• Название:

    Побег

  • Размер: 0.08 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Побег

—Раз, два, взяли! Раз, два, взяли!
Нехитрое приспособление— доска, две веревки, ивот уже тяжелая глыба породы погружена втележку.
—Пошел!
Груз небольше обычного, номаленький человечек вполосатой одежде, навалившийся грудью наперекладину тележки, неможет сдвинуть еесместа.
—Пошел!
Один изарестантов пытается помочь плечом.
Поздно! Подходит надсмотрщик.
—Что случилось?
—Ничего.
—Давай, пошел!
Человечек снова пытается рывком сдвинуть груз.
Тщетно.
Отнепосильного напряжения у него начинается кашель.
Он прикрывает рот рукой.
Надсмотрщик молча ждет, пока пройдет приступ.
—Покажи руку.
Протянутая ладонь вкрови.
—Так… Повернись.
Наспине арестантской куртки— клеймо, надсмотрщик срисовывает его вблокнот.
—Кврачу!
Другой заключенный занимает место больного.
—Пошел!— Это относится вравной мере кобоим— ктому, кто отныне будет возить тележку, иктому, кто больше наэто неспособен.
Тележка трогается сместа.
—Простите, начальник, нельзя ли…
—Ясказал, кврачу!
Он глядит наудаляющуюся сгорбленную спину иеще раз проверяет запись вблокноте:

ДО 15/13264. Что ж, все понятно.
Треугольник— дезертирство, квадрат— пожизненное заключение, пятнадцатый барак, заключенный тринадцать тысяч двести шестьдесят четыре.
Пожизненное заключение.
Все правильно, только для этого вот, видно, оно уже приходит кконцу.
Хлопковые поля.
—Раз, два, взяли! Сверкающий полированный металл, стекло, рассеянный свет люминесцентных ламп, какая-то особая, чувствующаяся наощупь стерильная чистота.
Серые, чуть усталые глаза человека вбелом халате внимательно глядят из-за толстых стекол очков.
Здесь, вподземных лагерях Медены, очень ценится человеческая жизнь.
Еще бы! Каждый заключенный, прежде чем его душа предстанет перед высшим трибуналом, должен искупить свою вину перед теми, кто вдалеких глубинах космоса ведет небывалую вистории битву загегемонию родной планеты.
Родине нужен уран.
Накаждого заключенного дано задание, поэтому его жизнь котируется наравне сдрагоценной рудой.
Ксожалению, тут такой случай…
—Одевайся!
Худые длинные руки торопливо натягивают куртку накостлявое тело.
—Стань сюда!
Легкий нажим напедаль, исакраментальное клеймо перечеркнуто красным крестом.
Отныне заключенный ДО 15/13264, вновь может именоваться Арпом Зумби.
Естественное проявление гуманности поотношению ктем, кому предстоит труд нахлопковых полях.
Хлопковые поля.
Оних никто толком ничего незнает, кроме того, что оттуда невозвращаются.
Ходят слухи, что взнойном, лишенном влаги климате человеческое тело задвадцать дней превращается всухой хворост, отличное топливо для печей крематория.
—Вот освобождение отработы.
Иди.
Арп Зумби предъявляет освобождение часовому у дверей барака, иего охватывает привычный запах карболки.
Барак похож наобщественную уборную.
Густой запах карболки икафель.
Однообразие белых стен нарушается только большим плакатом:

За побег— смерть подпыткой.
Еще одно свидетельство того, как здесь ценится человеческая жизнь; отнимать еенужно тоже снаибольшим эффектом.
У одной изстен нечто вроде огромных сот— спальные места, разгороженные наотдельные ячейки.
Удобно игигиенично.
Набелом пластике видно малейшее пятнышко.
Ячейкиже недля комфорта.
Тут каторга, анесанаторий, как любит говорить голос, который проводит ежедневную психологическую зарядку.
Деление насоты исключает возможность общаться между собой ночью, когда бдительность охраны несколько ослабевает.
Днем находиться наспальных местах запрещено, и Арп Зумби коротает день наскамье.
Он думает охлопковых полях.
Обыкновенно транспорт туда комплектуется раз вдве недели.
Он забирает заключенных извсех лагерей.
Через два дня после этого сюда привозят новеньких.
Кажется, последний раз это было дней пять назад, когда рядом со спальным местом Арпа появился этот странный тип.
Какой-то чокнутый.
Вчера заобедом отдал Арпу половину своего хлеба.
На,— говорит,— атоскоро штаны будешь терять находу.
Ну ичудило! Отдать свой хлеб, такого еще Арпу неприходилось слышать.
Наверное, ненормальный.
Вечером что-то напевает перед сном.
Тоже, нашел место где петь.
Мысли Арпа вновь возвращаются кхлопковым полям.
Он понимает, что это конец, но почему-то мало огорчен.
Задесять лет работы врудниках привыкаешь ксмерти.
Ивсеже его интересует, как там, нахлопковых полях.
Завсе время заключения первый день без работы.
Вероятно, поэтому он так тянется.
Арп судовольствиембы лег иуснул, ноэто невозможно, даже сбумажкой обосвобождении отработы.
Здесь каторга, анесанаторий.
Возвращаются сработы товарищи Арпа, икзапаху карболки примешивается сладковатый запах дезактивационной жидкости.
Каждый, кто работает сурановой рудой, принимает профилактический душ.
Одно измероприятий, повышающих среднюю продолжительность жизни заключенных.
Арп занимает свое место вколонне иотправляется наобед.
Завтрак иобед— такое время, когда охрана сквозь пальцы смотрит нанарушение запрета разговаривать.
Снабитым ртом много ненаговоришь.
Арп молча съедает свою порцию иждет команды встать.
—На!— Опять этот чокнутый предлагает полпайки.
—Нехочу!
Раздается команда строиться.
Только теперь Арп замечает, что все пялят нанего глаза.
Вероятно, из-за красного креста наспине.
Покойник всегда вызывает любопытство.
—Ану, живей!
Это относится ксоседу Арна.
Его ряд уже построился, аон всё еще сидит застолом.
Они с Арпом встают одновременно, и, направляясь насвое место, Арп слышит еле уловимый шепот:
—Есть возможность бежать.
Арп делает вид, что нерасслышал.
Влагере полно стукачей, иему совсем ненравится смерть подпыткой.
Ужлучше хлопковые поля. Голос топоднимается докрика, откоторого ломит виски, тоопускается доеле слышного шепота, заставляющего невольно напрягать слух.
Он льется издинамика, укрепленного визголовье лежанки.
Вечерняя психологическая зарядка.
Знакомый доотвращения баритон разъясняет заключенным всю глубину их падения.
Отэтого голоса неуйдешь инеспрячешься.
Его неудается попросту исключить изсознания, как окрики надсмотрщиков.
Кажется, уже удалось начать думать о чем-то совсем ином, чем лагерная жизнь, ивдруг неожиданное изменение громкости вновь напрягает внимание.
Итак три раза: вечером перед сном, ночью сквозь сон иутром запять минут допобудки.
Три раза, потому что здесь каторга, анесанаторий.
Арп лежит, закрыв глаза, истарается думать охлопковых полях.
Зарядка уже кончилась, ноему мешает ритмичное постукивание вперегородку между ячейками.
Опять этот псих.
—Ну чего тебе?!— Произносит он сквозь сложенные трубкой руки, прижатые кперегородке.
—Выйди вуборную.
Арп сам непонимает, что заставляет его спуститься вниз инаправиться карке, откуда слышится звук льющейся воды.
Вуборной жарко, ровно настолько, чтобы нельзя было высидеть больше двух минут.
Снего сходит семь потов раньше, чем появляется новенький.
—Хочешь бежать?
—Пошел ты…
Арп Зумби— стреляная птица, знает все повадки стукачей.
—Небойся,— снова торопливо шепчет тот.— Ятут от Комитета Освобождения.
Завтра мы пытаемся вывезти ипереправить внадежное место первую партию.
Тыничего нетеряешь.
Вам дадут яд.
Если побег неудастся…
—Ну?
—Примешь яд.
Этоже лучше, чем смерть нахлопковых полях.
Согласен?
Неожиданно для самого себя Арп кивает головой.
—Инструкции получишь утром, вхлебе.
Будь осторожен.
Арп снова кивает головой ивыходит.
Первый раз задесять лет он настолько погружен вмечты, что пропускает мимо ушей вторую итретью зарядки. Арп Зумби последним стоит вочереди зазавтраком.
Теперь его место вконце хвоста.
Всякий, кто освобожден отработы, получает еду позже всех.
Верзила-уголовник, раздающий похлебку, внимательно смотрит на Арпа и, слегка ухмыльнувшись, бросает ему кусок хлеба, лежавший отдельно отдругих.
Расправляясь спохлебкой, Арп осторожно крошит хлеб.
Есть! Он прячет защеку маленький комочек бумаги.
Теперь нужно дождаться, пока колонна уйдет наработу.
Команда встать.
Арп выходит изстоловой вконце колонны и, дойдя допоперечной галереи, поворачивает влево.
Остальные идут прямо.
Здесь, заповоротом, Арп вотносительной безопасности.
Дневальные науборке бараков, для смены караула еще рано.
Инструкция очень лаконична.
Арп читает еетри раза и, убедившись, что все запомнил, вновь комкает бумажку иглотает ее.
Теперь, когда нужно действовать, его охватывает страх.
Он колеблется.
Смерть нахлопковых полях кажется желанной посравнению сугрозой пытки.
Яд!
Воспоминание ояде сразу успокаивает.
Вконце концов, действительно, что он теряет?!
Страх, противный, липкий, тягучий страх приходит вновь, когда он предъявляет удостоверение обосвобождении отработы часовому награнице зоны.
—Куда?
—Кврачу.
—Иди!
Арпу кажется, что его ноги сделаны изваты.
Он медленно бредет погалерее, ощущая спиной опасность.
Сейчас раздастся окрик изаним автоматная очередь.
Стреляют вэтих случаях поногам.
Запобег смерть подпыткой.
Нельзя лишать заключенных такого назидательного зрелища, здесь каторга, анесанаторий.
Поворот!
Арп поворачивает заугол иприслоняется кстене.
Он слышит удары своего сердца.
Ему кажется, что сейчас он выблюет этот трепещущий комок вместе сгоречью, поднимающейся изжелудка.
Холодная испарина покрывает тело.
Зубы выстукивают непрерывную дрожь.
Вот так, подзвуки барабана, ведут пойманных беглецов наказнь.
Проходит целая вечность, прежде чем он решается двинуться дальше.
Где-то здесь, внише, должны стоять мусорные баки.
Арп еще раз вуме повторяет инструкцию.
Снова появляется сомнение.
Авдруг все подстроено? Он залезает вбак, атут его иприхлопнут! Ияда никакого нет.
Дурак! Ненужно было соглашаться, пока вруках небудет яда.
Болван! Арп готов биться головой остену.
Так попасться наудочку какому-то стукачу!
Вот ибаки.
Около левого кто-то оставил малярные козлы.
Все как взаписке.
Арп стоит внерешительности.
Пожалуй, самое правильное— вернуться назад.
Неожиданно донего доносятся громкие голоса илай собаки.
Обход! Думать некогда.
Снеожиданной легкостью он взбирается накозлы иоттуда прыгает вбак.
Голоса приближаются.
Он слышит хрип пса, рвущегося споводка, истук подкованных сапог.
—Цьщ, Гар!
—Вбаке кто-то есть.
—Крысы, тут их полно.
—Нет, накрыс он лает иначе.
—Глупости! Пошли! Дауспокой тыего!
—Тихо, Гар!
Шаги удаляются.
Теперь Арп может осмотреться всвоем убежище.
Бак наполнен всего наодну четверть.
Отом, чтобы вылезти изнего— нечего идумать.
Доверхнего края расстояние вдва человеческих роста.
Арп проводит рукой постенке инащупывает два небольших отверстия, окоторых говорилось взаписке.
Они расположены ввыдавленной надписи Трудовые лагеря, опоясывающей бак.
Через эти отверстия Арпу придется дышать, когда захлопнется крышка.
Когда захлопнется крышка.
Арп ибез этого чувствует себя вловушке.
Кто знает, чем кончится вся эта затея.
Что за Комитет Освобождения? Влагере ничего онем небыло слышно.
Может, это тесамые ребята, которые помогли ему дезертировать? Зря он их непослушался ипошел навестить мать.
Там его изастукали.
Аведь небудь он таким болваном, все моглобы быть иначе.
Снова голоса искрип колес.
Арп прикладывает глаз кодному изотверстий иуспокаивается.
Двое заключенных везут бадью сотбросами.
Очевидно, дневальные посектору.
Они неторопятся.
Присев натележку, докуривают поочереди окурок, выброшенный кем-то изохраны.
Арп видит бледные струйки дыма, ирот его наполняется слюной.
Везетже людям!
Изокурка вытянуто все, что возможно.
Бадья ползет вверх.
Канат, который еетянет, перекинут через блок надголовой Арпа.
Арп прикрывает голову руками.
Нанего вываливается содержимое бадьи.
Только теперь, когда заключенные ушли, он замечает, дочего гнусно пахнет вего убежище.
Отверстия для дыхания расположены немного выше рта Арпа.
Ему приходится сгрести часть отбросов себе подноги.
Сейчас нужно быть начеку.
Приборка кончается вдесять часов.
После этого заполненные мусорные баки отправляются наверх. Неизвестно, откуда она взялась, широкая неструганая доска, перемазанная известкой.
Один конец ееуперся встенку бака у дна, другой— лег немного выше головы Арпа.
Доска, как икозлы,— свидетельство чьего-то внимания ксудьбе беглеца.
Особенно Арп это чувствует теперь, когда острый металлический прут проходит сквозь толщу отбросов, натыкается надоску ипланомерно ощупывает еесверху донизу.
Небудь этой доски… Кажется, осмотр никогда некончится.
—Ну что там?— спрашивает хриплый старческий голос.
—Ничего, просто доска.
—Давай!
Легкий толчок, скрип ворота, ибак, раскачиваясь, начинает движение вверх.
Временами он ударяется ошахту, и Арп чувствует лицом, прижатым кстенке, каждый удар.
Между его головой идоской небольшое пространство, свободное отмусора.
Это дает возможность немного отодвигать голову ототверстий при особенно резких качаниях бака.
Стоп! Последний, самый сильный удар, исгрохотом открывается крышка.
Снова железный прут шарит внутри бака.
Опять спасительная доска скрывает притаившегося подней, трясущегося отстраха человека.
Теперь отверстия повернуты кбетонной ограде, ивесь мир вокруг Арпа ограничен серой шероховатой поверхностью.
Однако этот мир полон давно забытых звуков.
Среди них Арп различает шорох автомобильных шин, голоса прохожих идаже чириканье воробьев.
Равномерное настойчивое постукивание окрышку бака заставляет его сжаться вкомок.
Стуки все чаще, все настойчивее, все нетерпеливее, ивдруг доего сознания доходит, что это дождь.
Только тогда он понимает, как близка икак желанна свобода. Все этой ночью похоже набред.
Стого момента, когда его вывалили избака, Арп товпадает взабытье, тоснова просыпается отприкосновения крысиных лап.
Помойка полна крыс.
Где-то рядом идут пошоссе автомобили.
Иногда их фары выхватывают изтемноты бугор мусора, закоторым притаился Арп.
Крысы списком ныряют втемноту, царапают его лицо острыми когтями, огрызаются, если он пытается их отпугнуть, ивновь возвращаются, как только бугор тонет во мраке.
Арп думает отом, что, вероятно, его побег уже обнаружен.
Он пытается представить себе, что сейчас творится влагере.
У него мелькает мысль отом, что собаки могли обнаружить его след, ведущий кбакам, итогда…
Два ярких пучка света действуют как удар.
Арп вскакивает.
Сейчасже фары гаснут.
Вместо них загорается маленькая лампочка вкабине автомобиля.
Это армейский фургон, вкаком обычно перевозят боеприпасы.
Человек зарулем делает знак Арпу приблизиться.
Арп облегченно вздыхает.
Автомобиль, окотором говорилось взаписке.
Он подходит сзади ккузову.
Дверь открывается, Арп хватается за чьи-то протянутые руки ивновь оказывается втемноте.
Вкузове тесно.
Сидя наполу, Арп слышит тяжелое дыхание людей, ощущает спиной ибоками чьи-то тела.
Мягко покачиваясь нарессорах, фургон тихо мчится во мраке…
Арп просыпается отсвета фонаря, направленного ему влицо.
Что-то случилось! Исчезло ставшее уже привычным ощущение движения.
—Разминка!— говорит человек сфонарем.— Можете все выйти напять минут.
Арпу совсем нехочется выходить измашины, носзади нанего напирает множество тел, иему приходится спрыгнуть наземлю.
Все беспорядочно сгрудились вокруг кабины водителя, никто нерискует отойти отфургона.
—Вот что, ребята!— говорит их спаситель, освещая фонарем фигуры варестантской одежде.— Пока все идет благополучно, нодотого, как мы вас доставим наместо, могут быть всякие случайности.
Вы знаете, чем грозит побег?
Молчание.
—Знаете.
Поэтому Комитет предлагает вам яд.
Поодной таблетке набрата.
Действует мгновенно.
Принимать только вкрайнем случае.
Понятно?
Арп получает свою порцию, завернутую всеребристую фольгу, иснова влезает вкузов.
Зажатая вкулаке таблетка дает ему чувство собственного могущества.
Теперь тюремщики потеряли надним всякую власть.
Сэтой мыслью он засыпает…
Тревога! Она ощущается во всем: внеподвижности автомобиля, вбледных лицах беглецов, освещаемых светом, проникающим через щели кузова, вгромкой перебранке там, надороге.
Арп делает движение, чтобы встать, нодесятки рук машут, показывают, чтобы он недвигался.
—Военные грузы неосматриваются.— Это голос водителя.
—Аяговорю, что есть приказ.
Сегодня ночью…
Автомобиль срывается сместа, исейчасже вдогонку трещат автоматные очереди.
Скрыши кузова летят щепки.
Когда Арп наконец поднимает голову, он замечает, что его рука сжимает чью-то маленькую ладонь.
Из-под бритого лба нанего глядят черные глаза, окаймленные пушистыми ресницами.
Арестантская одежда неможет скрыть девичьей округлости фигуры.
Налевом рукаве— зеленая звезда.
Низшая раса.
Арп инстинктивно разжимает руку ивытирает ееоштаны.
Общение спредставителями низшей расы запрещено законами Медены.
Недаром те, кто носит звезду, рождаются иумирают влагерях.
—Нас ведь непоймают? Правда, непоймают?!
Дрожащий голосок звучит так жалобно, что Арп, забыв озаконе, отрицательно качает головой.
—Как тебя зовут?
—Арп.
—Аменя— Жетта.
Арп опускает голову нагрудь иделает вид, что дремлет.
Никто ведь незнает, как отнесутся кподобному общению там, куда их везут.
Автомобиль свернул сшоссе, ипрыгает поухабам, несбавляя скорости.
Арпу хочется есть.
Отголода итряски его начинает мутить.
Он пытается подавить кашель, стесняясь окружающих, ноотэтого позывы становятся все нестерпимее.
Туловище сгибается пополам, иизгорла рвется кашель вместе сбрызгами крови.
Этот приступ так изматывает Арпа, что нет сил оттолкнуть руку сзеленой звездой нарукаве, вытирающую пот у него со лба. Горячий ночной воздух насыщен запахами экзотических цветов, полон треска цикад.
Сброшена арестантская одежда.
Длинная, допят, холщовая рубаха приятно холодит распаренное вбане тело.
Арп тщательно очищает ложкой тарелку отостатков каши.
Вконце столовой, у помоста, сложенного изстарых бочонков идосок, стоят трое.
Высокий человек сседыми волосами изагорелым лицом землепашца, видимо, главный.
Второй— миловидный паренек вформе солдата армии Медены, тот, кто сидел зарулем автомобиля.
Третья— маленькая женщина стяжелой рыжей косой, обернутой вокруг головы.
Ей очень клицу белый халат.
Они ждут, пока закончится ужин.
Наконец стихает стук ложек.
Главный ловко прыгает напомост.
—Здравствуйте, друзья!
Радостный гул голосов служит ответом наэто непривычное приветствие.
—Прежде всего ядолжен вам сообщить, что вы здесь вполной безопасности.
Месторасположение нашего эвакопункта неизвестно властям.
Насерых изможденных лицах сейчас такое выражение счастья, что они кажутся даже красивыми.
—Тут, наэвакопункте, вы должны будете пробыть отпяти додесяти дней.
Точнее этот срок будет определен нашим врачом, потому что вам предстоит тяжелый, многодневный переход.
Место, куда мы вас отведем, конечно, нерай.
Там нужно работать.
Каждую пядь земли наших поселений мы отвоевываем у джунглей.
Однако там вы будете свободны, сможете обзавестись семьей итрудиться насобственное благо.
Жилище напервое время вам подготовили те, кто прибыл туда раньше вас.
Такаяужу нас традиция.
Атеперь яготов ответить навопросы.
Пока задают вопросы, Арп мучительно колеблется.
Ему очень хочется узнать, можноли вэтих поселениях жениться надевушке низшей расы.
Однако когда он наконец решился иробко поднял руку, высокий мужчина слицом землепашца уже сошел спомоста.
Теперь кбеглецам обращается женщина.
У нее тихий певучий голос, и Арпу приходится напрягать слух, чтобы понять, очем идет речь.
Женщина просит всех лечь впостель иждать медосмотра.
Арп находит свою койку понавешенной наней бирке, ложится нахрустящие прохладные простыни инемедленно засыпает.
Сквозь сон он чувствует, что его поворачивают набок, ощущает холодное прикосновение стетоскопа и, открыв глаза, видит маленькую женщину срыжей косой, записывающую что-то вблокнот.
—Проснулся?— Она улыбается, обнажая ослепительные ровные зубы.
Арп кивает головой.
—Тыочень истощен.
Слегкими тоже невсе впорядке.
Будешь спать семь дней.
Сейчас мы тебя усыпим.
Только теперь Арп замечает какой-то аппарат, придвинутый кпостели.
Женщина нажимает несколько кнопок набелом пульте, вмозг Арпа проникает странный гул.
—Спать!— раздается далекий-далекий мелодичный голос, и Арп засыпает.
Ему снится удивительный сон, полный солнца исчастья.
Только во сне возможна такая упоительная медлительность движений, такое отсутствие скованности собственной тяжестью, такая возможность парить ввоздухе.
Огромный луг покрыт ослепительно белыми цветами.
Вдалеке Арп видит высокую башню, светящуюся всеми цветами радуги.
Арп слегка отталкивается отземли имедленно опускается вниз.
Его непреодолимо влечет ксебе сияющая башня, откоторой распространяется неизъяснимое блаженство.
Арп неодин.
Со всех сторон луга ктаинственной башне стремятся люди, одетые так же, как ион, вдлинные белые рубахи.
Среди них— Жетта сполным подолом белых цветов.
—Что это?— спрашивает у нее Арп, указывая набашню.
—Столп Свободы.
Пойдем!
Они берутся заруки ивместе плывут впронизанном солнечными лучами воздухе.
—Подожди!
Арп тоже набирает полный подол цветов, иони продолжают свой путь.
У подножия башни они складывают цветы.
—Ану, кто больше?!— кричит Жетта, порхая среди серых стеблей.
Догоняй!
Их пример заражает остальных.
Проходит немного времени, ивсе подножие башни завалено цветами.
Потом они жгут костры ижарят наогне большие куски мяса, насажденные натонкие длинные прутья.
Восхитительный запах шашлыка смешивается сзапахом горящих сучьев, будит впамяти какие-то воспоминания, очень древние иочень приятные.
Утолив голод, они лежат наземле у костра, глядя назвезды, большие незнакомые звезды в черном-черном небе.
Когда Арп засыпает у гаснущего костра, вего руке покоится маленькая теплая рука. Гаснут костры.
Выключены разноцветные лампочки, опоясывающие башню.
Внизу, у самой земли, открываются двери, идве исполинские механические лапы сгребают внутрь хлопок.
Взастекленном куполе старик сзагорелым лицом смотрит настрелку автоматических весов.
—Впять раз больше, чем у всех предыдущих партий,— говорит он, включая транспортер.— Боюсь, что при таком сумасшедшем темпе они инедели непротянут.
—Держу пари надве бутылки,— весело ухмыляется миловидный парнишка ввоенной форме.— Протянут обычные двадцать дней.
Гипноз— великая штука! Можно подохнуть отсмеха, как они жрали эту печеную брюкву! Подгипнозом что угодно сделаешь.
Правда, доктор?
Маленькая женщина стяжелой рыжей косой, обвивающей голову, неторопится сответом.
Она подходит кокну, включает прожектор ивнимательно смотрит наобтянутые кожей, похожие начерепа, лица.
—Вы несколько преувеличиваете возможности электрогипноза,— говорит она, обнажая вулыбке острые зубы вампира.— Мощное излучение пси-поля способно только задать ритм работы иопределить некую общность действий.
Основное же— предварительная психическая настройка.
Имитация побега, мнимые опасности— все это создало у них ощущение свободы, завоеванной дорогой ценой.
Трудно предугадать, какие колоссальные резервы организма могут пробуждаться высшими эмоциями.