• Название:

    ТОЛЕРАНТНОСТЬ КОНФЕССИЙ А. Дубровский

  • Размер: 0.08 Мб
  • Формат: DOC
Толерантность в межконфессиональных отношениях

Алесь Дубровский
доцент, кандидат филологических наук
г.
Минск, Республика Беларусь

В современном мире наблюдается довольно резкое разделение по вопросу толерантности (терпимости).
С одной стороны, так называемая либеральная секуляризованная культура (хотя это, разумеется, идеологизированный ярлык) представляет толерантность как одну из основных ценностей.
С другой стороны, идеология религиозного фундаментализма шарахается от этого понятия, как от чумы.
Но в том-то и дело, что, рассматривая понятие толерантности в контексте таких полярных идеологий, довольно проблематично ожидать конструктивных выводов, которые могли бы реально помочь как светскому обществу, так и христианской церкви.
К тому же, понятие толерантности в иных случаях размывается и девальвируется, выступая зачастую как синоним безразличия, незаинтересованности, пассивности, эгоистического индивидуализма, всеядности, отсутствия четкой позиции.
Возможно, помочь в решении вопроса смогла бы его детализация, когда в понятии толерантности выделяются разные аспекты и, благодаря этому, само понятие приобретает более четкие очертания.
Здесь мы рассмотрим два таких аспекта – этическую и интеллектуальную составляющие толерантности, причем сделаем это в контексте не абстрактного либерализма, а христианского богословского дискурса, не привязанного, однако, к фундаменталистским идеологемам.
Кроме того, речь пойдет о вполне конкретной толерантности – связанной с межконфессиональными внутрихристианскими отношениями, хотя само понятие толерантности шире.
Что позволяет считать толерантность действительно христианской этической ценностью? Взгляд как на историю христианства, так и на его теперешнее состояние скорее должен убедить нас в том, что эта религия довольно воинственна.
Но несколько иная картина открывается при обращении к Библии.
Казалось бы, различные конфессии возникают внутри христианства уже в постбиблейское время.
Можно ли найти некие принципы решения подобных проблем в самой Библии? Чуть более продвинутые читатели Библии скажут, что уже в первом веке церковь не была столь едина, как принято думать, что некие прототипы конфессий уже существовали и что отношения между ними не всегда были гладкими.
Это правда.
Но сначала нужно выяснить, чем являются межконфессиональные отношения сущностно.
А сущностно они являются отношениями между своими и чужими.
В человеческом обществе деление на своих и чужих играет важную роль.
Человечество разделено – государственными границами (и государственными интересами), культурными различиями и т.д.
Это не воспринимается нами как трагедия.
Более того, деление на своих и чужих в человеческой истории играло и конструктивную роль, а не только деструктивную, хотя последняя более чем очевидна: это войны, вражда, межнациональная ненависть и т.д.
Но в этих драматических перипетиях возникали и крепли нации, государства, культуры.
Впрочем, и толерантность в редких случаях играла ту же роль.
Нация, к которой принадлежит автор этой статьи (белорусы), сформировалась и выжила в ужасающих условиях именно благодаря толерантности как своеобразной национальной идее.
Белорусы жили на пересечении чужих интересов, в эпицентре столкновения различных культур.
Здесь легко можно было оказаться просто раздавленными чужими интересами.
Внутренняя сила белорусской нации сформировалась под своеобразным прикрытием внешней неконфликтности.
Белорусский менталитет предполагает стремление быть собой не за счет других.
И в современной белорусской культуре ничто так не осуждается, как всякие проявления нацизма, экстремизма и т.п.
Для Беларуси не был характерен антисемитизм.
А многоконфессиональность – неотъемлемая черта религиозной ситуации в этой стране.
Прежде всего, это выражается в том, что белорус-католик воспринимается своим соотечественником-православным как такой же белорус, хотя и бытуют пришедшие из давней истории выражения русское Рождество и польское Рождество.
Протестантизм также имеет в Беларуси глубокие корни.
Имена протестантов С. Будного и В. Тяпинского стоят в ряду знаковых имен белорусской культуры рядом с именем восточнославянского первопечатника и переводчика Библии на старобелорусский язык Ф. Скорины, чья фигура воспринимается как принципиально надконфессиональная.
Но обычно в человеческой культуре деление на своих и чужих выражено достаточно резко.
Как эта проблема представлена в Библии? Разумеется, Ветхий Завет не оставляет сомнений в том, что в сознании израильского народа это деление занимало важное место.
Примеров можно приводить много.
Более того, четкое отделение своего от чужого мыслилось как обязательное условие благочестия.
И на фоне этого особенно яркий контраст являет нам Новый Завет.
Проповедь Иисуса Христа звучит в ту эпоху, в той исторической ситуации, когда деление на своих и чужих в еврейской культуре приобрело особую остроту, когда это противостояние имело четко выраженную политическую форму, а в 70-ом году вылилось в катастрофу, которую пророчески предсказал Иисус.
В этой связи надо четко понимать всю революционность и скандальность проповеди Иисуса.
Ведь подставить вторую щеку Он предлагает под удар не своего, а чужого.
То же касается и прохождения поприща, и других всем известных образов.
Современные библеисты, например Н.Т. Райт, совершенно справедливо связывают такую проповедь непротивления с тем пророческим предсказанием, о котором говорилось выше.
Действительно, крах 70-го года– это тот случай, когда чужие интересы раздавили тех, кто попытался насильственным образом им воспротивиться.
Было бы неосмотрительно, однако, попытаться потерять смысл этой непротивленческой проповеди Иисуса в дебрях истории Израиля.
Ведь при внимательном взгляде на Евангелия становится очевидным то, что вся миссия Иисуса была от начала и до конца пропитана той идеей, которую мы сегодня таким скандальным образом осмеливаемся называть толерантностью.
А если перевести это на декларированный выше сущностный язык, то это будет звучать как идея преодоления дихотомии своего и чужого.
Кроме того, эта идея не ограничилась служением Христа – она нашла продолжение в служении апостола язычников Павла.
Подробно остановимся на этой мысли о преодолении.
Никто, вероятно, не будет спорить, что времена Иисуса относятся к той эпохе, когда четкое видение границ и даже стен между людьми, социальными группами, нациями, полами лежало в основе общественного сознания.
Еврей – это всегда еврей, язычник – это всегда язычник.
Мужчина– это всегда мужчина, женщина – это всегда женщина.
Мытарь – это нечестивый человек, фарисей – это праведный человек (и это не вызывало сомнения у обывателя того времени, что легко упустить из виду современному читателю Библии).
Нищий является нищим в наказание за что-то, и богач является богачом в награду за что-то (именно поэтому слова Христа о том, что трудно богатому войти в Царство Божье вызывают такое изумление у слушателей).
И вот появляется Человек, который ведет себя так, как будто все эти границы ничего не значат.
Вокруг Него много женщин, что выглядит скандально, поскольку быть женщиной в данной культуре означает знать свое место, а следование за Учителем – отнюдь не прерогатива женщины.
Иисус провозглашает блаженство нищим и горе богатым.
Он принимает мытаря и обличает фарисея.
Как мы уже видели, Он предлагает, чтобы еврей подчинился язычнику.
А, например, ребенок вообще никаким значимым социальным статусом не обладал, поэтому ученики и не пускали детей к Иисусу, а Он велел пустить их.
Ниже мы еще вернемся к этой теме преодоления границ и разрушения стен на конкретных примерах.
Сейчас же следует попытаться дать определение первому их двух центральных вопросов нашего обсуждения – что такое толерантность в этическом смысле.
Не лишним, однако, будет определить используемое здесь понятие этики.
Зачастую этику путают с моралью.
Сегодня в христианском мире нередко провозглашаются некие одиозные лозунги, весьма далекие от всякой толерантности, именно на основе так называемой христианской морали.
Отличие морали от этики удачно описывает белорусский культуролог и филолог А.Н. Андреев: мораль – это нормативная система на уровне идеологии… <…> Всякая мораль с ее строгими предписаниями и догмами – это проекция определенной идеологии на область межличностных отношений.
Поэтому морали свойственна узость, корпоративность, сословность; во всяком случае, универсальность и мораль – понятия несовместимые (Андреев А.Н. Культурология.
Личность и культура.
Минск, 1998. С. 121).
Этика же – это философия нравственности (в рамках книги А.Н. Андреева четко определено, что идеология и философия – это разные этажи общественного сознания и второй из них гораздо выше первого). …Высшие моральные и высшие нравственные ценности могут не совпадать.
И к высшим культурным ценностям следует отнести ценности этические, а не моральные.
Когда моральные устои простых людей (с неразвитым нравственным сознанием в частности, да и сознанием вообще) принимают за высоконравственный этический кодекс – происходит подмена понятий.
Из таких людей часто получаются образцовые моралисты, фанатично следующие некритически (иррационально-психологически) усвоенным предписаниям. <…> …Нравственный кодекс не может быть сводом правил и канонов; он является способом классификации соответствующих закономерностей.
Нравственный кодекс, если угодно, можно обозначить и как систему принципов, но с одной фундаментально важной оговоркой: эти принципы не порабощают личность, а служат ей. <…> …Бескомпромиссная жесткость морали свидетельствует либо о фанатизме, либо о лицемерии.
И то, и другое унижает личность, а главное – заставляет ее служить морали, а не наоборот (там же, с. 123–124).
То, что является подлинно этичным, может выглядеть как нечто аморальное.
Описанное выше поведение Иисуса воистину было аморальным для окружавших Его моралистов.
И наоборот – жесткое следование морали может быть этическим преступлением.
Именно непонимание всех этих вещей является одной из вопиющих проблем фундаментализма.
Мы говорим о толерантности в межконфессиональных отношениях, хотя, как уже мог заметить читатель, тема явно не может оставаться в этих узких рамках.
Тем не менее, как нам кажется, в межконфессиональной толерантности дело обстоит следующим образом.
Если посмотреть на христианский мир, можно увидеть, что различные конфессии на деле относятся друг к другу весьма натянуто и каждая считает себя самой правильной.
Это так привычно, что считается нормой.
Между тем, это не норма, а самый настоящий позор для христианства.
Наша толерантность обычно – это в лучшем случае покровительственный взгляд сверху вниз: понимая свое превосходство, мы, тем не менее, иногда заставляем себя смотреть на представителей других конфессий с выражением натянутого долготерпения на лице.
Иными словами, хоть вы и не знаете подлинной истины, но, так и быть, будем вас любить христианской любовью.
Рискнем предложить кардинально иное этическое понимание толерантности.
Вот две цитаты из Священного Писания.
Ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, но по смиренномудрию почитайте один другого высшим себя (Флп 2:

3).
Эту фразу мы привели ради слов о почитании другого высшим себя.
Однако отметим и тему смиренномудрия.
Смиренномудрие – это смирение.
Никто не будет спорить с тем, что смирение является одной из фундаментальных христианских добродетелей.
Но толкуется оно зачастую абсолютно неадекватно.
Например, иногда по умолчанию предполагается, что смирение – это отказ от самостоятельности в мышлении и чуть ли не интеллектуальное самоубийство.
На самом же деле, в противоположность взгляду сверху вниз, смирение (равно как и толерантность!) – это взгляд снизу вверх.
Вот и вторая цитата: …кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом (Мк 10:

43-44).
Здесь мы видим ту же идею взгляда снизу вверх.
Сразу попытаемся ответить на вполне рациональный вопрос (эти вопросы действительно нужно задавать): а зачем смотреть снизу вверх? Думается, что это необходимое условие роста.
Глядя сверху вниз – не вырастешь.
Другое дело, нам возразят, что конфесии либо не нуждаются в росте (если это наша, единственная и непогрешимая конфессия), либо им рост вообще не свойствен (если это все остальные конфессии).
Зададут также и следующий вопрос:

А если действительно наша конфессия самая лучшая и мы не можем усмотреть в других конфессиях ничего такого, что позволило бы нам смотреть на них снизу вверх?
Здесь нужно учитывать следующее.
Спаситель наш Иисус Христос имеет богочеловеческую природу.
Но многие христиане почему-то полагают, что Церковь имеет природу исключительно божественную.
Церкви приписывается некая непогрешимость и прочие мистические качества.
Церковь, таким образом, оказывается выше Христа.
Но ведь в реальности Церковь имеет природу небесно-земную.
И Церковь состоит из конфессий, которые в свою очередь состоят из церквей (со строчной буквы).
Надо раз и навсегда понять относительность наших земных религиозных структур.
Более того, надо бояться греха идолопоклонства по отношению к этим структурам.
Если относиться к Церкви и церквам трезво, то станет очевидно, что церквам действительно есть чему друг у друга поучиться.
Церковь (с прописной буквы) существует только в многообразии церквей.
Каждая конфессия исторически обусловлена и ограничена.
Изучение истории христианства поможет нам дорасти до понимания той истины, что нет и не может быть никакой совершенной и абсолютной конфессии, а существующие в умах некоторых христиан многоступенчатые иерархические таблицы, демонстрирующие якобы расстановку различных конфессий по превосходству друг перед другом, в реальной жизни имеют мало смысла.
Но все это звучит даже довольно привычно для многих протестантов (не для всех!), а вот для православных или католиков само вышеприведенное рассуждение абсолютно неприемлемо.
Мы не будем здесь углубляться далее в доказательство самого нашего рассуждения, а вместо этого подойдем более прагматично к проблеме: что мне делать, если действительно я верю в то, что только моя конфессия является адекватным выразителем и представителем христианства? Может быть, в этом случае толерантность не для меня? Ведь сразу возникает искушение обе приведенных цитаты из Библии (Флп 2:

3 и Мк 10:

43-44) отнести к внутриконфессиональной ситуации.
А вот здесь мы и вспомним все, что было сказано о преодолении дихотомии своего и чужого, о стирании границ и разрушении стен.
И обратимся еще к двум местам Писания.
Во-первых, притча о самарянине.
Современный читатель может не заметить в ней, вероятно, самого главного: ближним оказался дальний! Нужно понимать, кто такой самарянин.
Он хуже язычника.
И вот именно он оказал помощь! Значит, к нему уже нужно относиться как к ближнему! Более того, в рамках нашего разговора о взгляде снизу вверх получается, что израильтяне, проходившие той же дорогой и не оказавшие помощи нуждающемуся, явились в нравственном отношении как бы ниже самарянина.
Иными словами, им есть чему у него поучиться (о чем мы и говорили выше).
Второе место – из Нагорной проповеди:

Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники? (Мф 5:

46-47).
Собственно, здесь и не требуются пространные комментарии: совершенно очевидно, что эти слова Иисуса лишают нас всякой возможности трактовать ближних во внутриконфессиональном смысле.
По большому счету, количество цитат из Библии в связи с нашей темой можно было бы приводить очень много.
Но гораздо важнее понимать, что толерантность полностью согласуется с общим новозаветным контекстом.
Вражда христиан друг с другом является преткновением для нехристиан.
Единство же христиан должно было бы стать важной составной частью самого христианского провозвестия перед лицом этого мира.
В Деяниях мы находим весьма символичное место:

Все же верующие были вместе и имели все общее.
И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого.
И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа.
Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви (Деян 2:

44-47).
Вместо того чтобы разглагольствовать о перипетиях раннехристианского коммунизма в связи с этой цитатой, следует поразмыслить о том, что общность, единодушие первых христиан были важным свидетельством перед прочими людьми, поэтому они ежедневно и прилагались к Церкви.
И не следует трактовать единство как единообразие.
Из самого Нового Завета становится очевидно, что раннее христианство было весьма многообразным, уже в первом веке мы можем условно говорить о различных конфессиях.
К сожалению, уже между ними были определенные трения, которые, впрочем, являются лишь дополнительным доказательством неединообразия: вспомним показательную напряженность между Иерусалимской церковью и Павловыми церквами, которая очень явно видна и в Послании к галатам, и в Деяниях.
В связи с этим нельзя без удивления слушать предложения представителей некоторых конфессий, которые звучат примерно так:

Хотите единства? Ну так присоединитесь все к нам! Есть два важнейших источника, серьезное изучение которых поможет нам избавиться от подобных несуразностей в мышлении, и мы их назвали:

Библия и христианская история.
Итак, толерантность в этическом смысле есть не снисхождение, а восхождение.
Что мы вкладываем в понятие интеллектуального аспекта толерантности? Можно предложить следующее рабочее определение.
Межконфессиональная толерантность в интеллектуальном плане есть признание того факта, что евангельская истина присутствует во всех христианских конфессиях, и присутствует она в каждой из них лишь в ограниченном виде.
Истина в христианстве – это динамичный процесс, это поиск истины.
Конфессии же – это законсервировавшиеся исторические формы.
Реальный механизм интеллектуальной толерантности нам поможет понять теория парадигм Куна – Кюнга.
Т. Кун утверждал (книга Структура научных революций), что научное познание развивается скачкообразно.
Научные теории сменяют друг друга в результате революционной смены истолковательных парадигм.
Парадигма – это как бы некая мировоззренческая система, через которую ученый смотрит на реальность.
Так, смена геоцентрической системы гелиоцентрической является примером смены парадигм.
Г. Кюнг разработал на основании теории Т. Куна концепцию смены парадигм в истории теологии и церкви (русскоязычный читатель может ознакомиться с нею, например, по статье Г. Кюнга Теология на пути к новой парадигме в его книге Великие христианские мыслители (СПб., 2000); также чрезвычайно полезной является книга Д. Боша Преобразования миссионерства: сдвиги парадигмы в богословии миссионерской деятельности (СПб, 1997)).
В христианстве выделяют следующие исторические парадигмы: апокалиптическая парадигма первоначального христианства, эллинистическая парадигма святоотеческого периода (к которой принадлежит православие), средневековая римско-католическая парадигма, реформаторско-протестантская парадигма, просветительская парадигма нового времени, постсовременная парадигма (называемая также экуменической).
Все они (кроме первой) сосуществуют сегодня одновременно, будучи представлены в различных конфессиях.
Например, отечественные баптисты и пятидесятники – это обычно представители пятой, предпоследней, парадигмы.
У нас нет возможности объяснять здесь сущность каждой парадигмы (об этом можно прочитать в названных книгах).
Скажем лишь, что каждая парадигма порождена определенной исторической эпохой.
После наступления новой эпохи данная парадигма консервируется в тех или иных конфессиях.
Иногда внутри этих конфессий парадигма не полностью консервируется, а сохраняет возможности для частичного обновления (что продемонстрировала современная католическая церковь).
Но в целом все прежние парадигмы порождены иными (не современными нам) ситуациями и являются слепками мировоззрения определенных эпох.
Сегодня представители этих парадигм (верующие различных конфессий) как бы вбирают в себя тот или иной исторический тип христианского мировоззрения.
Кстати говоря, это является объяснением одного загадочного феномена, который часто наблюдал и автор этой статьи, и некоторые другие люди, с которыми мы общались: бывает так, что культурный, образованный человек, даже ученый, имеющий современное научное мышление, в своем религиозном мышлении демонстрирует парадоксальную принадлежность к какой-то совершенно иной эпохе, отнюдь не современной.
Разумеется, фундаменталисты будут утверждать, что наше мышление должно быть библейским, а вовсе не принадлежащим к какой бы то ни было эпохе.
Здесь мы не можем разворачивать спор с этой точкой зрения, скажем лишь, что сам фундаментализм – это мышление, порожденное совершенно конкретной эпохой, которая на 16–18 веков отстоит по времени от написания последнего библейского текста.
К тому же вовсе неплохо иметь библейское мышление, то есть мышление, основанное на адекватном, серьезном, грамотном прочтении Библии.
Вот только переселиться в первый век нам не удастся, и Благую Весть мы должны нести нашим современникам на их языке.
Христианское богословие поэтому является всегда переводом сказанного и произошедшего в одну эпоху на язык другой эпохи и другой культуры.
Первым такой перевод осуществил первый христианский богослов – апостол Павел.
Теперь вернемся к интеллектуальному аспекту толерантности.
Сложность здесь заключается в том, что представители предыдущей парадигмы никогда не могут понимать представителей последующей.
Потому что понять здесь автоматически означает сменить парадигму.
А это значит, что взгляд снизу вверх в интеллектуальном плане возможен, лишь только если снизу смотрит представитель последующей парадигмы, и смотрит назад – на парадигму предыдущую! Это звучит парадоксально, ведь предлагается снизу вверх смотреть на то, что уже преодолено, что является для тебя вчерашним днем и куда ты уже не можешь вернуться.
Но не нужно излишне недоумевать.
В нравственном смысле взгляд снизу вверх – это норма в христианстве, и не важно, куда мы смотрим – вперед или назад.
В интеллектуальном же смысле от нас требуется понимание.
Мы вполне можем понимать предыдущую парадигму.
Действительно, нужно изучать прочие конфессии, и изучать в том числе по первоисточникам, ибо замечено, что написанное в книгах по сравнительному богословию (и сектоведению) далеко не всегда является правдой.
Но сказанное выше остается правдой: адекватно понять можно лишь предыдущую парадигму.
Если же ты поймешь парадигму последующую – ты автоматически к ней присоединишься. (В скобках замечу следующий факт для отечественных фундаменталистов, которые, возможно, уже клянутся в душе своей, что ничто не заставит их присоединиться к либерализму.
Дело в том, что либеральное богословие не является последующей парадигмой по отношению к фундаментализму: они оба принадлежат одной и той же, вчерашней, эпохе.
Прежде всего, нужно понимать тот мир, в котором ты живешь, а не твердить на каждом шагу, что этот мир погряз в грехе, и мы, мол, ему не принадлежим.)
Таким образом, в личном плане христианину ничто не мешает проявлять толерантность к иной конфессии и ее представителям в этическом измерении, в интеллектуальном же измерении христианин ограничен тем мировоззрением, которое заложено в исторической парадигме его конфессии, и ограничен по отношению именно к последующим парадигмам.
Но здесь не стоит делать излишне пессимистических выводов.
Дело в том, что можно очень мирно существовать в рамках своей конфессии, при этом понимая, что перед Богом ты все равно конфессиональным авторитетом не прикроешься.
Иными словами, христианин отнюдь не обязан соглашаться с теми интеллектуальными ограничениями, которые накладывает на него конфессия.
Более того, если он поймет последующую парадигму, он вовсе не обязан переходить в какую-то иную конфессию! Это очень важно понимать.
Нужно осознать условность конфессиональности как таковой.
Ведь по сути она является промежуточным умозрительным звеном в названной выше триаде:

Церковь (с прописной буквы) – конфессия – церковь (со строчной буквы).
Подлинной ценностью в плане богообщения, богопознания и богослужения обладают первый и последний член триады.
Христианин принадлежит в Духовном плане к Церкви и церкви.
Принадлежность же к конфессии должна осознаваться как нечто в лучшем случае второстепенное.
Если ты принадлежишь к Церкви и если ты принадлежишь к церкви, то есть имеешь реальные человеческие связи внутри конкретной общины, то переход к новой мировоззренческой парадигме отнюдь не обязан порвать эти связи.
Приобретенное новое понимание каких-то вещей не требует от тебя сразу же бросаться к поиску новой условной, относительной и ограниченной общности под названием конфессия.
Но так обстоит дело применительно к личной толерантности.
А как быть с той толерантностью, которую в идеале должны проявлять друг к другу сами конфессии как некие социальные единицы, как некие организации? Здесь все гораздо сложнее, с одной стороны, но и гораздо примитивнее – с другой.
Поясним.
С одной стороны, наши выводы относительно возможности корпоративной толерантности должны быть более пессимистичными по сравнению с выводами относительно толерантности личной.
В самом деле, ведь конфессия как таковая вообще не является носителем этического сознания.
Как же от нее можно ожидать толерантности на этическом уровне? Конфессия является носительницей морального сознания, ее хранительницей (вспомним отличие морали от этики).
А мораль – источник именно нетолерантности! В интеллектуальном же плане конфессия озабочена укреплением самой себя, озабочена апологетикой.
Ей нет резону признавать истину за кем-то еще.
Но, с другой стороны, от конфессии требуется в духовном плане меньше, чем от личности.
Возможно, что в Духовном плане (с прописной буквы, ибо здесь мы подразумеваем божественную, а не общекультурную духовность) от конфессии вообще ничего не требуется, ибо она не является вообще субъектом Духовных отношений! От нее требуется только сохранение общественных приличий.
Иными словами, если та или иная религиозная организация явно проповедует в обществе нетерпимость, сеет межрелигиозную вражду и так далее, ее следует одернуть, ее следует заставить эти приличия соблюдать.
На это существуют различные механизмы.
И в этом плане интересен вопрос: следует ли толерантно относиться к нетолерантности? Нам представляется, что нет, не следует.
Это только кажется противоречием.
Не нужно обвинять нас в непоследовательности: в жизни все диалектично, а духовная зрелость определяется умением разрешать противоречия.
Перед нами противоречие: нетолерантность – плохо, но к самой нетолерантности следует ее применить.
Дело в том, что некая идеальная, абстрактная, безграничная толерантность ко всему на свете превращается в обычное безразличие.
Мы не к этому призываем.
Толерантность по отношению к нетолерантности играет на руку последней.
В обществе следует ставить преграду тем силам, которые проповедуют свою исключительность и враждебное отношение ко всем прочим.
Но хотелось бы еще более повысить градус оптимизма.
Дело в том, что ведь конфессии состоят все же из людей, из личностей.
Разумеется, надличностное, или безличное, начало в конфессии стремится подавить начало личностное.
И тем не менее личность сильнее.
Более того, нет ничего сильнее личности и нет ничего выше личности.
Именно поэтому христианство провозглашает веру в Бога как в личность (к сожалению, в грубом, мифологизированном, сознании это превращается в веру в некое антропоморфное существо, сидящее на небесах).
Что означает наше указание на силу личности и личного начала? Во-первых, личности не бессильны в истории, в том числе в истории конфессий.
Личности, осознающие необходимость обновления, развития и т.д., двигали и движут вперед историю Церкви.
Личности могут отстаивать идею толерантности перед лицом безличной конфессиональности.
Во-вторых, внутри самой личности зачастую бывает так, что действие Божьей силы побеждает те ограничения, которые накладывает конфессия.
Например, человек ограничен в интеллектуальном плане и, казалось бы, тому или иному верующему весьма далека мысль о том, что некая иная конфессия, условно говоря, может содержать не меньше истины, чем его собственная.
Но каким-то сверхъестественным образом та любовь, которая пребывает в этом верующем, любовь как дар Божий, так направляет все душевные движения этого человека, что он проявляет подлинную толерантность к дальнему, который, по сути, есть ближний.
Вероятно, таков наш удел: глядя на несовершенства человеческие, надеяться на сверхъестественные милости Божьи.
HYPER13 PAGE HYPER15 8