• Название:

    Да здравствуют наглые сойки!

  • Размер: 0.03 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Да здравствуют наглые сойки!
Живу в деревне.
Вернее, полу-живу в деревне.
Нет: полнедели в деревне, а полнедели – в Екатеринбурге.
Живу (в Каменке) и не живу (в городе) (Живу и не живу.
Может быть, я уже вообще не живу?).
Да, работаю в Екатеринбурге, где умираю от многочисленных работ и забот и – воскресаю здесь, в долине реки Каменка, в том месте, где она впадает в Чусовую.
И так 7 лет.
Мотаюсь на автобусах, рассматриваю лица уткинцев, слободинцев, коуровцев, билимбайцев и первоуралчан.
Гляжу в автобусное окно на лес, на птиц, на облака и думаю: а чё мотаюсь-то? Не пора ли уже плюнуть на Екб. – и осесть в деревне до конца дней своих? Ан нет (получилось – Annette).
Маюсь.
Езжу за стихами в лес, где живу один (так называемые друзья и любимые пооткололись, поотваливались: далеко, да и холодно зимой-то).
Но и не один: с деревьями в саду, с водой в пруду, с птицами.
Кстати, о них.
Сколько ни мастерил я для них всяческие кормушки – боятся, не летят.
На землю, на снег покрошишь хлеба или крупы сыпанешь – летят (и – бегут, особенно хомяки, толстые, рыжие и красивые).
А тут как-то палка полукопченой колбасы завалялась в холодильнике, застарела.
Снял с неё кожуру, проткнул, продел шнурок и привесил к столбику дровяника – пусть синички (известные салоедки) порасклюют эту членообразную колбасятину.
И ничего – клюют.
Иногда по две, по три налетают: облепят сей фаллический символ и ползают по нему – на окно моё оглядываются: смотри, мол, как ловко укорачиваем эту штуку, дербаним её, вкусную и питательную (сервелат какойтовский).
Синицы разные: лесные, московки, обыкновенные – зеленые, серые, черно-белые и голубые-синие.
А вчера, морозным (-37 С) солнечным утром, стою у окна – и вижу, и чуть не падаю: на колбасе, раскрыв крылья радужными веерами, висит башкой (с кулак) вниз серо-розово-сине-нежно-снегирино-голубоватая большая птица.
Птичище.
Клюёт.
Рвёт.
И мечет.
Рассмотрел в бинокль, заглянул в справочник: сойка.
Красавица.
Пушистая, пуховая, что ли? Сойка прекрасная.
Слетит с колбасы, сядет на верстачок, надуется (мороз под сорок) и сидит, важная, глуповато-мудрая, как толстая девочка, и думает о чем-то.
Меня видит, но знает: я за окном, в доме, не опасен.
Когда смотришь на такое чудо, располагающееся в двух метрах от тебя, испытываешь не просто наслаждение, а острое, пронзительное ощущение родства и с сойкой, и с синицами, и со снегом, и с небом.
Сойка – небесно хороша.
Ангел.
Птицы вообще ангелы – и биологически, и мифологически, и исторически, и небесно.
Видеть ангела вживую (вот Довлатов, алкоголик, посмеялся бы над вживую! – Хотя… ангел, алкоголик… Да еще ангина и еще ангиопластика [мои больничные дела]. Да уж, как любил говаривать поэт Олег Дозморов), – значит видеть его глазами – себя.
Здесь и сейчас. – Это чудо.
И поделиться чудом не с кем: домашние (по телефону) в Екб. поохают.
А кому еще? Посылаю SMS молодому поэту, точнее поэтологу, который в течение пяти лет проявлял острый антропологический интерес ко мне как литератору и поэтологический – как стихотворцу (как человек я ему был не интересен: пишу, пашу, Дом писателя спасаю, людям помогаю, – как-то всё это для него неприкольно, что ли).
В SMS описываю сойку, без восторгов бабье-городских, а – твёрдо, точно и, кажется, не совсем неубедительно.
Заметил ещё и то, что сойка синиц распугала.
А может, и не пугала – сами разлетелись перед лесным архангелом.
Ну, думаю, порадую талантливого горожанина, плюнувшего на и предавшего меня в не очень подходящий для меня момент (больницы, операции, то-сё, пятое-десятое).
Думаю, эх! – восхитится он сойкой моей прекрасной.
Нежной и огромной.
Потрясающе красивой и умной.
Чу-дес-ной! Жду.
Надеюсь даже в глубине души на примирение.
Ведь поэзия у нас с ним одна.
И жизнь одна.
И любовь.
И смерть.
И снега эти апокалиптические.
И морозы.
И тёплое текучее сердце Чусовой – под метровым льдом.
И…
Получаю ответное SMS. Вот эти слова:

Да здравствуют наглые сойки!. Хороший социально-офисный ответ.
Будь проклят тот день, когда я встретил тебя, антропоэтолог милый (уточню: он – это она, а то ещё что подумают любители Коляда-театра).
Будь проклят.
И будь благословенна сойка.
Просто сойка.
Просто птица.
Просто птичка – ангел мой.
Ну и стишки, конечно, сочинились (ещё до SMS-ответа любителя борьбы борьбы с борьбой, – стихи, предупреждавшие меня, дурака: не посылай ты ей SMS с сойкой, не посылай!).
Сойка прекрасная смотрит в окно,
сойка лобастая смотрит кино:
я улыбаюсь от боли
в эпизодической роли.
Чищу картошку.
Зачем-то в окно
гляну – и Бог мне покажет кино:
сойку прекрасную, что ли, –
и улыбаюсь от боли.

Вот и всё. Такие дела.