• Название:

    Трифонов

  • Размер: 0.04 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ФГОУ СПО “Екатеринбургский автомобильно-дорожный колледж ” Доклад о Трифонове Ю.В.
Выполнила
Глинская Дарья
Группа 1141
Преподаватель:
Бурая Л.П. Екатеринбург 2011
Юрий Трифонов родился в Москве, 28 августа 1925 год.
Его отец, Валентин Андреевич Трифонов, профессиональный революционер, прошедший царскую каторгу и ссылку, во время войны был членом коллегии Наркомвоена, членом Реввоенсовета рядафронтов.
Семья Трифонова жила в “доме на набережной”, на Берсеневской набережной в Доме Правительства, как его называли.
Судьба отца трагична – его жизнь оборвалась в 1938 году.
Юрию Трифонову было пятнадцать лет, когда началась Великая Отечественная Война; одно время он жил в эвакуации в Средней Азии затем – работал на авиационном заводе в Москве.
Летом 1944 года Юрий Трифонов подает документы в Литературный институт.
Первая его повесть, “Студенты”, была дипломной работой.
На вопрос о своем писательском пути Ю. Трифонов отвечал так: “Этот вопрос касается не только моего собственного развития как писателя.
Оно обусловлено временем, в которое я жил.
Ведь это время очень изменилось.
Роман “Студенты” был написан в 1949-50 годах.
Теперь мы уже, слава богу, вступили в 80-е годы.
Я уже в течение почти тридцати лет профессиональный писатель.
И жизнь нашей страны колоссально изменилась за эти тридцать лет.
Если вспомнить, что было тридцать лет назад, что было в разных сферах нашей жизни, то мы даже сегодня задним числом можем удивляться тому, что такие колоссальные изменения стали возможны и что они произошли, потому что, когда живешь в этом времени, почти не замечаешь всех изменений.
Значит, нужно оглядываться назад.
С изменением жизни, условий жизни изменилось и мое отношение к этой жизни.
И кроме того, я стал более опытным, более зрелым писателем.
Я хотел найти новый ключ к пониманию действительности, новую стилистику. поэтому я стремился уйти от студентов”. Некоторые критики высказали в мой адрес довольно наивные упреки: что это значит? В “Студентах” вы писали так, изображали студенческую жизнь того времени так, а в “Доме на набережной” совсем иначе? Некоторые считали, что “такая литература не безвредна,в особенности будучи обращенной к молодежи.
Фальшь есть фальшь, хотя бы даже невольная.
И на неокрепшее юношеское понимание она способна оказывать отнюдь не благотворное воздействие… В оправдание автора “Студентов” можно сказать лишь, что самому Юрию Трифонову было тогда 25 лет”.Такая постановка вопроса кажется мне догматической… Изменился не я, невероятно изменилось время.
Время научило меня смотреть другими глазами на знакомые события”.
Роман “Утоление жажды” трудно появлялся на свет.
Писался он по договору с журналом “Знамя”, закончен был к концу 1962 года, но по представленной рукописи журнал отказался его печатать.
Трифонов показал роман в “Новый мир”, но и там получал скоропалительный отказ.
В конце концов роман все-таки был напечатан в “Знамени”.
Повести “Обмен”, Предварительные итоги”, “Долгое прощание”, “Другая жизнь”, “Дом на набережной” принесли писателю широкую известность среди читателей и почти полное непонимание у критиков.
Трифонова упрекали за то, что в его новых произведениях не было крупных личностей, что конфликты строились на бытовых, житейских, а не широкомасштабных ситуациях.
Как бы отвечая на эту критику Юрий Трифонов один за другим создавал произведения на исторические, точнее, историко-революционные темы. (“Отблеск костра”, “Нетерпение”, “Старик”).
Где он вновь сопрягал высокое и обыденное, искал связь между революционной непримиримостью и жестокостью наших дней.
“Отблеск костра” – не исторический очерк, не воспоминание об отце, не биография его, не некролог.
Это и не повесть о его жизни.
Все это возникло после чтения бумаг, которые нашлись в сундуке, в них гнездился факт, они пахли историей, но от того, что бумаги были случайные, хранились беспорядочно, и жизнь человека проглядывала в них обрывочно, кусками, иногда отсутствовало главное, а незначительное вылезало наружу: оттого и в том, что написано ниже, нет стройного рассказа, нет подлинного рассказа, нет подлинного охвата событий и перечисления важных имен, необходимых для исторического повествования, и нет последовательности, нужной для биографии, – все могло быть изложено гораздо короче и в то же время шире.
Я шел за документом.
Меня заворожил запах времени, который сохранился в старых телеграммах, протоколах, газетах, листовках, письмах.
Они все были окрашены красным светом, отблеском того громадного, гудящего костра, в огне которого горела прежняя российская жизнь – так отзывался Трифонов о своей документальной повести.
Зрелый талант Ю. Трифонова проявился в “московский повестях”. Здесь нет острейших общественно-идеологических столкновений, как в “Студентах ”, нет эпических описаний, как в “Утолении жажды”.
Трифонова интересуют совершенно иные герои: ищущие, эволюционирующие, по-своему тонкие. с ними связаны проблемы, всегда стоящие перед русской литературой и особенно проявившееся в наши дни: нравственная свобода человека перед лицом обстоятельств.
Так, нельзя не вспомнить прозу Трифонова, когда проезжаешь мимо серого дома на Берсеневской набережной – благодаря Трифонову он стал памятником эпохи.
Судьбу прозы Трифонова можно назвать счастливой.
Ее читает страна, где книги Трифонова собрали за тридцать лет миллионные тиражи; его переводят и издают Восток и Запад, Латинская Америка и Африка.
Благодаря глубокой социальной специфики изображенного им человека и узловых моментов русской и советской истории он стал интересен читателем всего мира.
Трифонов скончался 28 марта 1981 года.
Уже после его смерти были опубликованы цикл рассказов “Опубликованный дом” и роман “Время и место”, над которым он работал до последних дней.
Трифонов все больше и больше усложнял свои задачи; замысел его последнего романа, пожалуй, носит пожалуй настолько крупный характер, что об окончательном варианте говорить не приходиться.
Трифонов работал честно и писал правду; он создал свой мир и поэтому стал необходим литературе, поэтому мы почувствовали такую пустоту после его смерти.
Ораторы говорили, что произведение Трифонова “пробудили в нас совесть”, что он умел видеть “отблеск истории на лице каждого человека”, что он “был добр”, что он создавал бы еще очень крупные, “может быть, великие произведения” (на похоронах Трифонова).