• Название:

    зов крови

  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Зов крови.

В сумерках молодой весны восходила луна, разрезая полным диском серые облака на небосводе.
Густой дым тянулся к опушке леса, пахло горелым мясом и смертью.
Старый волк, потянув воздух носом, побрел на запах.
Дойдя до пылающей избы, хищник остановился в десятке метров перед невыносим жаром и, подняв морду на круглую ночную подругу, протяжно завыл.

Этим утром гном был в дурном настроении.
Ночью приснился тревожный сон, как будто черное ночное небо упало на его дом, раздавив его самого и какую-то женщину с ребенком.
На душе было скверно.
Знакомое чувство опасности давило его с самой зари, сразу после пробуждения.
Похожее он испытывал сорок лет назад в родных горах.
Он так же проснулся из-за плохого сна.
Ему снилось такое же черное, как смоль, ночное небо, упавшее на гномьи горы, а днем пришло известие о начале войны и мобилизации всех, кто может держать оружие.
Король Золотых Гор согласился помочь одним людям в войне против других людей.
В то время молодой представитель горного племени Дир, по прозвищу Грозный Топор, мало интересовался политикой.
Ему говорили копать, он копал во благо горного края, если ему говорили рубить, он также послушно шел в бой.
В свои девяносто лет он был широкоплеч и бородат, представляя собой эталон гномьего народа.
Этой линии придерживались все гномы подземелья, кроме верховного совета, в который принимали после ста пятидесяти лет.
Старые мудреные жизнью старики, которых оставалось к этому возрасту единицы, вершили судьбу всего народа.
Старцы верховного совета знали и работу, и бои не понаслышке.
Все они когда-то были молодыми и совсем не интересовались политикой, как и другая молодежь.
Но пройдя кровавые битвы и годы шахтерных работ, миновав смерть под завалами, они начинали задумываться о грядущем и, перешагнув порог ста пятидесяти, вступали в совет.
Надо заметить, что подобный порядок был заложен в крови бородачей, так как они жили в три раза дольше людей и в три раза медленнее взрослели, но не физически, а духовно.
Поэтому в основном своем они были как взрослые бородатые дети.
На следующий день прохладным и ясным утром он уже стоял с топором в рядах сородичей на передней линии атаки и пел Боевую Песню Отваги.
Больше родных гор он не видел, война продлилась пятнадцать лет.
На исходе пятнадцатого года людские короли заключили перемирие, но Диру возвращаться было некуда.
Пещерный Дом был заброшен, родственников не было.
Все полегли в Пятнадцатилетней Войне, так как даже молодые девушки к исходу первого десятка стали брать оружие, мужчин не осталось, а рекруты продолжали набираться.
Он остался там, где распустили его отряд, дошел до ближайшей деревни и осел, сложив себе избу поодаль от поселения.
Потихоньку промышлял кузнечным делом, так и жил вот уже второй десяток лет, забыв о ратном деле.
Жил бобылем, не задумываясь о будущем, частенько мучаясь черной тоской.
Тоска давила безысходностью, отдавая где-то в области сердца тупой и гулкой пустотой.
Безнадега становилась сильнее с каждым годом.
Он был уже не молод, без дела жизни, без гор и без предназначения.
И вот сегодня она подкатила особенно сильно, наложившись на тревожный сон.
Дела валились из рук, огонь в кузне не разгорался, еда была пресной, а мысли мутными.
Когда солнце перевалило во вторую половину неба, из леса вышла она.
Это была гномиха, которая еле ковыляла и прижимала к груди сверток.
Завидев избушку, она свернула к жилищу.
Подойдя к околице, крикнула приказным тоном:

Эй, челядь, прими придворную даму с княжичем!
-Иди, куда шла,- недружелюбным тоном ответил Дир.
Тяжкое чувство ночного сна подступило вплотную, вот его дом, вот женщина с ребенком, вот он, не хватает черного неба на голову.
-Смерд, знаешь ли ты, с кем говоришь? Я Азиэль из рода Твердых Самоцветов, а со мной княжич, хозяин этих земель.
-Маловат он для хозяина, да и ты выглядишь как оборванка с рыночной площади.
-Нас преследует вооруженный отряд.
Ночью был переворот и предательство, один из вассалов, возомнив себя в праве вершить судьбу княжества, вырезал всех его родных, в том числе и настоящего князя.
-Значит князь теперь тот вассал, мне глубоко плевать на дела людей, связь с ними принесла мне только боль и утрату.
Гномиха шагнула за околицу и пошла мимо хозяина в дом, не спрашивая разрешения.
-Покорми нас хотя бы, трус, - процедила она, проходя мимо.
Через час они сидели за столом, ребенок спал наверху.
Азиэль ела жадно и впрок, наедаясь на долгую дорогу, бросала брезгливые взгляды на Дира, вглядываясь в окно, которое выходило на лес.
Беда пришла внезапно.
В дверь постучались властно и требовательно.
Дир бросил вопросительный взгляд на гномиху, та ответила холодным и решительным взором.
-Бери топор соплеменник.
Они не пощадят никого, это наемные головорезы, им платят за убийство, а не за разговоры.
-Молчи, пока я тут, смертей не будет, сиди тихо и не дыши.
-Открывай хозяин, если тут никого нет, мы вынесем дверь ногами, - послышалось с улицы.
-Тысяча пустых самородков в мои руки, - прошипел хозяин избы.
Тяжко поднялся и пошел открывать дверь.
Их было четверо, все в хороших доспехах с длинными мечами.
Трое в светлых плащах поверх железных панцирей и один в черной, как ночное небо, накидке.
Здравствуй, добрый хозяин, мы тут проходили мимо и решили зайти посмотреть, как ты тут живешь,- оглядывая с ухмылкой комнату, сказал черный.
Конечно, конечно, проходите, дорогие гости,- запричитал Дир.
Наемники шагнули в избу и направились к столу.
Завидев их, Азиэль побледнела и молча уставилась на четверку.
Не очень-то твоя баба рада гостям,- процедил один из банды, обнажая гнилые пеньки зубов.
-Что вы, что вы, господа, просто она у меня немного больная, упала пару лет назад с телеги и тронулась умом, вторую гномиху в краях не найти, вот и мучаюсь с ней,- снова запричитал Дир.
Тащи жратву и пиво, да поболе, а то и трактира в этой дыре нет,- приказал один из светлых.
Сию минуту,- гном направился в погреб, где хранил съестное.
Выставив всю еду что была, гном мялся у стола, не зная куда деться.
Женщина стояла у дверей на выходе и сверлила недобрым взглядом отряд.
Черный, поглощая пищу, разглядывал жадным взглядом боевой топор на стене.
-Крестьянин, а где ты украл эту красоту?- уставившись на гнома, спросил черный.
-Это фамильный топор, господин, он достался мне от отца, отцу от его отца, а тот выковал его из лучших пород руды Золотых гор на великий праздник Прихода Весны.
Я его не крал, господин, это семейная реликвия, - бубнил Дир, отводя взгляд от черного.
-А принеси-ка его мне, тебе он все равно ни к чему, твое дело землю ковырять и подковы ковать, а мне пригодится.
Дир растерялся, обида подступала к горлу, на глазах начали наворачиваться слезы.
Этот наглец, придя в его дом и вкусив его пищи, совершал наглый грабеж, но он ничего не мог сделать против четырех воинов.
Грозный Топор из Полка первой линии мог, а Дир-кузнец не мог.
Он неуверенно пошел к стене, плетясь и волоча ноги, каждый шаг давался все труднее.
У самой стены он просто размяк, снимая топор, почувствовал, как уходит вся его прошлая отвага и решительность, как вытекает через пальцы дух гордого племени горцев, покидая труса, за то, что тот не сумел найти в себе силы стать тем, кого называли Грозным Топором.
Дальше все произошло за доли секунды: наверху заплакал ребенок, вся четверка переглянулась, Азиэль, как испуганная лань, бросилась к лестнице на чердак.
Черный выхватил свой длинный меч и отправил по дуге наперерез женщине.
Приземистое тело, перерубленное пополам, упало к ногам гнома.
Главарь повернулся к хозяину и увидел вместо трусливого кузнеца боевого гнома с топором в руках, в глазах которого пылал огонь, а на устах зарождалась Боевая Песня Отваги.

В сумерках молодой весны восходила луна, разрезая полным диском серые облака на небосводе.
Густой дым тянулся к опушке леса, пахло горелым мясом и смертью.
Старый волк, потянув воздух носом, побрел на запах.
Дойдя до пылающей избы, хищник остановился в десятке метров перед невыносим жаром и, подняв морду на круглую ночную подругу, протяжно завыл.
А в тени вековых сосен уходил гном в полном боевом облачении с топором за спиной и свертком, прижатым к груди, оставляя в горящем доме четырех порубленных наемников: троих в серых плащах и одного в черной, как смоль, накидке, пропитанной кровью хозяина…