• Название:

    курсовая про казаков (соловьев, костомаров)2

  • Размер: 0.19 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Введение

Данная работа посвящена крайне сложной и объемной теме Казачество в концепциях российской истории С.М.Соловьева и Н.И.Костомарова.
В этой работе необходимо дать анализ деятельности двух русских историков – Костомарову и Соловьёву, посвященной разработкам проблемы казачества :
Причина возникновения казачества
Роль казачества в событиях российской истории
Также необходимо сравнить взгляды историков, с целью выявления общих точек зрения и разницы между ними.
Актуальность этой темы связана с проблемой казачества.
История казачества во все времена была одной из приоритетных исследовательских проблем отечественной историографии.
Однако авторы трудов по казачьей истории практически не изучали ее как комплексную проблему, ограничивая свои исследования узкими хронологическими и географическими рамками, обращаясь, к примеру, к международной ситуации в Северном Причерноморье или Дальнем Востоке.
Отсюда и смешение понятий, и односторонние подходы, и отсутствие консенсуса по базовым терминам и понятиям, от которых оказались несвободны и дореволюционные, и советские, и эмигрантские, и современные историки.
С. М. Соловьев, и Н.И.Костомаров были историками российской государственности, а потому казачество интересовало их в первую очередь как исторический конкурент политических и управленческих институтов России, как вызов антигосударственных воровских сил государству.
Для реализации поставленной цели необходимо решить ряд задач:
Историософские основы исторических взглядов Н.И.Костомарова и С.М.Соловьева
Показать точку зрения С.М.Соловьева на роль казачества в истории России
Показать точку зрения Н.И.Костомарова на роль казачества в истории России
Сравнить взгляды историков и выявить общее и различия между ними

I Глава
Общие концепции отечественной истории С.М.Соловьева и Н.И.Костомарова

Рассмотрим личность и историософские взгляды Соловьёва С.М.
Соловьев Сергей Михайлович (1820, Москва - 1879, там же) - историк.
Родился в семье священника.
В 1828 был записан в духовное училище, но учился дома.
Более всего увлекался историей и к 13 годам 13 раз прочел "Историю государства Российского" Н.М. Карамзина.
В 1833 отец выписал Соловьева из духовного звания и определил его в 1-ю Московскую гимназию.
В 1838 окончил гимназический курс занесением имени на Золотую доску и поступил на историко-филологическое отделение философского факультета Московского университета, где слушал лекции М. П. Погодина, Т.Н. Грановского и др.
Окончив университет в 1842, Соловьев принял предложение поехать за границу в качестве домашнего учителя в семействе графа А.Г. Строганова.
Так Соловьев получил возможность послушать в университетах Франции и Германии лекции крупнейших историков Западной Европы:

Л. Ранке, Ф. Гизо, Ж. Мишле, Ф. Шлоссера.
В 1845 Соловьев защитил магистерскую диссертацию и стал преподавать в.
Московском университете.
В 1847 стал доктором и профессором и занимал кафедру русской истории более 30 дет.
Соловьев был деканом историко-филологического факультета и ректором, преподавал русскую историю великим князьям, в 1870 добавил себе обязанности директора Оружейной палаты.
Избранный в 1872 в академики, Соловьев в конце жизни являлся председателем Общества истории и древностей российских.
Но главным делом, которому Соловьев подвижнически подчинил свою жизнь, было написание "Истории России с древнейших времен". С 1851 по 1879 вышло 29 томов (последний - посмертно) этого грандиозного труда - энциклопедии русской истории.
Глава большой семьи (12 детей), Соловьев трудился без выходных и праздников, не позволяя себе тратить на сон более 7 часов.
Педантично распределяя день по часам, он успевал сотрудничать в журналах, готовить лекции, работать в архивах и выдавать каждый год по новому тому "Истории...". Работая над ней, Соловьев стремился "объяснить каждое явление из внутренних причин", т.е. последовательно проводил принцип историзма, понимая историю, как органичное и закономерное развитие.
Историю народа Соловьев видел в истории развития государства.
Патриот-монархист, человек глубоко верующий, Соловьев был либералом-западником, выступавшим за прогресс, реформы, преобразования, идущие сверху, видя образец в реформах Петра I. Деятельность этого царя стояла в центре научных интересов Соловьева.
История России с древнейших времен осветила нашу историю столь подробно, отразила жизнь как государства, так и народа настолько детально, что не утратила своего научного значения до наших дней.
Историк изучил и процитировал в своей грандиозной работе такое количество документов, что мы сейчас можем использовать его книги как исторический источник.
Главное место в ней отведено истории государей и их власти, а также истории внешней, военно-дипломатической, хотя и о внутренней истории говорится немало.
Соловьев принадлежал к так называемой государственной школе и считал, что государство имеет самодовлеющий характер и выполняет свои функции в интересах всех, являясь воплощением истории народа.
Идеалом Соловьева была сильная государственная власть, способная обеспечить экономическое развитие страны, охранить родину от завоевателей, реализовать внешнеполитические интересы страны, обеспечить правопорядок внутри государства.
Естественно, что Петр Первый был для Соловьева одним из любимых героев отечественной истории.
Соловьев С.М. - историк, чьи общие воззрения сложились под воздействием философии Гегеля.
Идея единства и развития мировой цивилизации, убеждение в закономерности и познаваемости исторического процесса, поиск противоборствующих начал в русской истории - дань философии истории Гегеля.
Русская история, написанная, "как писались истории государств в Западной Европе", - это история, в основу которой положена гегелевская схема развития человечества.
Национальная история у Соловьева, как и у Гегеля, неразрывно связана со всеобщей и освещается теорией прогресса.
Идея прогресса - кумир XIX века.
У молодого Соловьева она получила конкретное воплощение в родовой теории и шире - в той системе воззрений, что принято называть государственной школой в русской историографии.
Николаевское время располагало к размышлениям. "Писать было запрещено, путешествовать запрещено, можно было думать, и люди стали думать",- пояснял Герцен.
Философский искус последекабристского поколения не был самоцелью, в любомудрии искали ключ к познанию российской действительности.
В эти годы (1839г.) Соловьев был в числе лучших студентов II-го курса историко-филологического отделения.
Беспокойная атмосфера студенческих исканий была хорошо знакома Соловьеву: "Время проходило не столько в изучении фактов, сколько в думании над ними, ибо у нас господствовало философское направление;

Гегель кружил всем головы, хотя очень немногие читали самого Гегеля, а пользовались им только из лекций молодых профессоров.
И моя голова работала постоянно; схвачу несколько фактов и уже строю на них целое здание.
Из гегелевских сочинений я прочел только "Философию истории "; она произвела на меня сильное впечатление ".
Соловьев не только прочел " Философию истории ", но и сделал из нее обширные выписки.
Некоторое время он мечтал о соединении философии Гегеля с православием: "Религиозное чувство коренилось слишком глубоко в моей душе, и вот явилась во мне мысль - заниматься философией, чтобы воспользоваться средствами ее для утверждения религии, христианства".
Увлечение философией не переросло у Соловьева в серьезные занятия ею.
Юношеские мечты об основании новой философской системы довольно скоро померкли: "Отвлеченности были не по мне: я родился историком".
Однако он на всю жизнь сохранил интерес к философии истории, к теоретическим аспектам познания.
От Гегеля он воспринял понимание всемирной истории как единого, органического, закономерного процесса прогрессивного развития человечества.
Соловьев верил, что история подчинена законам разума и должна быть изучаема историками с этой точки зрения.
Он был убежден в познаваемости исторических событий, твердо придерживался фактов в научном исследовании.
Влияние гегелевских идей было столь долгим и глубоким, что поздняя работа Соловьева "Наблюдения над историческою жизнью народов" представляла собой в первоначальном виде как бы осколок с "Философии истории".
Общий интерес и важное значение для характеристики исторических воззрений Соловьева имеют статьи, относящиеся к области философии истории и переизданные в книге, озаглавленной " Сочинения С.М. Соловьева " (СПб, 1882).
В статьях под заглавием "Начала русской земли", начатых за два года до смерти, Соловьев думал дать полную философию русской истории; к сожалению, он успел написать только две главы.
Автор нашу отсталость, медленность развития объясняет обширностью территории.
Соловьев говорил, что Россия есть обширнейшее государство в мире, поэтому чрезвычайная величина органического тела заставляет предполагать особенные условия для поддержания его строя, равновесия частей, заставляет опасаться за существование этих условий в достаточной степени, за прочность тела, заставляет опасаться возможного раннего его распадения.
Если обширное государство произошло путем завоевания разных народов одним каким-либо, то непрочность его очевидна; если произошло путем распространения одного народа по обширной стране - народа, постепенно крепнущего в своем государственном строе, то это явление предполагает чрезвычайную медленность движения, отсталость сравнительно с другими государствами, занимающими меньшую область, ибо все государственные отправления в обширной области должны совершаться медленно, особенно когда государство представляет обширную страну с относительно небольшим, разбросанным по ней народонаселением; при таком отношении в несплоченные ряды народонаселения удобно проникают чуждые, неудобоваримые в народном организме элементы; кроме того, несплоченные части народонаселения должны приводиться в связь и общее движение внешней силой, отчего правительственная деятельность должна достигать крайнего напряжения, не встречая подмоги в крепко сплоченной массе народонаселения.
Внутренний процесс развития совершается здесь чрезвычайно медленно, равновесие между частями устанавливается очень нескоро, жизненные силы народа по разным обстоятельствам приливают то к тому, то к другому концу, вследствие чего происходит перенесение правительственных центров, столиц.
Соловьев смотрел широко на задачу историка.
Он считал, что история есть наука народного самопознания.
Самый лучший способ для народа познать самого себя - это познать другие народы и сравнить себя с ними; познать же другие народы можно только посредством познания их истории.
Познание это тем обширнее и яснее, чем большее число народов становится предметов познания, и естественно рождается потребность достигнуть полноты знания, изучить историю всех народов, сошедших с исторической сцены и продолжающих на ней действовать, изучить историю всего человечества, и таким образом история становится наукой самопознания для целого человечества".Но для того, чтобы история была действительно такой наукой, историк должен изучать прошлое беспрепятственно, не покорствуя интересам настоящей минуты, не искажая исторических явлений, не затемняя, не извращая законов их.
Историк должен обращать внимание на все стороны народной жизни.
Соловьев утверждал, что успех в изучении истории зависит от многостороннего взгляда вообще, но от того, что мы глядим на одну сторону явления и спешим из этого рассматривания вывести наше заключение, вывести общие законы, объявляя другие взгляды ложными.
Взгляд вполне правильный есть взгляд всесторонний.
Историк должен обращать внимание на природу страны, так как влияние ее на жизнь народа бесспорно; но народ не находится в исключительной зависимости от природы; он изменяет природные условия, выбирает местность, которая представляется ему наиболее подходящей, поэтому нельзя терять из виду характер, природные наклонности народа.
Историк должен следить за умственным развитием страны, он должен уяснить, что сделало эту страну способной к умственному развитию, вследствие чего умственное развитие приняло то или другое направление.
Правительство представляет существенную сторону жизни народа.
Правительство в той или другой форме своей есть произведение исторической жизни известного народа, есть самая лучшая поверка этой жизни.
Как скоро известная форма правительственная не удовлетворяет более потребностям народной жизни в известное время, она изменяется с большим или меньшим потрясением всего организма народного.
Правительство, какая бы ни была его форма, представляет свой народ, в нем народ олицетворяется, и поэтому оно было, есть и будет всегда на первом плане для историка.
Распоряжения правительства, его удачные меры или ошибки могущественно действуют на народ, содействуют народной жизни или препятствуют ему, принося благоденствие большинству или меньшинству, или навлекая на них бедствия.
Именно поэтому, считал Соловьев, так важны для историка, так внимательно им изучаются, будь то неограниченный монарх, будь то любимец этого монарха, будь то ораторы, вожди партий в представительных собраниях, министры, поставленные во главе управления перевесом той или иной партии в народном правительстве, будь то президент республики.
Историк, имеющий на первом плане государственную жизнь, на том же плане имеет и народную жизнь, ибо отделять их нельзя; народные бедствия не могут быть для него неважными чертами уже и потому, что они имеют решительное влияние на государственные отправления, затрудняют их, бывают причинами расстройств государственной машины, что вредным образом действует на народную жизнь.
В чем же видел Соловьев сущность исторического процесса? В развитии, прогрессе.
Правда, он отрицал бесконечный прогресс или, лучше сказать, он находил, что бесконечный прогресс нельзя считать научным выводом, потому что он не опирается на твердые научные данные.
По его мнению, европейские народы, следуя общим законам природы, должны когда-нибудь вымереть, и мы не имеем права утверждать, что племена монгольские, малайские или негритянские могут перенять у арийского племени дело цивилизации и вести его дальше.
Но историческими народами он называл те, которые имеют способность развиваться.
Соловьев сравнивал народную жизнь с постоянно развивающимся организмом.
В жизни народов, по мнению Соловьева, как в жизни каждого живого организма, как в жизни человека, можно различать разные возрасты, преимущественно юность и возмужалость (за которой следуют старость и смерть), период чувства и период мысли.
В первой половине народ живет, развивается преимущественно под влиянием чувства.
Это время - время сильных страстей, сильного движения, имеющего результатом зиждительность, творчество политических форм.
Здесь куются памятники народной жизни, закладываются прочные фундаменты.
Наступает вторая половина народной жизни: народ мужает, и господствовавшее до сих пор чувство уступает свое господство мысли.
Сомнение, стремление поверить в то, во что прежде верилось, что признавалось истинным, задать вопрос - разумно или неразумно существующее, потрогать, пошатать, что считалось до сих пор непоколебимым, знаменует вступление народа во второй период, период мысли.
Понятно, что при взгляде на историю как на внутренний процесс, происходящий в народном организме, Соловьев не мог приписывать великим людям преувеличенного значения, но в то же время он указывал на влияние, какое отдельные личности имеют на общий ход истории.
По мнению Соловьева, в жизни народов бывают времена относительно тихие, спокойные, но вдруг обнаруживается необыкновенное движение, и дело не ограничивается движением внутри известного народа, оно охватывает и другие народы, которые претерпевают на себе следствия движения этого народа.
Человека, начавшего это движение, совершавшего его называют великим.
В то время, когда народы живут в первый возраст своего бытия, тогда великие люди являются существами сверхъестественными, полубогами.
Понятно, что при таком представлении великий человек является силой, не имеющей никакого отношения к своему веку и своему народу, - силой, действующей с полным произволом: народ безусловно, бессознательно подчиняется ей.
Христианство и наука, утверждает Соловьев, дают возможность освободиться от такого представления о великих людях.
Христианство запрещает верить в богов и полубогов; наука указывает, что народы живут, развиваются по известным законам; что в известные времена они требуют известных движений, перемен, более или менее сильных.
При таких движениях и переменах, при таком переходе народа от одного порядка жизни своей к другому, люди, одаренные наибольшими способностями, оказывают народу наибольшую помощь: они яснее других сознают потребность времени, необходимость перемен, движения и силой своей воли побуждают и влекут меньшую братию, тяжелое на подъем большинство, робкое перед трудным и новым делом.
Как люди, они должны и ошибаться в своей деятельности, и ошибки эти тем виднее, чем виднее эта деятельность; иногда по силе природы своей и силе движения, в котором они участвуют на первом плане, они ведут движение за пределы, назначенные народной потребностью и народными средствами; это производит известную неправильность, остановку в движении, часто заставляет делать шаг назад, что мы называем реакцией; но эта неправильность временная, а заслуга вечная.
Таким образом, великий человек является сыном своего времени, своего народа; он теряет свое сверхъестественное значение; деятельность его получает великое значение, как выводящая народ на новую дорогу, необходимую для продолжения его исторической жизни.
Как можно заметить, здесь выражен вполне исторический взгляд на великого человека, примиряющий крайние воззрения, несогласный с теми, для кого история есть исключительное дело героев, и с теми, кто отрицает всякое значение отдельной личности, влияние ее на общий ход событий.
Признавая блага цивилизации и необходимость прогресса, Соловьев, естественно, не мог согласиться с теми, кто восхвалял старинные порядки и признавал общество не к дальнейшему развитию, а к возвращению назад.
Восставая против германофильства, Соловьев не мог сочувствовать славянофильству, в котором видел точно также протест против прогресса.
По его мнению, Русские люди древнего допетровского времени не были варварами.
Варварский народ тот, который сдружился с недостатками своего общественного устройства, не может понять их, не хочет слышать ни о чем лучшем; напротив, народ никак не может называться варварским, если при самом неудовлетворительном общественном состоянии сознает эту неудовлетворительность и стремится выйти к порядку лучшему.
Предки наши никогда не утрачивали европейско-христианского образа, всегда были борцами за цивилизацию.
Допуская, что русский народ развивается, как все европейские народы, нельзя признавать научным мнения славянофилов, будто существовало какое-то самобытное русское просвещение, от которого отказались в новое время, и вследствие заимствованного нами чуждого нам европейского образования явилось неуважение к святости правды, будто петровская реформа совершилась насильственно, Петр совратил народ с настоящего пути, будто мы должны чуждаться Европы, храня свою самобытность; это равносильно отрицанию науки и просвещения, это - протест против прогресса.
На это Соловьев возражал: "Назначение человека - жить в обществе, что только в обществе себе подобных при постоянном и беспрепятственном размене мыслей и плодов своей деятельности, при разделении занятий, при взаимном вспомоществовании может он развивать свои способности, извлекать из них всевозможное для себя и для других добро.
Но что справедливо в отношении к одному человеку, то справедливо и в отношении к целому народу, который также может развиваться и совершенствовать свой быт и в нравственном, и в материальном отношении только в обществе других народов".
Что мы замечаем в народе, который живет особняком? Застой, ибо только разнообразное, новое, противоположное оживляет мысль и деятельность народа; однообразие форм, господствующее в народе, который живет особняком, необходимо усыпляет мысль и заставляет смотреть человека и целый народ на это постоянство форм, как на нечто необходимо вечное, носящее в самом себе условие самостоятельности и вечности, одним словом, как на нечто божественное.
Древнее русское общество, несмотря на величие подвигов, совершенных им в деле внешнего государственного созидания, не могло двигаться далее на пути нравственных и материальных улучшений, не вступив в семью европейско-христианских народов, да и по своему характеру не могло не вступить в эту семью при первой возможности.
Соловьев доказывал славянофилам, что их взгляд на Петра Великого так же ненаучен, как старинное воззрение, будто Петр привел Россию от небытия к бытию.
Он говорил, что люди, которые обнаружили несочувствие к делу Петра, вместо противодействия крайности приведенного взгляда, перегнули дугу в другую сторону.
Россия по новому взгляду не только не находилась в небытии до Петра, но наслаждаясь бытием правильным и высоким, все было хорошо, нравственно, чисто и свято; но вот явился Петр, который нарушил правильное течение русской жизни, уничтожил ее свободный, народный строй, попрал народные нравы и обычаи, заставил русских людей потерять сознание о своем, о своей народности.
Опять божество, опять сверхъестественная сила, опять исчезает история народа, развивающаяся сама из себя по известным законам.
В развитии народов Соловьев придавал большое значение духовному началу и в материализме, часто господствующем в обществе, видел причину, приводящую к старческому бессилию и смерти.
Соловьев отмечал, что материализм - это односторонность, узость и мелкость взгляда: удовлетворение физических потребностей становится на первом плане, человек перестает верить в свое духовное начало, собственное достоинство, в святость и неприкосновенность того, что лежит в основе его человечности.
Соловьев, как историк государственной школы, больше всего интересовался строением и развитием государственных институтов ( хотя в отдельных томах его труда есть прекрасные главы, специально посвященные " внутреннему состоянию русского общества " в разные периода его истории ).
Да, он недооценивал простые формы народной жизни и движение народных масс.
Его, восходящее к Гегелю, объяснение хода исторического развития не было строго материалистическим.
Это только часть направленных против него упреков.
Но корректны ли они в научном отношении? Соловьев сделал больше, чем любой другой историк России.
Сделанное им - подлинная историческая наука.
Соловьев ратовал за прогресс, он ополчался на тех, кто призывал наше общество назад к стародавним порядкам, он старался противодействовать материализму, поддержать веру в идеал, в торжество добра и правды.
Широкий взгляд на историю и ее задачи, гуманные начала, которые он проповедовал, придают его сочинениям большое культурное значение; не только как автору "Истории России ", но и как поборнику истинного просвещения, как историку-мыслителю должно быть отведено ему почетное место в истории нашей литературы.
За более чем тысячелетнюю историю Русское государство прошло в своем развитии ряд этапов.
Эти этапы оцениваются историками по разным основаниям.
Так,
выдающийся историк С.М.Соловьев выделяет следующие основные этапы:
1. От Рюрика до Андрея Боголюбского- период господства родовых отношений в политической жизни (IX-XII вв.). 2. От Андрея Боголюбского до начала XVII в. - период борьбы родовых и государственных начал, завершившийся полным торжеством государственного начала.
Этот период имел 3 стадии: а) от Андрея Боголюбского до Ивана Калиты (XII-XIV вв.) начальное время борьбы родовых и государственных отношений. б) от Ивана Калиты до Ивана III - время объединения Руси вокруг Москвы (XIV-XVI). в) от Ивана III до начала XVII в.- период борьбы за полное торжество государственного начала. г) с начала XVII до середины XVIII в. - период вступления России в систему европейских государств. д) с середины XVIII в. до реформ 60-х годов XIX в. - новый период русской истории.
Периодизация С.М. Соловьева отражает прежде всего историю государственности.
Теперь необходимо рассмотреть личность и научные взгляды еще одного историка – Н.И.Костомарова.
Он родился 4 (16) мая 1817 года в слободе Юрасовка, ныне Ольховатского района Воронежской области, в семье помещика, отставного капитана Ивана Петровича Костомарова и крепостной Татьяны Петровны Мельниковой (впоследствии — Т. П. Костомарова).
Будущий великий историк сменил много учебных заведений, большей частью по причине неудовлетворенности уровнем преподаваемых знаний.
Из воронежского пансиона, куда его отдала мать, он перешел сразу в третий из четырех классов гимназии, а затем, в возрасте 16 лет, единственный из всех гимназистов поступил на историко-филологический факультет Харьковского Университета.
Не найдя и здесь серьезного преподавания, юноша погружается в античность и совершенствует языки, прибавив к ним итальянский, пока на третьем курсе не знакомится с новым профессором всеобщей истории М. М. Луниным, отныне судьбой Костомарова стала история.
Вспоминая впоследствии годы учебы в университете, ученый отмечал, что “если бы не было в университете Лунина, то время, проведенное в звании студента, надобно было бы считать потеряным”. (1)
Последние полгода до выпускных экзаменов Николай Иванович болел оспой и был сочтен умершим, но, еще нетвердо держась на ногах, прибыл на сессию: для дальнейшего пути в науку он должен был получить “степень кандидата за отличие”. Он сдал отлично все выпускные экзамены и уехал домой, где узнал, что лишен степени за оценку “хорошо” по богословию, полученную на первом курсе.
В январе следующего 1837 года пересдал все экзамены и 8 декабря 1837 года Советом университета был утвержден в степени кандидата, о чем получил свидетельство 28 ноября 1838 года.
Одновременно, служа юнкером в Кинбурнском драгунском полку, он разобрал великолепный местный архив и подготовил к печати историю Острогожского казачьего полка с приложением основных документов, мечтая “составить историю всей слободской Украины”. (2)
“История сделалась для меня любимым до страсти предметом; я читал много всякого рода исторических книг, вдумывался в науку и пришел к такому вопросу: отчего это во всех историях толкуют о выдающихся государственных деятелях, иногда о законах и учреждениях, но как будто пренебрегают жизнью народной массы? Бедный мужик, земледелец-труженик, как будто не существует для истории; отчего история не говорит нам ничего о его быте, о его духовной жизни, о его чувствованиях, способе его радостей и печалей? <...> Но с чего начать? Конечно, с изучения своего русского народа; а так как я жил тогда в Малороссии, то и начать с его малорусской ветви.
Эта мысль обратила меня к чтению народных памятников”.(3)
Осенью 1840г.
Н. И. Костомаров сдал магистерский экзамен и получил разрешение писать диссертацию на избранную тему.
В 1841г.
Он подал на факультет исследование “О причинах и характере унии в Западной России”, которое через год было принято к защите.
Но церковная власть, царская цензура и правительство пришли к выводу о том, что оно не достойно ученой диссертации как по характеру темы, так и по причине широко приводимого фактического материала о безнравственности духовенства, тяжелых поборах с народных масс, а главное — о восстаниях крестьян и казаков.
По распоряжению министра просвещения С. Уварова все напечатанные экземпляры этой работы следовало уничтожить.
Н. И. Костомарову разрешили писать диссертацию на другую тему.
Во второй диссертации Н. И. Костомаров провел, как он выразился, свою задушевную мысль “об изучении истории на основании народных памятников и знакомства с народом”, обращении к жизни народа в ее многообразии, тем самым поставив одним из первых в то время украинской историографии новую актуальнейшую проблему и занял в науке своеобразное место на общем фоне военно-административной истории.
Весной 1843 г.
Н. И. Костомаров подал на факультет диссертацию на тему ”Об историческом значении русской народной поэзии” и защитил ее. 13 января 1844 года он получил степень магистра исторических наук.
Это была первая на Украине диссертация этнографического характера.
Основной задачей общества Н. И. Костомаров считал “распространение идей славянской взаимности как путями воспитания, так и путями литературными”. (4)
В июне 1864 г.
Н. И. Костомаров после выступления на заседании Совета с пробной лекцией был единогласно утвержден преподавателем русской истории Киевсого университета, а с 1 августа того же года его утвердили адъюнктом на кафедре русской истории.
Основное требование Н. И. Костомарова к историку состояло в том, чтобы его труды имели целью “строгую, неумолимую истину” и не потакали застарелым предубеждениям национального чванства.(5) Относительно замечаний в его адрес о свободном обращении с источниками и сочинительстве истории, то именно в этом ученый видел призвание историка, ибо “сочинять” историю, по его понятию, значит “уразумевать” смысл событий, давать им разумную связь и стройный вид, не ограничиваясь переписыванием документов.
Очертить в немногих главах, представить в сжатом виде исторические явления можно только тогда, считал он, когда мы изучили их подробности, когда мы владеем “большим запасом фактов”. Н. И. Костомаров признавал поступательное развитие человеческого общества и отрицательно относился к мнению о возможности поворота вспять хода исторической жизни.
Но при этом ученый глубоко ошибался, с утверждая, что дело истории — исследовать причины частных явлений, а не причину причин.
Он также отвергал теорию, согласно которой следует признавать в истории лучшим все, что случилось позже, но то, что уже свершилось, считал необходимым рассматривать, “как совершенное”.Отсюда, не обольщаясь отменой крепостного права в России, Н. И. Костомаров все же усматривал в этом событии новые зачатки в ее истории.
Следовательно, костомаровская схема истории России построенная на теории борьбы двух начал (удельно-вечевого и единодержавного), не исключала своего продолжения.
Из современных ему историков Н. И. Костомаров выделял С. М. Соловьева как представителя государственного направления.
Он подчеркивал его заслуги в установлении связей между новым временем и давно прошедшим.
Ученый отметил вклад в русскую историю К. С. Аксакова, обратив внимание на “насильственное осветление” славянофилами старины. (6)
Н. И. Костомаров был религиозен, но, несмотря на это, понимал, что “религия, в вульгарном смысле, нисходила до ханжества или бессмысленной приверженности к символической букве” и в форме церкви освящала законность всех условий общественного и политического быта, в которых виделись темные стороны.
Безосновательными порой для того времени было обвинения Н. И. Костомарова в сепаратизме, которые сам он находил несообразными и несправедливыми.
В 1862 г.
Н. И. Костомаров взялся за издание научно-популярных книг для народа, в чем был поддержал Н.Г.Чернышевским.
Он настойчиво обосновывал и в прессе полезность издания такой литературы.
Данное предприятие материально поддержали М. Лазаревский, Ф.Метлинский и многие другие, но вышедший в 1863 г.
Циркуляр министра внутренних дел Валуева, запрещавший издание литературы на украинском языке, вынудил его прекратить начатое дело.
После 1847 года Н. И. Костомаров постоянно находился под наблюдением тайной полиции.
Основной костомаровской концепцией истории являлось признание у всех народов “федеративных начал”, из которых должна была сложиться федерация.
Поэтому он придавал большое значение изучению “удельно-вечевого мира” и видел в этом “важнейшую подмогу для уразумения настоящего”, более того — для “практических целей и в настоящем, и в будущем”. (7)
С классовой точки зрения костомаровская федералистическая концепция идейно обосновывала борьбу за буржуазную республику или федерацию таких республик.
Н. И. Костомаров рассматривал Древнюю Русь не как федерацию, сложившуюся в политическое государство, а с наличием “федеративных начал”, из которых могла бы при определенных условиях сложиться федерация.
Можно ли ручаться, замечал ученый, за совершенную прочность и незыблемую крепость новейших таких федераций, на которые указывают в опровержение нам, когда мы прилагаем этот термин к русской истории “удельно-вечевого уклада”, В воспоминаниях о Н. И. Костомарове довольно часто встречаем замечания по поводу того, что чем крупнее, импозантнее были события и явления конца 70-х — начала 80-х годов, тем упорнее он углублялся в изучение исторического прошлого, полагая, что, “не уразумев настоящим образом этого прошлого, нельзя уразуметь и настоящего”.(8)
В работе Костомарова Н.И. Русская история в жизнеописании ее главнейших деятелей прослеживается периодизация, основанная на родовом признаке лиц, правящих Россией:
Господство дома Св.
Владимира.: X-XVI столетия
Господство дома Романовых до вступления на престол Екатерины II. XVII столетие
Господство дома Романовых до вступления на престол Екатерины II II Глава
С.М.Соловьёв о казачестве и его роли в истории страны

Казачество является очень сложным звеном русской истории, подобных элементов не было ни в одном другом государстве мира, только за исключением морских пиратов, но это очень слабая аналогия.
Существует невероятное количество гипотез, объясняющие происхождение казачества, их можно рассортировать от научно приемлемых, абсолютно фантастических, не выдерживающих никакой критики.
Большинство этих теорий стало появляться в период XXвека, когда накопилось большое количество бесспорных и в то же время спорных источников, могущих дать исследователю самые разные ответы на его вопросы.
В рассматриваемый нами период не были широко распространены археологические раскопки, и очень многие процессы могли быть объяснены учеными только на свой страх и риск, с помощью логики, поскольку в то время историческая наука не располагала такими возможностями, как сегодня.
Наиболее авторитетный историк XIX века С.М.Соловьев, объясняет появление казачества на русских границах следующим образом.
В XV-XVI вв. известия о казаках становятся все чаще и чаще в обеих половинах Руси.
Одним из господствующих явлений древней русской жизни была колонизация - постепенное население пустынных пространств Восточной Европы и потом Северной Азии.
Усевшаяся часть народонаселения, предавшаяся постоянному труду земледельческому, выделяет из себя людей, которых характер и разные другие обстоятельства заставляют выходить из общества и стремиться в новые, незанятые страны.
Эти люди составляют самую отважную, самую воинственную часть народонаселения.
В истории колонизации они имеют великое значение как проводники колонизации, пролагатели путей к новым селищам.
Отвага поддерживается в них жизнью в степи, где он предоставлен своим собственным силам, должен постоянно стоять настороже.
Отсюда эти люди должны соединяться в братства, общины, для которых война служит главным занятием.
Так границы государства населялись казаками. Это были люди нетяглые и неписьменные, не имеющие собственной земли и кормившиеся работой на чужих землях.
Многие из них не хотели жить на чужих землях и предпочитали вести воинственную, опасную, но более привольную, разгульную жизнь в степи на границах и за границами государства.
Т.к. границы Руси были открыты со всех сторон, то существование казаков было естественно и необходимо.
Казаки находились в большей или меньшей зависимости от государства, более или менее подчинялись его распоряжениям.
В наших летописях, прежде всего, являются известия о казаках рязанских: юго-восточная украйна более других стран подвергалась нападениям степных орд.
В княжение Василия Иоанновича Московское государство использовало казаков в сношениях с застепными народами - крымцами, турками.
На границах литовских в княжение Василия упоминаются казаки смоленские.
Не могли не явиться они на степной украйне Западной Руси, украйне днепровской.
Здесь много разноименных народов, полукочевых, полуоседлых, с воинственным характером, признающих власть князей русских (торков, берендеев, коуев, турпеев).
Эти народы составили зерно малороссийского казачества.
Без сомнения, казачество не имело внутренней организации, подобной государству, но у него были свои лидеры, и возможности консолидации в случае грозящей опасности.
В контексте событий русско-украинской истории в данной работе, необходимо рассматривать национально-освободительное движение на Украине, широко развернувшееся в середине XVII века.
Обращаясь к теме казачества, можно сказать словами Соловьева, следующее, оба государства Восточной Европы:

Московское и Польское единовременно должны были начать неприязненные отношения к усилившимся на украйнах их козакам, которые вели себя одинаково, как на востоке, так и на западе.
Величая себя сберегателями государств, они не ограничивались нисколько пограничною стражею, но, по своему хищническому характеру, которого они не скрывали, объявляя, что если им не нападать на соседей, то жить нечем - по этому характеру своему, козаки нападали на соседей и тогда, когда государству это было вредно, нападали морем на турецкие владения и вовлекали оба государства, и особенно Польское, в опасную вражду с Турциею.
Понятно, что Польша должна была всеми силами хлопотать о том, чтоб отнять у козаков возможность вредить государству.
Козаки по сути своей в Польше были независимы.
Потому Польша хотела их подчинить, но безуспешно.
Козацкий вопрос в Польше был даже проблемой дискуссии в литературе, так в 1618 году известный публицист польский, Пальчовский, признал нужным издать книжку:

О козаках - уничтожить их или нет? (9)Автор дает ответ отрицательный; по его мнению, истребить козаков бесчестно, бесполезно и невозможно.
Бесчестно: ибо это значит исполнить требование неприятеля турка, истребить христиан, тогда как Украйна при дворах европейских считается единственною оградою христианства.
Бесполезно: если не будем иметь соседями козаков, то будем иметь соседями турок и татар: что лучше? Невозможно: еще при короле Стефане хотели истребить козаков, да отложили намерение за невозможностью, а тогда козаков было гораздо меньше, чем теперь.
Но этот прогноз, не означал отсутствия конфликтов с казаками.
В Москве отношение к козакам было двуликое.
С одной стороны, московским царям было выгодно иметь защитную полосу из вольных людей, которые были готовы предупредить и защитить Россию от внезапного нападения, и в то же время сложно было планировать долговременные отношения с южными соседями, потому что казаки очень часто предпринимали самостоятельные военные походы.
Непосредственно в украинской истории казачество проявило себя под предводительсвом Богдана Хмельницкого.
Он сам был казак видный во всех отношениях: храбрый, ловкий, деятельный, грамотный.
Зная желания поляков лишить казаков самостоятельности, в марте 1648 года, он пошел на сговор с крымцами, чтоб в союзе с ними воевать против поляков.
Казаки начали войну против поляков.
У желтых вод и Корсуни , весной 1648 года Б.Хмельницкий одержал две крупные победы.
После этого Б.Хмельницкий начал двойную дипломатию - стал выдвигать польскому королю требования, при исполнении которых козаки перейдут обратно обратно в мир.
В то же время шли предложения русскому царю – объединиться, чтобы вести войну против поляк и царствовать над ними.
Не добившись никаких результатов, сражение было продолжено.
В результате переговоров в Киеве между Хмельницким и представителями поляков, были сформулированы следующие цели ведения борьбы против Польши Выбью из польской неволи народ русский весь.
Сперва воевал я за свою обиду, теперь стану воевать за веру православную нашу.
Вся чернь, которая ее держится, по Люблин, по Краков, поможет мне в этом, и я чернь не выдам, чтоб вы, задавивши крестьянство, и на козаков не ударили. (10) Таким образом, казацкая борьба за свободу приобрела более широкий смысл, чем прежде.
Теперь казачество начинало сражаться не только за себя, а за права христианского православного населения.
Таким образом, казацкое движение под руководством Хмельницкого приобрело общеукраинский характер.
Но Б.Хмельницкий не представляется Соловьевым как независимый руководитель.
Он лидер, но в рамках тех казачьих интересов, отклонись он от них и казачество отвернулось бы от него.
Одним из этапов борьбы был Зборовский мирный договор: хан взял с короля обязательство прислать в Крым единовременно 200000 злотых и потом присылать ежегодно по 90000, а для своего союзника Хмельницкого выговорил следующие условия:

1) Число Войска Запорожского будет простираться до 40000 человек и составление списков поручается гетману;

2) Чигирин с округом должен всегда находиться во владении гетмана запорожского. 3) Прощение козакам и шляхте, которая соединилась с козаками. 4) В тех местах, где будут жить реестровые козаки, коронные войска не могут занимать квартир. 5) В тех местах, где будут находиться козацкие полки, жиды не будут терпимы. 6) Об унии, о церквах и имениях их будет сделано постановление на будущем сейме; король позволяет, чтоб киевский митрополит заседал в сенате. 7) Все должности и чины в воеводствах Киевском, Черниговском и Брацлавском король обещает раздавать только тамошней шляхте греческой веры. 8) Иезуиты не могут находиться в Киеве и в других городах, где есть школы русские, которые все должны оставаться в целости.
Таким образом, это этот мирный договор был введен в действие, но на деле это было ничем иным как хрупким перемирием, потому, что этот договор неустраивал ни одну из сторон.
В Москве внимательно следили за развитием событий.
Там беспокоились за союз Хмельницкого с крымским ханом, поскольку таким образом он впадал в зависимость от врага России.
И если б он решил пойти на Русь, то что б оставалось Хмельницкому? Все обстоятельства клонились к тому, чтоб заставить Хмельницкого хитрить со всеми, давать всем обещания, не становя ни с кем ничего решительного, выжидать, обращать все внимание на сцепление случайностей и, глядя тревожно на все стороны, пробираться между препятствиями, которые судьба громоздила на его дороге.
Хмельницкий знал, что Зборовский мир ненадежен; не верил хану, у которого, как атамана разбойничьей шайки, не могло быть ни с кем постоянных союзов и постоянной вражды: не имея возможности после Зборовского мира опустошать польские владения, он звал короля и Хмельницкого на московские украйны, но Богдан в угоду варвару не думал разрывать с Москвою, на которую народный инстинкт указывал как на единственное прибежище и раздражать которую было бы безрассудно, ибо ничем другим Хмельницкий не мог так угодить Польше, как поссорившись с Москвою.
Но Москва не могла действовать решительно, Москва также выжидала
С своей стороны Польша хлопотала о том, чтоб поссорить Москву с Хмельницким, но это не удалось.
В феврале 1651 года война вновь началась.
Дальнейшие события привели к поражению Хмельницкого под Белой Церковью, итогом был мир, лишивший казаков прежних достижений.
Несмотря на то, что Хмельницкий считал свое воинством вцелом достаточным для борьбы с Польшей, но в длительном плане никакого другого союзника кроме Москвы не было.
После происшествия некоторого времени и анализа ситуации Москва решилась оказать поддержку украинским козакам. 1 октября 1653 года Земский собор принял решение удовлетворить просьбу Запорожского войска и его гетмана и принять казаков под высокую руку московского царя. 8 января 1654 года в Переяславле состоялась тайная рада(собрание) казацкой старшины, подтвердившая намерение Запорожского войска перейти в подданство России.
Таким образом, были улажены все проблемы мешавшие двум сторонам объединиться, осталось только произвести этот процесс.
По мнению Соловьева, - казачество это основной движущий элемент процесса, который повлек существенные перемены в балансе сил в Восточной Европе.
Московскими царями казачество как правило рассматривалось исключительно как дружественный элемент, но оно в то же время и вызывало опаску своей непредсказуемостью, потому что отсутствие полной подчиненности, удаленность казачества от командных центров, давало ему значительную свободу, последствия которой предсказать было невозможно.
Поэтому основным лейтмотивом действия русского правительства в отношении казаков было исключительно осторожность и ожидание создания такой ситуации, в которой казаки уже не смогут действовать по другому, кроме как необходимо Москве.
Соловьев С.М. к казачьему восстанию С. Разина подходит чрезвычайно основательно.
Рассматривает проблему без частностей и в комплексе.
Показывая очень четко и ясно причины приведшие к восстанию.
Рост казацкого населения шел не прекращаясь, а известные пути обогащения козаков постепенно закрывались.
Возникала сложность в казачьей среде – как жить дальше?
Крымцы загородили дорогу в море и нападали на козаков.
Азовское, Черное море заперты; чем же жить козакам, чтобы не прерывать своей вольницы и независимости от государства московского?
Оставался один способ: переброситься на Волгу и ею выплыть в Каспийское море, погромить тамошние бусурманские берега.
Но это не так было легко сделать.
Прежде из Дону можно было выходить в море:

Дон был в козацких руках, но устье Волги в руках у государства: оно не пустит козаков! И вот сначала образуются небольшие разбойничьи шайки на Волге; государство преследует их; отталкиваемые от выхода в море, они естественно опрокидываются внутрь государства, ищут здесь себе союзников в низших слоях народонаселения.
Сперва это движение произошло в малых размерах; но потом, найдя способного вождя, образуется огромная шайка, прорывается в Каспийское море, громит бусурманские берега, возвращается с богатыми зипунами; но как возвратиться на Дон?- ведь государство не пропускает; надобно мнимою покорностию вымолить пропуск, обязавшись не ходить вторично на море; и действительно, как идти вторично? опять государство не пропустит, опять надобно будет пробиваться силою; удастся пробиться, удастся погромить бусурманские суда и берега; но как опять возвратиться? государства уже нельзя будет обмануть во второй раз, оно возьмет свои меры.
Лишенная таким образом надежды гулять по Каспийскому морю, огромная шайка опрокидывается внутрь государства в надежде воспользоваться его неприготовленностью и поднять низшие слои народонаселения на высшие.
Таков смысл явления, известного в нашей истории под именем бунта Степана Разина.

III Глава
Н.И.Костомаров об историческом значении казачества для России и Украины

В своей работе Русская история в жизнеописании ее главнейших деятелей, Н.И.Костомаров приходит к выводу, что слой казачества в России зародился следующим путем.
В старинной Руси мирские люди, по отношению к государству, делились на служилых и неслужилых.
Первые обязаны были государству службой воинской или гражданской (приказной).
Вторые - платежом налогов и отправлением повинностей: обязанности этого рода назывались тяглом; исполнявшие их "тянули", были "тяглые" люди.
Ответственность перед правительством возлагалась не отдельно на хозяев, а на целые общины, которые уже сами у себя делали распределения: сколько какой из членов общины должен был участвовать в исполнении обязательств целой общины перед правительством.
В семьях были лица, не входившие в тягло; они могли со временем быть записаны в тягло и получать особые выти: до тех же пор они были нетяглые или гулящие люди.
Эти нетяглые люди имели право переселяться, наниматься, поступать в холопы, закладываться, верстаться в служилые люди и вообще располагать собою, как угодно.
В грамотах о населении новых жилых местностей обыкновенно дозволялось набирать таких гулящих людей.
В XVI веке из этих гулящих людей начал образовываться класс, принявший название "казаков". В половине этого столетия мы видим появление казаков в разных краях русского мира, противоположных по местоположению и принадлежащих разным государствам.
Таким образом, мы видим казаков в украинских староствах Великого княжества Литовского на берегах Днепра, сначала в звании промышленников, ходивших на пороги ловить рыбу, потом в звании военных людей, составлявших дружины Дашковича и Димитрия Вишневецкого, потом - организованных литовским правительством в виде военного сословия под особой командой и в то же время самовольно основавших за днепровскими порогами вольное военное братство, под названием Запорожской Сечи.
То же явление мы встречаем в восточной Руси.
Казаки являются и на отдаленном севере, и на юге.
На севере, в странах, прилегавших к морю, жители начинают делиться на тяглых, бобылей и казаков.
Тяглые были хозяева, владевшие вытями, приносившими доход, с которого они вносили в казну налоги.
Бобыли -бедные люди, бывшие не в состоянии держать целой выти и владевшие только дворами, с которых вносили небольшой налог.
Казаками же назывались люди совершенно бездомные, не имевшие постоянного места жительства и переходившие по найму от одного хозяина к другому, из одного села в другое.
На юге казаки имели другое значение; тут они были люди военные, подобные тем, которые появились в днепровских странах.
Различие это понятно.
На севере, где все было спокойно, гулящие нетяглые люди могли заниматься мирными промыслами, шатаясь с места на место; на юге, где беспрестанно можно было ожидать татарских набегов, подобные гулящие люди должны были ходить с оружием и приучиться к воинскому образу жизни.
По разрушении Золотой Орды и по раздроблении ее на множество кочевых орд, привольные степи Дона представляли приманку для русских людей; удалые головы, не только не боявшиеся опасностей, но находившие в них особую прелесть жизни, стали удаляться туда, селились и образовали воинское братство, подобное тому, которое явилось на Днепре под именем Запорожской Сечи.
Должно думать даже, что последняя имела большое влияние на образование подобного же братства на Дону, как показывает одинаковость устройства запорожских и донских казаков во многих чертах.
Так, мы видим и там и здесь одни и те же названия выборных начальников: атаманов, есаулов, одинакое управление, суд, казну, строгое товарищество.
У тех и других ощутительно - стремление удержать свою корпоративность против государственной власти, но вместе с тем и готовность служить государству с сохранением своей вольности.
Московское правительство вскоре само завело казаков в своих южных городах, в смысле особого военного сословия.
Таким образом, образовалось два рода военных казаков: одни, в большей зависимости от правительства, стали населять южные города и уже перестали быть бездомными, гулящими людьми, а получали земли, не платя за них налогов, но обязываясь отбывать воинскую службу и поступая в этом отношении в разряд служилого сословия.
С казацкой службой, в отличие от службы других разрядов служилых людей, соединялось понятие о легкости и удобоподвижности; особенным занятием казаков было держать караулы, провожать послов и гонцов, проведывать о неприятеле, нападать на него врасплох, переносить вести из одного города в другой и исполнять разные поручения, требующие скорости.
Но, кроме этих казаков, на дальнем юге продолжали умножаться казаки в смысле самостоятельного братства вольных военных людей, которые управлялись сами собою, считали себя независимыми, и если изъявляли готовность служить царю, то как бы добровольно.
Такие казаки распространялись не только на Дону, но и на Волге; оказывая иногда услуги правительству, они уже в это время заявляли себя к нему неприязненно: вопреки царскому запрещению вели войны с соседями, нападали на царских посланцев, грабили царские товары и купцов и давали у себя приют опальным и беглым.
Самое раннее начало казачества для нас теряется в истории.
Вероятно, однако, что это название возникло на юге при столкновении с татарами.
Слово "казак" чисто татарское и означало сперва вольного бездомного бродягу, а потом низший род воинов, набранных из таких бродяг.
На юге Руси, как литовской, так и московской, прежде появления русских казаков существовали казаки татарские, в том же значении вольных бродячих удальцов.
Если в глазах правительства казачество получало значение военного сословия, то в глазах народа слово "казак" долго имело более широкий смысл.
Оно соединялось вообще со стремлением уйти от тягла, от подчинения власти, от государственного и общественного гнета, вообще от того строя жизни, который господствовал в тогдашнем быту.
Издавна в характере русского народа образовалось такое качество, что если русский человек был недоволен средою, в которой жил, то не собирал своих сил для противодействия, а бежал, искал себе нового отечества.
Это качество и было причиной громадной колонизации русского племени.
В древние времена, когда существовали отдельные земли и княжения, русские переходили из одного в другое или заходили на новые, не населенные прежде места; так населялся отдаленный север и северо-восток:

Вятка, Пермь, Вологда и пр.
Монастыри, как мы уже говорили, были одним из важных двигателей такой колонизации.
Гулящие люди, не поступившие в тягло, искали заранее возможности избавиться от него на будущее время, за ними - и записанные в тягло покидали свои выти или жребии и также разбегались.
В писцовых книгах то и дело, что встречаются пустые дворы в посадах и селах.
От этих побегов остававшимся на месте делалось еще тяжелее, так как оставшиеся должны были нести повинности и забежавших.
Более смелые и удалые стремились вырваться совсем из прежней общественной среды и убежать туда, где им приходилось или пользоваться большими льготами, как например в казаки "украинных" (южных) московских городов, или туда, где уже не было для них никаких государственных повинностей: таким притоном были степи.
Там образовалось вольное казачество.
Но казак, по народному понятию, был не только тот, кто шел на Дон или в Сечь и поступал в военное братство, для всех открытое: всякий удалец, который искал воли, не хотел подчиняться власти и тягостям, всякий шатавшийся беглец был в народном смысле казак.
0т этого собирались разбойничьи шайки и называли себя казаками, а предводителей своих атаманами, да и само правительство называло их казаками, только "воровскими". В глазах народа не было строгой черты между теми и другими.
Казачество стало характеристическим явлением народной русской жизни того времени.
Это было народное противодействие тому государственному строю, который удовлетворял далеко не всем народным чувствам, идеалам и потребностям.
Народ русский, выбиваясь из государственных рамок, искал в казачестве нового, иного общественного строя.
Появление казачества порождало раздвоение в русской общественной жизни.
Одна часть стояла за государство и вместе с ним за земство, хотя и подавляемое государством.
Другая -становилась враждебно к государству и стремилась положить своеобразные зачатки иного земства.
Идеалом казачества была полная личная свобода, нестесняемое землевладение, выборное управление и самосуд, полное равенство членов общины, пренебрежение ко всяким преимуществам происхождения и взаимная защита против внешних врагов.
Этот идеал ясно выказывается в истории малорусского казачества в ту эпоху, когда оно уже успело разлиться на целый народ.
Но казаки, несмотря на все это, были русские люди, связанные верой и народностью с тем обществом, из которого вырывались: государству всегда оставалась возможность с ними сойтись, и если не сразу подчинить их, то до известной степени войти с ними в сделку, дать уступки и, по возможности, обратить их силы в свою пользу.
Иначе говоря, Костомаров не отрицает своеволия казачества, но подчеркивая, что они кровь от крови русского народа, то и не могут быть никем иным кроме как союзниками и помощниками Москве, не исключения некоторых своевольных проделок, обусловленных дальностью территории и собственным нравом.
Факт принадлежности к казачеству сам по себе отделял отдельного человека от других, к нему не принадлежащих.
Говоря о казачестве на Украине, то оно еще в противовес польско-католической религии пыталось сохранить свое славянское православие и это был дополнительный защитный рубеж к ополячиванию.
Положение землевладельцев в Польше был абсолютно бесправным и в то же время неисправимым.
Чтобы подчинить себе казаков, было решено это сделать силой, и бесчинства и жестокости возмутили казаков.
И у бывших прежде аморфных народных масс стала проявляться самоорганизация, цели и задачи, которые они ей преследовали.
Поляки пытались контролировать этот процесс, выставляя в качестве руководства казаками своих шляхтичей.
В то же время Польша стала склоняться на сторону Венецией с тем, чтобы начать вместе с ней войну против Турции.
Б.Хмельницкий, бывший в то время значимой фигурой в среде казачества, решил воспользоваться ситуацией и выехал на аудиенцию к крымскому хану.
Тот видя, что нападение на Турцию и на Крым в частности неизбежно, решил не медлить и предупредить эту перспективу, действуя совместно с казаками.
Объединившись внутри себя, казаки приступили к активным действиям.
Первой их победой была победа под Корсунью.
Корсунская победа была чрезвычайно важным, еще небывалым в своем роде событием; русскому народу как бы разом открылись глаза: он увидал и понял, что его поработители не так могучи и непобедимы; панская гордыня пала под дружными ударами рабов, решившихся наконец сбросить с себя ярмо неволи.
В дальнейших описаниях Н.И.Костомаров, представляет Хмельницкого цельной и самодостаточной фигурой, в своих действиях он не опирается на казаков, а казаки подчиняются ему.
Б.Хмельницкий предстает перед читателем, скорее не как воин а как талантливый организатор, чиновник и даже махинатор.
Гораздо большая часть сочинения Костомарова уделяется закулисной борьбе, она предстает перед читателем во всей своей красоте и объеме того времени.
В то же время он не забывает объяснять крутые повороты в отношениях действующих лиц с помощью дословно сохранившихся с помощью современников разговоров.
Данные два типа повествования очень колоритно вписываются в общий стиль работы.
На мой взгляд Костомаров, более четко и ярко освещает русскую историю.
Причиной этого является взгляд на происходившие события с высоты птичьего полета, и небольшое отвлечение на частности.
Особым фактом четкости работы, необходимо признать относительно небольшой объем материала, предлагаемого историком к прочтению.
Теперь рассмотрим взгляды Костомарова на роль казачества в разинском восстании.
Человек, решивший организовать восстание – был Степан Разин.
Без сомнения, обладавший харизмой.
Он являлся организатором и руководителем восстания.
В своем описании Костомаров не дает никаких сведений о наличии у него в этом деле конкурентов.
Основная часть повествования у Костомарова про восстание Степана Разина уделяется хронологии и развертыванию событий в целом.
Автор мало вдается в существенное объяснение причин этого событий.
В начале восстания было задействовано около 2000 человек.
Основную массу восставших составляли казаки, являвшимися таковыми длительное время, они являлись ядром войска.
В то же время не обошлось без присоединившихся добровольно стрельцов, ссыльных, которые искали другой участи.
Безусловно без казаков подобного восстания никогда б не произошло.
Оно показатель вольности, желания казаков оставаться вольницей вопреки законам развития государственности.

IV Глава
Общее и различное в оценках исторической роли казачества С.М. Соловьевым и Н.И.Костомаровым
В работах двух российских историков, классиков российской исторической науки, без сомнения находятся общие сходства и различия.
И неудивительно, ведь они представители разных исторических школ и народов.
Так в плане возникновения казачества Соловьев лишь в общих чертах объяснял появление свободного слоя людей, в то время как Костомаров, показал гораздо больше, он объяснил возникновение и пополнение слоя казачества, особенностями русской экономической системы того времени, существовавшей на налогообложении общины, а не отдельных персон, в то же время не упуская извечного желания русского человека жить вольно и независимо, свободною жизнью.
В то же время, его точка зрения совпадает с Соловьевым в том, что Костомаров не отрицает своеволия казачества, но подчеркивая, что они кровь от крови русского народа, то и не могут быть никем иным кроме как союзниками и помощниками Москве, не исключения некоторых своевольных проделок, обусловленных дальностью территории и собственным нравом.
Б.Хмельницкий, лидер казачьего освободительного движения не представляется Соловьевым как независимый руководитель.
Он лидер, но в рамках тех казачьих интересов, отклонись он от них и казачество отвернулось бы от него.
По мнению Соловьева, - казачество это основной движущий элемент процесса, который повлек существенные перемены в балансе сил в Восточной Европе.
Московскими царями казачество как правило рассматривалось исключительно как дружественный элемент, но оно в то же время и вызывало опаску своей непредсказуемостью, потому что отсутствие полной подчиненности, удаленность казачества от командных центров, давало ему значительную свободу, последствия которой предсказать было невозможно.
Поэтому основным лейтмотивом действия русского правительства в отношении казаков было исключительно осторожность и ожидание создания такой ситуации, в которой казаки уже не смогут действовать по другому, кроме как необходимо Москве.
Н.И.Костомаров, представляет Хмельницкого цельной и самодостаточной фигурой, в своих действиях он не опирается на казаков, а казаки подчиняются ему.
В работе Н.И.Костомарова, Б.Хмельницкий предстает перед читателем, скорее не как воин, а как талантливый организатор, чиновник и даже махинатор.
Гораздо большая часть сочинения Костомарова уделяется закулисной и дипломатической борьбе, в то время как у Соловьева она показана глазами третьих лиц и читателю самому приходится собирать в одно изречения разных лиц и пытаться анализировать их, она предстает перед читателем во всей своей красоте и объеме того времени.
В то же время он не забывает объяснять крутые повороты в отношениях действующих лиц с помощью дословно сохранившихся с помощью современников разговоров.
Данные два типа повествования очень колоритно вписываются в общий стиль работы.
В то время как у Соловьева немного преобладает в работе не общее развитие событий, а частные действия лиц.
На мой взгляд, Костомаров, более четко и ярко освещает русскую историю.
Причиной этого является взгляд на происходившие события с высоты птичьего полета, и небольшое отвлечение на частности.
Особым фактом четкости работы, необходимо признать относительно небольшой объем материала, предлагаемого историком к прочтению, относительно монументального труда Соловьева, прочесть осмыслить который требуется значительно большее время.
Соловьев С.М. к казачьему восстанию С. Разина подходит чрезвычайно основательно.
Рассматривает проблему без частностей и в комплексе.
Показывая очень четко и ясно причины приведшие к восстанию.
Рост казацкого населения шел не прекращаясь, а известные пути обогащения козаков постепенно закрывались.
Возникала сложность в казачьей среде – как жить дальше? Историк представляет С.Разина всего лишь вождем восстания, которое должно быть неизбежно, потому что общие принципы вольного существования казачества не совпадали с той ситуацией которая сложилась.
А в тех условиях, что принципы действия казаков не изменились, а общая ситуация с маршрутными путями не в их пользу – вариант силового решения вопроса наверное был единственным.
Теперь рассмотрим взгляды Костомарова на роль казачества в разинском восстании.
Человек, решивший организовать восстание – был Степан Разин.
Без сомнения, обладавший харизмой.
Он являлся организатором и руководителем восстания.
В своем описании Костомаров не дает никаких сведений о наличии у него в этом деле конкурентов.
Основная часть повествования у Костомарова про восстание Степана Разина уделяется хронологии и развертыванию событий в целом.
Автор мало вдается в существенное объяснение причин.
В начале восстания было задействовано около 2000 человек.
Основную массу восставших составляли казаки, являвшимися таковыми длительное время, они являлись ядром войска.
В то же время не обошлось без присоединившихся добровольно стрельцов, ссыльных, которые искали другой участи.
Безусловно без казаков подобного восстания никогда б не произошло.
Оно показатель вольности, желания казаков оставаться вольницей вопреки законам развития государственности.

Заключение

Несмотря на некоторые расхождения во взглядах на русскую историю, оба историка, все же имеют общие взгляды на исторический процесс.
В данном случае расхождение во взглядах не является нарушением исследования хода истории российского государства, а объясняется разным подходом и точками зрения, которые имелись у двух разных представителей исторических школ.
Разные и несовпадающие точки зрения у разных историков на ход исторического процесса, не всегда, в какой-то степени, косность понимания этого процесса, а разносторонний взгляд на одни и те же вещи, помогающий потомкам более разносторонне понять, то , что хотели донести нам наши предшественники, и собрать воедино все детали для более цельного и полного освещения исторической картины событий. Список литературы

Агафонов А.И. История Дона эпохи феодализма в современной советской исторической литературе //Известия Северо-Кавказского центра высшей школы.
Общественные науки. 1990. № 3.
Агафонов А.И. История Донского края XVI- первая половина XIX веков (Исторические источники и их изучение).
Ростов н/Д., 2001
Волынкин Н.М. Предшественники казачества - бродники //Вестник ЛГУ.- 1949.- № 8
Мининков Н.А. Донское казачество на заре своей истории.
Ростов н/Д., 1992.
Мининков Н.А. Донское казачество в эпоху позднего средневековья (до 1671 г.).
Ростов н\Д., 1998.
Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей М.,2006
Соловьев С.М. История России с древнейших времен.
М., 1960-1961
Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России М.,1989
Трут В.П. Явление казачества в истории и культуре России //Дикаревские чтения.
Материалы региональной научно-практической конференции.
Краснодар. 1999.
Пронштейн А.П. Донское казачество эпохи феодализма в советской исторической литературе //Дон и Северный Кавказ в советской исторической литературе.
Ростов н/Д., 1972.
Королев В.Н. К вопросу о славяно-русском населении на Дону в XIII-XVI веках //Северное Причерноморье и Поволжье во взаимоотношениях Запада и Востока в XII-XVI веках.
Ростов н/Д., 1989.
Маркедонов С.М. Казачий круг как политический институт //Политические исследования (Полис).- 1996.- № 1.
Маркедонов С.М. Государевы слуги или бунтари- разрушители? (к вопросу о политических отношениях донского казачества и Российского государства) //Консерватизм и традиционализм на Юге России.- Ростов н/Д. Южнороссийское обозрение. – 2002.- №9.
Н. И. Костомаров в 1817-1860 гг. — Рус.
Старина, 1891
Русское Слово, 1861, №2
Киевская Старина, 1895, №4
Русская Старина, 1891
Голос, 1864

Сноски на литературу

1. Н. И. Костомаров в 1817-1860 гг. — Русская Старина, 1891, “2, с.486

2. Указ.соч с. 487

3. Указ.
Соч с 490

4. Голос, 1864, №62 с.56

5. Указ.
Соч. с. 67

6. Русское Слово, 1861, №2, с. 16.

7. Костомаров Н. И. Собр.
Соч., кн. 1, т. 1, с. 201

8. Киев.
Старина, 1895, №4, с. 30.

9. Соловьев С.М. История России с древнейших времен.
М., 1960. кн.9 с.205

10. Указ.соч с. 217