майор и вперил в Борихина испытующий взгляд.
- Не знаю... - сыщик опустил глаза и сделал вид, что до конца поглощен попытками приподняться с койки.
В конце концов это ему удалось.
Он прислушался к своим ощущениям и заявил радостно:

- Слушай, а стоять-то легче.
Почти не больно.
Зря я столько валялся.
Куда мой костюм засунули, не знаешь?
Мовенко взял с тумбочки большой пакет, с которым пришел, и протянул его Борисычу.
- Твоим теперь хорошо ворон на даче пугать.
Держи новый.
- Спасибо, Серега! - растроганно проговорил Борихин и покряхтывая начал одеваться. - Я тебе сегодня же деньги отдам.
- Не стоит, - усмехнулся Мовенко. - Я их из твоего бумажника и позаимствовал.
- Правильно сделал.
- Конечно, правильно! Иначе за какие шиши я б тебя прихорашивал.
Мы, менты, народ гордый, но бедный.
Над маленьким кладбищем куполом безупречной голубизны раскинулось небо.
Перед могилой Амины в позе медитации - сидя на пятках, со склоненной головой и прикрытыми глазами - застыл Кудла, и, казалось, сознание его витает где-то далеко, в голубых просторах.
И только побелевшие суставы пальцев, которыми он сжимал лежавшую на коленях тяжелую трость, выдавали его внутреннее напряжение.
На черной гранитной плите алел огромный букет роз.
Буржуй постоял на проселке минуту или две, разглядывая неподвижную спину заклятого своего врага.
Потом сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить зачастившее вдруг сердце, и, достав пистолет, шагнул на тропинку, которая вела к могилам.
Последние несколько метров он двигался с особенной осторожностью и совершенно беззвучно.
- Ну конечно.
Чего же еще можно было ожидать от тебя.
Бесцветный и тихий голос Кудлы заставил Буржуя вздрогнуть.
Он даже пистолет опустил.
Но тут же заставил себя собраться и негромко ответил:
- Тебе - ничего.
Как ты посмел прийти сюда?
- Скука... Все та же большая скука... - Кудла неспешно встал и повернулся лицом к Буржую.
Тот немедленно вскинул пистолет.
Но его противник в ответ лишь насмешливо изогнул бровь и договорил, уже глядя Коваленко прямо в глаза:

- Неужели ты в самом деле мог предположить, что я буду спрашивать у тебя разрешение...
- Ты здесь в последний раз... - с угрозой в голосе произнес Буржуй.
- Если только ты выстрелишь прямо сейчас, - лениво проговорил Кудла. - Иначе я буду приходить каждый раз, когда мне захочется.
- Тогда я выстрелю прямо сейчас, - в голосе Коваленко зазвенела ярость.
- Стреляй, - голос Кудлы оставался все таким же вялым.
Буржуй не понимал, что с ним происходит.
Он ведь год гонялся за этим человеком и в мечтах видел встречу с ним простой и ясной: загнать в глухой угол, взглянуть в ненавистные блеклые глаза и пристрелить как бешеного пса.
И вот теперь он почему-то не может нажать на спуск.
- Этот мир опасно болен... - Кудла посчитал, что выдержал достаточную паузу. - Единственная настоящая женщина, которую я встретил на Земле, предпочла мне тебя.
А ты не смог сделать даже самого малого - защитить ее.
- Зато сейчас я, кажется, смогу отомстить за нее, - и это непроизвольно вырвавшееся "кажется" сказало все и Кудле, и самому Буржую.
- Нет. - Кудла флегматично покачал головой. - Ты можешь, конечно, придумать сам для себя сказку о мести.
Тупую и провинциальную, как и все, что ты можешь придумать.
Но только не говори мне, что всерьез думаешь, будто я мог убить Амину.
- Да.
Думаю.
Ты убил много людей.
- Люди... Я не виноват, что на свете их слишком много.
И мне глубоко плевать на них.
На всех, без исключения.
И на тебя тоже. - Тихий голос Кудлы, почти лишенный оттенков и полутонов, был гипнотически монотонен и навевал сон.
И вдруг трость будто сама по себе поднялась, совершила неуловимое круговое движение, и пистолет Буржуя отлетел далеко в траву, а голос в это время все так же продолжал звучать размеренно и спокойно:

- Но сейчас я говорю об Амине.
И ты выслушаешь меня. - Буржуй проводил изумленным взглядом улетевший пистолет и как-то непроизвольно сжался.
Кудла мгновенно это подметил:

Перестань дергаться, это невыносимо.
Я не собираюсь тебя убивать...
- И напрасно. - Буржуй выпрямился. - Лучше убей.
Потому что вдвоем нам не жить.
У Кудлы брезгливо дернулась щека.
- Откуда ты берешь тексты? Из индийских фильмов? Я уже и забыл, как это - говорить с тобой.
- А нам не о чем говорить.
- Есть.
Ты же слабое нервное существо, Буржуй.
Не возражай, не надо.
Это можно скрыть от кого угодно, но не от меня.
И не от себя самого, разве не так? - Совершенно спокойно повернувшись к Буржую спиной, Кудла присел перед могильным камнем Амины и положил ладонь на холодный гранит, как кладут ее на Библию перед клятвой. - Ты не смог уберечь Амину, тем более не сможешь отомстить за нее.
Поэтому я здесь.
- Мне не нужна твоя помощь!
- Помощь? А кто говорит о помощи? Я просто сделаю то, что должен сделать.
- Это мое дело! Кроме Амины, убили моего ребенка и мою бабушку.
- Ты же понимаешь, как глубоко мне плевать и на твоего ребенка, и на эту престарелую крестьянку, которую ты записал себе в бабушки.
Я здесь потому, что посмели убить мою любимую.
- Мою жену... - глухо проговорил Буржуй.
- Да, ты украл у меня живую Амину. - В безжизненном голосе Кудлы впервые за все время проступило что-то, напоминавшее человеческие эмоции. - Но никогда не сможешь украсть мертвую.
И уж тем более право отомстить.
- Ты - убийца.
Тебя все равно схватят и будут судить.
- Не болтай ерунду.
Теперь, когда ты позволил убить Амину, это знают только я, ты да Толстый.
А доказать не сможет никто.
- А следователя Борихина ты забыл? - напомнил Буржуй.
- А... - Губы Кудлы растянулись в саркастической ухмылке. - Этот мент с мужественным лицом и немытой головой? Он один, и он ничего не докажет.
- Что тебе нужно, Кудла? - Буржуй чувствовал, что сейчас ему нужно остаться одному - не слышать этого вкрадчиво-спокойного ненавистного голоса.
- Я уже сказал.
- Врешь! Я слишком хорошо тебя знаю...
- Как-то я уже говорил тебе, - Кудла слега насупился, - ты вообще ничего обо мне не знаешь.
Да и не можешь знать.
Откуда?
- Я все равно никогда не прощу тебе Толстого.
- Знаешь, мне мало что нужно на этом свете.
И меньше всего - твое прощение. - Кудла пренебрежительно скривил рот и, подчеркивая важность своих слов, легко ударил тростью о землю. - Ты дашь мне отомстить, потому что понимаешь: сам никогда не сможешь сделать это.
- Убирайся к черту! - крикнул Буржуй.
Кудла в ответ лишь отрицательно покачал головой.
- Я уйду тогда, когда решу, что мне пора. - Он помолчал. - Одного не могу понять: как даже в твоей голове могла родиться мысль, что Амину убил я?
- А откуда я знаю, что ты этого не сделал?
Кудла, уже направлявшийся по тропинке к дороге, на ходу обернулся:
- Скажи менту, чтобы навел справки, где я был в это время.
Хотя мне совершенно все равно, что ты думаешь...
В отсутствие хозяина в квартире Борихина кипела работа.
Человек с неприметным лицом и в неброской одежде, открывший дверь ключом, внимательно осмотрел все помещения, включая кладовую и ванную.
Затем натянул резиновые перчатки, вытащил из большой спортивной сумки и аккуратно разложил на письменном столе брусочки пластиката, детонаторы, мотки провода.
Взрывчатку он прилепил под крышку стола, под подоконник, за кухонный шкаф, под диван, под ванну.
В каждый брусочек аккуратно вставил детонатор.
Что нужно, соединил проводкой и ловко ее замаскировал.
Забрав со стола сумку, неизвестный с порога оглядел квартиру, удовлетворенно хмыкнул и аккуратно закрыл дверь.
Теперь квартира была наполнена притаившейся смертью...