• Название:

    Тревожных симптомов нет

  • Размер: 0.09 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Тревожных симптомов нет
1
—Ненравятся мне его почки,— сказал Крепc.
Леруа взглянул наэкран.
—Почки как почки.
Бывают хуже.
Впрочем, кажется, регенерированные.
Что сними делали прошлый раз?
—Сейчас проверю.— Крепс набрал шифр надиске автомата.
Леруа откинулся наспинку кресла и что-то пробормотал сквозь зубы.
—Что вы сказали?— переспросил Крепс.
—Шесть часов.
Пора снимать наркоз.
—Ачто будем делать спочками?
—Вы получили информацию?
—Получил.
Вот она.
Полное восстановление лоханок.
—Дайте сюда.
Крепс знал манеру шефа неторопиться сответом итерпеливо ждал.
Леруа отложил пленку инедовольно поморщился.
—Придется регенерировать.
Заодно задайте программу нагенетическое исправление.
—Вы думаете, что?..
—Безусловно.
Иначе запятьдесят лет они непришлибы втакое состояние.
Крепс сел заперфоратор.
Леруа молчал, постукивая карандашом окрай стола.
—Температура ванны повысилась натри десятых градуса,— сказала сестра.
—Дайте глубокое охлаждение до…— Леруа запнулся.— Подождите немного.
Ну, что у вас спрограммой?— обратился он к Крепсу.
—Контрольный вариант вмашине.
Сходимость девяносто три процента.
—Ладно, рискнем.
Глубокое охлаждение надвадцать минут.
Вы поняли меня? Надвадцать минут глубокое охлаждение.
Градиент— полградуса вминуту.
—Поняла,— ответила сестра.
—Нелюблю явозиться снаследственностью,— сказал Леруа.— Никогда незнаешь толком, чем это все кончится.
Крепс повернулся кшефу.
—А по-моему, вообще все это мерзко.
Особенно инверсия памяти.
Вотбы никогда несогласился.
—Авам никто инепредложит.
—Еще бы! Создали касту бессмертных, вот итанцуете все перед ними назадних лапках.
Леруа устало закрыл глаза.
—Вы для меня загадка.
Крепс.
Порою явас просто боюсь.
—Чтоже во мне такого страшного?
—Ограниченность.
—Благодарю вас.
—Минус шесть,— сказала сестра.
—Достаточно.
Переключайте нарегенерацию.
Фиолетовые блики вспыхнули напотолке операционного зала.
—Обратную связь подайте наматрицу контрольного варианта программы.
—Хорошо,— ответил Крепс.
—Наследственное предрасположение,— пробормотал Леруа.— Нелюблю явозиться стакими вещами.
—Ятоже,— сказал Крепс.— Вообще все это мне непонутру.
Кому это нужно?
—Скажите, Крепс, вам знаком такой термин, как борьба засуществование?
—Знаком.
Учил вдетстве.
—Это совсем нето, что яимел ввиду,— перебил Леруа.— Яговорю оборьбе засуществование целого биологического вида, именуемого вдревности Хомо сапиэнс.
—Идля этого нужно реставрировать монстров столетней давности?
—Дочегоже вы все-таки тупы, Крепс! Сколько вам лет?
—Тридцать.
—Асколько лет вы работаете физиологом?
—Пять.
—Адоэтого?
Крепс пожал плечами.
—Выже знаете нехуже меня.
—Учились?
—Учился.
—Итак, двадцать пять лет— насмарку.
Новедь вам для того, чтобы что-то собой представлять, нужно ктомуже стать математиком, кибернетиком, биохимиком, биофизиком— короче говоря, пройти еще четыре университетских курса.
Прикиньте-ка, сколько вам тогда будет лет? Асколько времени понадобится наприобретение того, что скромно именуется опытом, апосуществу, представляет собой проверенную жизнью способность кнастоящему научному мышлению?
Лицо Крепса покрылось красными пятнами.
—Так вы считаете?..
—Яничего несчитаю.
Как помощник вы меня вполне устраиваете, нопомощник сам посебе мало стоит.
Внауке нужны руководители, исполнители всегда найдутся.
Обстановочка-то усложняется.
Чем дальше, тем больше проблем, проблем остреньких, нетерпящих отлагательства, проблем, откоторых, может быть, зависит само существование рода человеческого.
Ажизнь неждет.
Она все время подстегивает: работай, работай, скаждым годом работай все больше, все интенсивнее, все продуктивнее, иначе застой, иначе деградация, адеградация— это смерть.
—Боитесь проиграть соревнование?— спросил Крепс.
Насмешливая улыбка чуть тронула тонкие губы Леруа:
—Неужели вы думаете.
Крепс, что меня волнует, какая изсоциальных систем восторжествует вэтом лучшем измиров? Язнаю себе цену.
Еезаплатит каждый, у кого ясоглашусь работать.
—Ученый-ландскнехт?
—Апочемубы инет? Икак всякий честный наемник, яверен знаменам, подкоторыми сражаюсь.
—Тогда говорите осудьбе Дономаги, аневсего человечества ипризнайтесь заодно, что…
—Довольно, Крепс! Янехочу выслушивать заношенные сентенции.
Лучше скажите, почему, когда мы восстанавливаем человеку сердечную мышцу, регенерируем печень, омолаживаем организм, товсе ввосторге: это человечно, это гуманно, это величайшая победа разума надсилами природы.
Ностоит нам забраться чуточку поглубже, как типчики вроде вас поднимают визг: ах! Ученому инверсировали память.
Ах! Кощунственные операции, ах!.. Незабывайте, что наши опыты стоят уйму денег.
Мы должны выпускать отсюда по-настоящему работоспособных ученых, анеомоложенных старичков, выживших изума.
—Ладно,— сказал Крепс,— может быть, вы иправы.
Нетак страшен черт.
—Особенно когда можно ему дать мозг ангела,— усмехнулся Леруа.
Раздался звонок таймера.
—Двадцать минут,— бесстрастно сказала сестра.
Крепс подошел кмашине.
—Наматрице контрольной программы нули.
—Отлично! Отключайте генераторы.
Подъем температуры— градус вминуту.
Пора снимать наркоз.

2
Огромный ласковый мир вновь рождался изнедр небытия.
Он был во всем: вприятно холодящем тело регенерационном растворе, втихом пении трансформаторов, вгорячей пульсации крови, взапахе озона, вматовом свете ламп.
Окружающий мир властно вторгался впросыпающееся тело, великолепный, привычный ивечно новый мир.
Кларенс поднял голову.
Две черные фигуры вдлинных, допят, антисептических халатах стояли, склонившись надванной.
—Ну, как дела, Кларенс?— спросил Леруа.
Кларенс потянулся.
—Восхитительно! Как будто снова родился насвет.
—Так оно иесть,— пробормотал Крепс.
Леруа улыбнулся.
—Нетерпится попрыгать?
—Черт знает, какой прилив сил! Готов горы ворочать.
—Успеете.— Лицо Леруа стало серьезным.— Асейчас— поддуш инаинверсию.

…Кто сказал, что здоровый человек нечувствует свое тело? Ерунда! Нет большего наслаждения, чем ощущать биение собственного сердца, трепет диафрагмы, ласковое прикосновение воздуха ктрахеям при каждом вздохе.
Вот так, каждой клеточкой молодой упругой кожи отражать удары бьющей издуша воды ислегка пофыркивать, как мотор, работающий нахолостом ходу, мотор, вкотором огромный неиспользованный резерв мощности.
Черт побери, дочего это здорово! Все-таки запятьдесят лет техника сделала невероятный рывок.
Разве можно сравнить прошлую регенерацию сэтой? Тогда, вобщем, его просто подлатали, асейчас… Ух, как хорошо! То, что они сделали с Эльзой,— просто чудо.
Только зря она отказалась отинверсии.
Женщины всегда живут прошлым, хранят воспоминания как сувениры.
Для чего тащить ссобой этот ненужный балласт? Вся жизнь вбудущем.
Каста бессмертных, неплохо придумано! Интересно, что будет после инверсии? Откровенно говоря, последнее время мозг уже работал неважно, ниодной статьи заэтот год.
Сто лет— нешутка.
Ничего, теперь они убедятся, начто еще способен старина Кларенс.
Отличная мысль— явиться к Эльзе вдень семидесятипятилетия обновленным нетолько физически, ноидуховно…
—Хватит, Кларенс, Леруа вас ждет вкабинете инверсии, одевайтесь! Крепс протянул Кларенсу толстый мохнатый халат.

3
Вперед-назад, вперед-назад— пульсирует ток вколебательном контуре, задан ритм, задан ритм, задан ритм…
Поток электронов срывается споверхности раскаленной нити имчится ввакууме, разогнанный электрическим полем.
Стоп! Насетку подан отрицательный потенциал.
Невообразимо мал промежуток времени, ивновь рвется каноду нетерпеливый рой.
Задан ритм, рождающий вкристалле кварца недоступные уху звуковые колебания, вдесятки раз тоньше комариного писка.
Немые волны ультразвука бегут посеребряной проволочке, иметаллический клещ впивается вкожу, проходит сквозь черепную коробку.
Дальше, дальше, всвятая святых, ввеличайшее чудо природы, именуемое мозгом.
Вот она— таинственная серая масса, зеркало мира, вместилище горя ирадости, надежд иразочарований, взлетов ипадений, гениальных прозрений иошибок.
Лежащий вкресле человек глядит вокно.
Зеркальные стекла отражают экран сгигантским изображением его мозга.
Он видит светящиеся трассы микроскопических электродов ируки Леруа напульте.
Спокойные, уверенные руки ученого.
Дальше, дальше, приказывают эти руки, еще пять миллиметров.
Осторожно! Здесь сосуд, лучше его обойти!
У Кларенса затекла нога.
Он делает движение, чтобы изменить позу.
—Спокойно, Кларенс!— Голос Леруа приглушен.— Еще несколько минут постарайтесь недвигаться.
Надеюсь, вы неиспытываете никаких неприятных ощущений?
—Нет.— Какиеже ощущения, когда он знает, что она совершенно лишена чувствительности, эта серая масса, анализатор всех видов боли.
—Сейчас мы начнем,— говорит Леруа.— Последний электрод.
Теперь начинается главное.
Двести электродов подключены крешающему устройству.
Отныне человек имашина составляют единое целое.
—Напряжение!— приказывает Леруа.— Ложитесь, Кларенс, как вам удобнее.
Инверсия памяти.
Для этого машина должна обшарить все закоулки человеческого мозга, развернуть бесконечной чередой рой воспоминаний, осмыслить подсознательное ирешить, что убрать навсегда, ачто оставить.
Очистка кладовых отстарого хлама.
Вспыхивает зеленая лампа напульте.
Ток подан намозговую кору.
…маленький мальчик растерянно стоит перед разбитой банкой варенья, коричневая густая жидкость растекается поковру…
Стоп! Сейчас комплекс ощущений будет разложен насоставляющие исверен спрограммой.
Что там такое? Страх, растерянность, первое представление обренности окружающего мира.
Убрать.
Чуть слышно щелкает реле.
Вмозг подан импульс тока, нервное возбуждение перестает циркулировать наэтом участке.
Увеличена емкость памяти для более важных вещей.
…ватага школьников выбегает наулицу. они о чем-то шепчутся. вцентре— верзила срыжей нечесаной копной волос иторчащими ушами. как трудно делать вид, что совсем небоишься этого сброда. ноги кажутся сделанными изваты, тошнота, подступающая кгорлу. хочется бежать. они все ближе. зловещее молчание иоскаленная рожа соттопыренными ушами. осталось два шага. удар полицу…
Убрать! Щелк, щелк, щелк.
берег реки, танцующие поплавки наводе. черная тень. нога встоптанном башмаке. сброшенные удочки, плывущие потечению. красный туман перед глазами. удар кулаком вненавистную харю, второй, третий. поверженный, хныкающий враг, размазывающий кровь полицу…
Миллисекунды наанализ.
Оставить.
Уверенность всвоих силах, радость победы нужны ученому неменьше, чем боксеру наринге.
…отблеск огня наверхушках елей. разгоряченные вином имолодостью лица. сноп искр вылетает изкостра, когда внего подбрасывают сучья. треск огня ипесня: звезда любви нанебосводе, лицо эльзы. пойдемте, кларенс. мне хочется тишины. шелест сухих листьев подногами. белое платье нафоне ствола. может быть, вы все-таки решитесь поцеловать меня, кларенс? горький запах мха нарассвете. завтрак вмаленьком загородном ресторанчике. горячее молоко схрустящими хлебцами. теперь это уже навсегда, правда, милый?
Вспыхивают игаснут лампочки напульте.
Любовь кженщине— это хорошо.
Возбуждает воображение.
Остальное убрать.
Слишком много нервных связей занимает вся эта ерунда.
Щелк, щелк.
Все ужато доразмера фотографии всемейном альбоме: белое платье нафоне ствола. может быть, вы все-таки решитесь поцеловать меня, кларенс?
Невидимый луч мечется поячейкам электронного коммутатора, обнюхивает все тайники человеческой души.
Что там еще? Подать напряжение натридцать вторую пару электродов.
Оставить, убрать, оставить, убрать, убрать, убрать, щелк, щелк, щелк.
…первая лекция, черный костюм, тщательно отглаженный эльзой. упрятанная тревога вголубых глазах. ни пуха нипера, дорогой. амфитеатр аудитории. внимательные, насмешливые лица студентов. хриплый, чуть срывающийся голос вначале. введение втеорию функций комплексного переменного. раскрытый рот юноши впервом ряду. постепенно стихающий гул.. стук мела одоску. радостная уверенность, что лекция проходит хорошо. аплодисменты, поздравления коллег. как давно это было! семьдесят лет назад. двадцатого сентября…
Щелк, щелк.
Оставлены только дата икраткий конспект лекции.
Дальше, дальше.
…"посмотри: это наш сын. правда, он похож натебя? букет роз у изголовья кровати. он покупал эти розы вмагазине у моста. белокурая продавщица сама ему их отобрала. женщины любят хорошие цветы, яуверена, что они ей понравятся.
Щелк, щелк.
Долой ненужные воспоминания, загружающие память.
Мозг математика должен быть свободен отсентиментальной ерунды.
…пронзительный звериный крик эльзы.. сочувственные телеграммы, телефонные звонки, толпа репортеров налестнице. весь мир гордится подвигом вашего сына. напервых полосах газет— обрамленная черной каймой фотография юноши вмешковатом комбинезоне у трапа ракеты. притихшая толпа вцеркви. сухопарая фигура священника. вечная память покорителям космоса.
Вспыхивают игаснут лампочки напульте.
Мчатся заряды влиниях задержки памяти, допредела загружены блоки логических цепей.
Вновь ивновь сличается полученный результат спрограммой, иснова— логический анализ.
—Ну, что там случилось?— Взгляд Леруа обращен кпульту.
Кажется, машина неможет сделать выбор.
—Наконец-то, слава богу!— Леруа облегченно вздыхает, услышав привычный щелчок реле.— Завтра, Крепс, проверьте помагнитной записи, что они там напутали спрограммой.
Щелк, щелк, щелк. вечная память покорителям космоса.
Щелк.
Еще одна ячейка памяти свободна.
Миллионы анализов вминуту.
События идаты, лица знакомых, прочитанные книги, обрывки кинофильмов, вкусы ипривычки, физические контакты, тензоры, операторы, формулы, формулы, формулы.
Все это нужно привести впорядок, рассортировать, ненужное исключить.
Щелк, щелк.
Мозг математика должен обладать огромной профессиональной памятью.
Нужно обеспечить необходимую емкость, покрайней мере напятьдесят лет.
Кто знает, что там впереди? Долой весь балласт! Щелк, щелк.
Танцуют кривые наэкране осциллографов.
Леруа доволен.
Кажется, придется наэтом кончить, мозг утомлен.
—Довольно!— командует он Крепсу.— Вызовите санитаров, пусть забирают его впалату.
Крепс нажимает звонок.
Пока санитары возятся сбесчувственным телом, он выключает установку.
—Все?
—Все,— отвечает Леруа.— Яустал, как господь бог нашестой день творения.
Нужно немного развлечься.
Давайте, Крепс, махнем в какое-нибудь кабаре.
Вам тоже неповредит небольшая встряска после такой работы.

4
Раз, два, три, левой, левой.
Раз, два, три.
Отличная вещь ходьба! Вдох, пауза, выдох, пауза.
Тук, тук, тук, левое предсердие, правый желудочек, правое предсердие, левый желудочек.
Раз, два, три, левой, левой.
Легким размашистым шагом Кларенс идет поулице.
Вдох, пауза, выдох, пауза.
Какое разнообразие запахов, оттенков, форм.
Обновленный мозг жадно впитывает окружающий мир.
Горячая кровь пульсирует вартериях, разбегается полабиринту сосудов ивновь возвращается накруги своя.
Тук, тук, тук.
Малый круг, большой круг, правое предсердие, левый желудочек, левое предсердие, правый желудочек, тук, тук.
Вдох, пауза, выдох, пауза.
Стоп! Кларенс поражен.
Назеленом фоне листвы багровые лепестки, источающие небывалый аромат.
Он опускается наколени и, как зверь, обнюхивает куст.
Вглазах идущей навстречу девушки— насмешка иневольное восхищение.
Он очень красив, этот человек, стоящий наколенях перед цветами.
—Вы что-нибудь потеряли?— спрашивает она улыбаясь.
—Нет, япросто хочу запомнить запах.
Вы незнаете, как называются эти…— Проклятье! Он забыл название.— Эти… растения?
—Цветы,— поправляет она:— Обыкновенные красные розы.
Неужели вы никогда их невидели?
—Нет, неприходилось.
Спасибо.
Теперь язапомню: красные розы.
Он поднимается наноги и, осторожно коснувшись пальцами лепестков, идет дальше.
Раз, два, три, левой, левой.
Девушка судивлением глядит ему вслед.
Чудак, ажаль.
Пожалуй, он могбы быть немного полюбезнее.
Розы, красные розы,— повторяет он находу…

Кларенс распахивает дверь аудитории.
Сегодня здесь семинар.
Похожий настарого мопса, Леви стоит у доски, исписанной уравнениями.
Он оборачивается имашет Кларенсу рукой, вкоторой зажат мел.
Все взоры обращены к Кларенсу.
Вдверях толпятся студенты.
Они пришли сюда, конечно, не из-за Леви.
Герой дня Кларенс, представитель касты бессмертных.
—Прошу извинить заопоздание,— говорит он, садясь насвое место.
Пожалуйста, продолжайте.
Быстрым взглядом он окидывает доску.
Так, так.
Кажется, старик взялся задоказательство теоремы Лангрена.
Занятно.
Леви переходит ковторой доске.
Кларенс незамечает устремленных нанего глаз.
Он что-то прикидывает вуме.
Сейчас он напряжен, как скаковая лошадь перед стартом.
Есть! Впрочем, подождать, неторопиться, проверить еще раз.
Так, отлично!
—Довольно!
Леви недоуменно оборачивается.
—Вы что-то сказали, Кларенс?
Нагубах Кларенса ослепительная, беспощадная улыбка.
—Ясказал довольно.
Во втором члене— нераскрытая неопределенность.
При решении вчастных производных ваше уравнение превращается втождество.
Он подходит кдоске, небрежно стирает все написанное Леви, выписывает несколько строчек иразмашисто подчеркивает результат.
Лицо Леви становится похожим напеченое яблоко, которое поздно вынули издуховки.
Несколько минут он смотрит надоску.
—Спасибо, Кларенс… Яподумаю, что здесь можно сделать.
Сейчас Кларенс нанесет решающий удар.
Настороженная тишина ваудитории.
—Самое лучшее, что вы можете сделать, это небраться заработу, которая вам неподсилу.
Нокаут..
…Он снова идет поулице.
Раз, два, три, левой, левой, вдох, пауза, выдох, пауза.
поверженный, хныкающий враг, размазывающий кровь полицу. печеное яблоко, которое слишком поздно вынули издуховки. уверенность всвоих силах ирадость победы нужны ученому неменьше, чем боксеру наринге.
Раз, два, три, вдох, пауза, выдох, пауза, раз, два, три, левой, левой.

5
—Олаф!
Вдверях— сияющая, блистательная Эльза.
Дочего она хороша— юная Афродита, рожденная врастворе регенерационной ванны.
белое платье нафоне ствола. может быть, вы всетаки решитесь поцеловать меня, кларенс?
—Здравствуй, дорогая,— это совсем другой поцелуй, чем те, которыми обычно обмениваются супруги вдень бриллиантовой свадьбы.
—Ану покажись.
Тывеликолепно выглядишь.
Непришлосьбы мне нанимать телохранителей для защиты тебя отстуденток.
—Чепуха, имея такую жену…
—Пусти, тымне растреплешь прическу.
Он идет покомнатам, перебирает книги вшкафу, рассматривает безделушки на Эльзином столике, слюбопытством оглядывает мебель, стены.
Все это так привычно ивместе стем так незнакомо.
Как будто видел когда-то во сне.
—Новое увлечение?— спрашивает он, глядя нафотографию юноши вмешковатом комбинезоне, стоящего у трапа ракеты.
Вглазах Эльзы ужас.
—Олаф! Что тыговоришь?!
Кларенс пожимает плечами.
—Янеизтех, кто ревнует жен ких знакомым, нопосуди сама, манера вешать надкроватью фотографии своих кавалеров может кому угодно показаться странной.
Ипочему тытак наменя глядишь?
—Потому что… потому что это Генри… наш сын… Боже! Неужели тыничего непомнишь?!
—Явсе великолепно помню, ноу нас никогда небыло детей.
Если тыхочешь, чтобы фотография все-таки красовалась здесь, томожно придумать что-нибудь остроумнее.
—Огосподи!!
—Ненадо, милая.— Кларенс склонился надрыдающей женой.— Ладно, пусть висит, если тебе это нравится.
—Уйди! Ради бога, уйди сейчас, Олаф.
Дай мне побыть одной, очень тебя прошу, уйди!
—Хорошо.
Ябуду вкабинете.
Когда тыуспокоишься, позови меня…
события идаты, лица знакомых, прочитанные книги, обрывки кинофильмов, физические константы, тензоры, операторы, формулы, формулы, формулы. белое платье нафоне ствола. может быть, вы все-таки решитесь поцеловать меня, кларенс? красные розы, теорема лангрена, печеное яблоко, которое слишком поздно вынули издуховки, радость победы!..
Нет, он решительно непонимает, что это взбрело вголову Эльзе…
Празднично накрытый стол.
Рядом сбутылкой старого вина— свадебный пирог.
Два голубка изкрема держат вклювах цифру 75.
—Посмотри, что яприготовила.
Этому вину тоже семьдесят пять лет.
Слава богу, кажется, Эльза успокоилась.
Нопочему семьдесят пять?
—Очень мило, хотя иневполне точно.
Мне несемьдесят пять лет, асто, даитебе, насколько япомню, тоже.
Опять этот странный, встревоженный взгляд.
Он отрезает большой кусок пирога иналивает вбокалы вино.
—Забессмертие!
Они чокаются.
—Мнебы хотелось,— говорит Кларенс, пережевывая пирог,— чтобы тывэтом году обязательно прошла инверсию.
У тебя перегружен мозг.
Поэтому тывыдумываешь несуществовавшие события, путаешь даты, излишне нервозна.
Хочешь, язавтра позвоню Леруа? Это такая пустяковая операция.
—Олаф.— Глаза Эльзы умоляют, ждут, приказывают.— Сегодня двадцать третье августа, неужели тынепомнишь, что произошло семьдесят пять лет назад вэтот день?
…события идаты, лица знакомых, тензоры, операторы, формулы, формулы, формулы…
—Двадцать третьего августа? Кажется, вэтот день ясдал последний экзамен.
Ну конечно! Экзамен у Эльгарта, три вопроса, первый…
—Перестань!!
Эльза выбегает изкомнаты, прижав платок кглазам.
Да…— Кларенс налил себе еще вина.— Бедная Эльза! Во чтобы тонистало нужно завтра повезти еек Леруа.
Когда Кларенс вошел вспальню, Эльза уже была впостели.
—Успокойся, дорогая.
Право, из-за всего этого нестоило плакать.
Он обнял вздрагивающие плечи жены.
—Ох, Олаф! Что они стобой сделали?! Тывесь какой-то чужой, ненастоящий! Зачем тынаэто согласился? Тыведь все-все забыл!
—Тыпросто переутомилась.
Ненужно было отказываться отинверсии.
У тебя перегружен мозг, ведь сто лет— это нешутка.
—Ятебя боюсь такого…
…"может быть, вы все-таки решитесь поцеловать меня, кларенс?

6
Зловещее дыхание беды отравляло запах роз, путало стройные ряды уравнений.
Беда входила всон, неслышно ступая мягкими лапами.
Она была где-то совсем близко.
Неоткрывая глаз, Кларенс положил руку наплечо жены.
—Эльза!
Он пытался открыть застывшие веки, отогреть своим дыханием безжизненное лицо статуи, вырвать изокостеневших пальцев маленький флакон.
—Эльза!!
Никто неможет пробудить кжизни камень.
Кларенс рванул трубку телефона…
—Отравление морфием,— сказал врач, надевая пальто.— Смерть наступила около трех часов назад.
Свидетельство яположил нателефонную книгу, тамже язаписал телефон похоронного бюро.
Вполицию ясообщу сам.
Факт самоубийства невызывает сомнений.
Думаю, они небудут вас беспокоить.

—Эльза!— Он стоял наколенях у кровати, гладя ладонью холодный белый лоб.— Прости меня, Эльза! Боже, каким ябыл кретином! Продать душу! Зачто? Стать вычислительной машиной, чтобы иметь возможность высмеять этого болвана Леви! печеное яблоко, которое слишком поздно вынули издуховки. радость победы, теорема лангреца, тензоры, операторы, формулы, формулы… этого болвана…
Кларенс протянул руку ивзял со столика белый листок.
Вдвенадцать часов зазвонил телефон.
Стоя наколенях, Кларенс снял трубку.
—Слушаю.
—Алло, Кларенс! Говорит Леруа.
Как вы провели ночь?
—Как провел ночь?— рассеянно переспросил Кларенс, бросив взгляд насвидетельство осмерти, исписанное математическими символами.— Отлично провел ночь.
—Самочувствие?
—Великолепное!— Ровные строчки уравнений покрывали листы телефонной книги, лежащей наподушке рядом сголовой покойной.— Позвоните мне через два часа, ясейчас очень занят.
Мне, кажется, удалось найти доказательство теоремы Лангрена.
Леруа усмехнулся иположил трубку.
—Ну как?— спросил Крепс.
—Все впорядке.
Операция удалась наславу.
Тревожных симптомов нет.