• Название:

    Роковое наследстов. Том 1

  • Размер: 0.12 Мб
  • Формат: DOC
  • или



Бенедиту Руй Барбоза Эдилен Барбоза Эдмара Барбоза
РОКОВОЕ НАСЛЕДСТВО
Дети двух враждующих семейств полюбили друг друга подобно Ромео и Джульетте, но в отличие от шекспировких героев, не погибли, а счастливо прожили вдвоем долгую жизнь.
Однако, отстояв свою любовь, они все же не смогли искоренить родовой ненависти, передававшейся в обоих кланах из поколения в поколение.
И, словно в наказание за эту непримиримость, внуки давних врагов тоже полюбили друг друга…
В прессе и деловых кругах его неофициально именовали Мясным Королем, и было это не прозвище, а своеобразный титул, которого удостоился крупнейший в Бразилии землевладелец, занимающийся производством говядины и разведением племенных быков.
Полное же имя этого человека было Бруну Б. Медзенга.
Так, по крайней мере, он всегда подписывался на банковских счетах и прочих документах, а, знакомясь с новым человеком, представлялся еще короче:

Бруну Медзенга.
Досужие репортеры не раз пытались выспросить у него, что означает буква Б с точкой, но Бруну неизменно уходил от ответа, давая газетчикам пищу для всевозможных догадок и пересудов.
Самые дотошные конечно же раскопали, что за буквой Б. скрывается фамилия Бердинацци, однако для них по-прежнему оставалось тайной, почему Мясной Король предпочитает об этом умалчивать.
Чутье подсказывало журналистам, что здесь наверняка кроется какая-то загадочная история, способная пролить свет на многое в характере и поведении одного из влиятельных богачей страны, а возможно, и на происхождение его капитала.
Разумеется, они искали прежде всего криминальную подоплеку, вполне допуская, что Медзенга или его предки нажили свое богатство нечестным путем, как это частенько случается в среде бизнесменов.
Но тут их ждало полное разочарование.
Ни одной зацепки такого рода найти не удалось, и многочисленные журналистские расследования всякий раз лишь подтверждали репутацию Бруну, давно за ним закрепившуюся: деятельный, расчетливый трудяга, буквально помешанный на своих быках, а потому не уделяющий большого внимания политике и светским развлечениям.
Охотники за дешевыми сенсациями, они даже не допускали мысли, что деловой и с виду суровый Медзенга мог утаивать историю сколь романтическую, столь и жестокую, где пылали страсти, кипела кровь и рушились человеческие судьбы.
Мы, однако, не станем томить читателя и сразу же изложим ее во всех подробностях – примерно так, как она передавалась в семье Медзенга из поколения в поколение.
Заметим только, что родители Бруну воспитывали его на этом семейном предании, а он в свою очередь воспитывал в том же духе сына и дочь.
Итак…
Часть 1. Вражда и любовь
Глава 1
Более века минуло с той поры, как прадед Бруну Медзенга покинул Италию и вместе с юной женой подался к берегам Бразилии – в поисках лучшей жизни.
От заезжего моряка он слышал, что кофейные деревья растут там сами собой, не требуя никакого ухода, - только не ленись, собирай плоды и продавай их подороже охочим до этого напитка европейцам.
Глава 1
Более века минуло с той поры, как прадед Бруну Медзенга покинул Италию и вместе с юной женой подался к берегам Бразилии – в поисках лучшей жизни.
От заезжего моряка он слышал, что кофейные деревья растут там сами собой, не требуя никакого ухода, - только не ленись, собирай плоды и продавай их подороже охочим до этого напитка европейцам.
Однако, прибыв на другой континент, чета Медзенга столкнулась с непредвиденными трудностями: все океанское побережье, а также плодородные земли вдоль Амазонки и ее притоков были уже заняты такими же искателями счастья, в основном португальцами, заселившими эти края значительно раньше.
Новичкам пришлось переместиться вглубь страны, где осадков выпадало меньше и над землей следовало хорошенько попотеть, чтобы получить с нее приличный урожай.
Правда, кофейные деревья росли и здесь, что успокоило Медзенгу, и он засучив рукава взялся за дело.
Вскоре жена родила ему сына, которого они назвали Антонио, а других детей им Господь не послал.
Так и управлялись они вдвоем на кофейных плантациях, пока не подрос Антонио и не стал надежным помощником родителям.
Затем он женился на скромной девушке Нэне, и у них тоже родился сын – Энрико.
Старики же, отдавшие все силы возделыванию этой заморской земли, один за другим ушли в нее, оставив Антонио ухоженные кофейные плантации.
Но на этих плантациях необходимо было трудиться до седьмого пота, чтобы они приносили прибыль.
К тому времени вокруг владений Медзенги образовалась целая колония итальянцев.
Жить стало легче, поскольку земляки нередко приходили друг другу на выручку, хотя случались между ними и распри – дело ведь житейское.
Но так или иначе все улаживалось, и соседи вновь устраивали общие застолья по праздникам.
Всерьез не поладил Антонио Медзенга лишь с ближайшим своим соседом – Джузеппе Бердинацци.
Тот приехал сюда позже всех, в двадцатом году уже нашего столетия, и земли ему, разумеется, достались не самые лучшие.
Но Бердинацци никак не мог с этим смириться и сразу же попытался передвинуть межу, надеясь таким способом оттяпать у Медзенги приличный участок, на котором бил ключ и протекал небольшой ручей.
Медзенга вынужден бы поставить на место не только ограждение, но и самого Бердинацци, после чего между ними разгорелась открытая, никогда не затухавшая вражда.
Ручей, которым поначалу пользовался Бердинацци, отныне был для него закрыт, а другого источника воды на своем участке ему так и не удалось отыскать.
Впоследствии Медзенга вновь разрешил ему брать воду из ручья, но не для орошения плантаций, а только для бытовых нужд.
И двигало им при этом отнюдь не сострадание к соседу и не великодушие – давая Бердинацци воду, Медзенга таким образом лишь подчеркивал его зависимое от себя положение.
Конечно же, это не могло не злить Бердинацци, и он везде, если только представлялся случай, поносил соседа самыми грязными словами, хотя и рисковал вовсе остаться без воды.
Чаще всего предметом его издевок была недостаточно высокая, как он считал, плодовитость рода Медзенга – в котором поколении там рождался лишь один ребенок.
Возразить против этого Медзенге было нечего, и он молча сносил насмешки ненавистного соседа.
А у Бердинацци, наоборот, дети плодились как кролики – трое сыновей и дочь родились уже здесь, в Бразилии.
Это обстоятельство позволяло Медзенге иногда покусывать соседа:

- На твоих грязнуль уходит слишком много воды.
Если ты вздумаешь завести еще хотя бы одного, мой ручей не выдержит – пересохнет.- Я бы сам с огромным удовольствием засыпал его землей и завалил камнями, да не могу остаться без воды.
Но придет час, и уже не я, а ты будешь выпрашивать у меня каждую капельку, чтобы обмыть зад своему единственному отпрыску, - отвечал Бердинацци. – Запомни, когда-нибудь этот кусок земли будет моим!Пытаясь осуществить свою угрозу, он не раз обращался к местным властям, но спорный участок по закону принадлежал Медзенге.
И воздействовать на него представители власти могли только увещеваниями: дескать, продай Бердинацци хоть небольшую часть земли, по которой протекает ручей, и живи спокойно, не трать силы на извечную войну.- Я же не запрещаю ему брать у меня воду, - резонно замечал Медзенга. – А земли моей он не получит ни за какие деньги!Тогда Бердинацци, разочаровавшийся в открытых методах борьбы, стал действовать тихой сапой: каждую ночь передвигал ограду на небольшое расстояние, чтобы сосед не заметил, как уменьшается его земельный надел.
В конечном счете Медзенга подловил его за этим грязным делом и попросту избил.- Я подам на него в суд! – кричал Бердинацци в таверне, демонстрируя свои синяки.
Но, кроме насмешек, в ответ он ничего не получил: всем в округе надоела нескончаемая вражда двух упрямцев.
А сами они уже так втянулись в противостояние, что без него жизнь бы показалась им скучной и пресной.
По примеру родителей стали враждовать между собой и дети.
Особенно в этом усердствовали младшие сыновья Бердинацци – Жеремиас и Джакомо.
Вдвоем они частенько нападали на Энрико, не жалея для него тумаков, за что им всегда попадало от старшего брата, Бруну, спокойного мечтательного мальчика, вообще не любившего драчунов.
Энрико Медзенга тоже не слишком любил драться, хотя при случае и мог постоять за себя.
Жеремиаса и Джакомо он считал своими врагами, к Бруну же относился с глубоко скрываемой симпатией.
Дочь Бердинацци, Джованна, в мальчишеских драках не участвовала, и братья однажды немало удивились, когда она вдруг приняла сторону Энрико Медзенги.- Это подло! Подло! Двое на одного!.. – кричала Джованна, обеими руками вцепившись в волосы Жеремиаса и пытаясь таким образом остановить своих братьев-драчунов.
Те завопили как оглашенные, а Энрико впервые взглянул на юную соседку с изумлением и восхищением.
С той поры у них и начался тайный, во многом еще детский роман.
Не сговариваясь, они постоянно оказывались в одних и тех же местах, где не было никого, кроме них, и делились своими представлениями о будущей жизни.
Фантазия их не простиралась дальше кофейных плантаций, но обоим виделся некий тихий рай без вражды и свар.
Тайные встречи закономерно привели Джованну и Энрико к первому поцелую, а затем и к жарким клятвам в вечной любви.
Романтическое чувство, вспыхнувшее между представителями враждующих сторон, не долго оставалось секретом для окружающих.
Медзенга же и Бердинацци, узнав об этом, пришли в ярость и ужесточили контроль за детьми.
Жеремиас и Джакомо теперь не спускали глаз с сестры и открыто угрожали Энрико, Бруну занимал нейтральную позицию, а Мариета Бердинацци – мать Джованны – втайне сочувствовала дочери, которая призналась ей, что любит Энрико Медзенгу.
Несмотря на все запреты, влюбленные продолжали встречаться, и Бердинацци решил положить этому конец, отправив дочь на учебу в Сан-Паулу.- Там она увидит других парней и поймет, что свет не сошелся клином на этом Медзенге, - рассуждал наивный отец.
***
Продолжение 1-й главы
Джованна же поспешила с печальным известием к Энрико и в отчаянии попросила его:

- Придумай что-нибудь! Я не вынесу разлуки!- Я тоже, - сказал он и предложил выход, казавшийся ему в той ситуации единственным:

- Мы убежим с тобой туда, где нас не найдут, и обвенчаемся без благословения родителей.
Джованну это испугало.
Она не могла жить без Энрико и в то же время не хотела навсегда порывать с семьей.- Но надо же что-то делать! – волновался Энрико.
Если ты уедешь в Сан-Паулу, я могу вообще потерять тебя.- На что ты намекаешь? – обиделась Джованна. - Дни и ночи я буду думать только о тебе! Даже представить страшно, как это можно вытерпеть.- Да, сейчас тебе страшно, а потом ты привыкнешь, рассуждал Энрико, и в нем все сильнее вскипала ревность. – Познакомишься с каким-нибудь красавцем… Нет, нельзя быть уверенным, что ты вернешься ко мне...- Можно! Можно быть уверенным! - воскликнула Джованна, срывая с себя одежду.
Энрико оторопело смотрел на нее, не в силах пошевелиться и вымолвить хоть слово.
Л она тем временем - абсолютно нагая - упала в тра-ву и решительно произнесла:

- Возьми меня навсегда!От этих слов у Энрико закружилась голова, и он медленно, как завороженный, склонился над своей возлюбленной, не смея до нее дотронуться.
Тогда Джованна сама обхватила его шею руками, и лишь после этого их уста соприкоснулись.
Минуту спустя, когда поцелуи стали более жаркими и жадными, Энрико вдруг отстранился от Джованны и, с трудом переведя дыхание, твердо произнес:

Нет!Джованна, обескураженная, оскорбленная, не сразу нашла в себе силы спросить:

- Ты... меня не хочешь?- Хочу.
Но не так, не здесь, - ответил Энрико.
Она, сгорая от стыда, стала поспешно одеваться, но запуталась в рукавах.- Ты боишься отца? - бросила она ему в сердцах. - Моего или своего?- Я люблю тебя.
И никого не боюсь, - пояснил он, но Джованна, злясь не столько на него, сколько на себя, истерично закричала:

- Уходи! Не желаю тебя видеть!- Да пойми ты: я не могу принять от тебя эту жертву.
Не хочу портить наше будущее, - принялся вразумлять ее Энрико. – Я очень люблю тебя.
И если ты, не дай Бог, изменишь мне в Сан-Паулу, я убью и тебя, и себя!Их возбужденные голоса донеслись до слуха братьев Бердинацци, находившихся неподалеку на той же кофейной плантации.- Там Джованна с Медзенгой! – догадался Жеремиас, и все трое стремглав бросились туда, откуда слышались голоса.- Беги! – шепнула Джованна возлюбленному.
Сама же предстала перед братьями в полузастегнутой кофточке.- Шлюха! – бросил ей в лицо Жеремиас. – Ты была с Медзенгой?Джованна одарила его таким гневным взглядом, что сразу стало ясно: она будет молчать даже под пыткой.
Поэтому, не теряя времени, Жеремиас и Джакомо помчались вдогонку за ненавистным соблазнителем их сестры.
Бруну же остался на месте, и Джованна припала к его груди, не в силах больше сдерживать слез:

- Да, это был Энрико.
Я люблю его!- Не рассказывай об этом никому, - посоветовал ей Бруну.
Не догнав Энрико, Жеремиас и Джакомо доложили отцу, что их сестра спит с кровным врагом Медзенгой.- Я его оскоплю! – вскипел Бердинацци.- Это неправда! Неправда! – закричала испуганная Джованна.
Больше ничего в тот вечер отец не смог от нее добиться.
Но решил завтра же отправить ее в Сан-Паулу – от греха подальше.
Джованна долго рыдала на кухне, а когда мать попыталась ее успокоить, вдруг выпалила:

- Вы не знаете Энрико.
Он – благороднейший человек на свете! Я сама хотела ему отдаться, но он меня остановил!- Молчи, молчи, - зажала ей рот Мариета, боясь, как бы муж не услышал эти откровения дочери.
Поездку в Сан-Паулу, однако, пришлось отложить, так как на следующий день стало известно, что Бразилия вступила в войну с Германией.
Времена стояли суровые, шла Вторая мировая война, и все большее число стран втягивалось в нее.
Теперь вот дошел черед и до Бразилии.
Бомбы и снаряды, разумеется, рвались вдалеке от Сан-Паулу, в Европе и Северной Африке, но Бердинацци все равно не рискнул отпускать дочь из дому.- Проклятье! – ругался он. – По радио объявили о призыве холостых парней в Экспедиционный корпус.
Наш Бруну, как совершеннолетний, может попасть под мобилизацию.
Энрико Медзенга тоже был совершеннолетним и холостым, а потому также волновались и его родители.
Не в силах справиться с тревогой и бессильным гневом, Антонио Медзенга возмущался в таверне:

- Правительство начало войну не на той стороне! Теперь мы должны воевать не только с Германией, но и с Японией, и с Италией! А это означает, что отношение к нам, бразильянцам, вскоре переменится.
На нас будут смотреть с опаской, помяните мое слово.
Он не ошибся: спустя несколько дней к нему в дом постучался полицейский с требованием отдать радиоприемник.
Медзенга послал гостя куда подальше, но тот сообщил, что выполняет распоряжение властей и должен отобрать приемники у всех немцев, японцев, а также итальянцев.- Тогда тебе следует идти к моему соседу Бердинацци! – расхохотался Медзенга. – Это он итальянец.
А я родился в Бразилии.
Он пошел искать метрику, а Энрико пригрозил полицейскому, вознамерившемуся последовать за Медзенгой:

- Никто не посмеет войти в наш дом без приглашения.
Мои дед и бабушка зачали отца в Италии, под оливами, но родился он здесь, под кофейным деревом.- Хочешь сказать, что ты – бразилец? – криво усмехнулся полицейский. – Ну так и пойдешь воевать за нашу родину в первых рядах.
Обещаю посодействовать!Антонио тем временем отыскал свидетельство о рождении и с нескрываемым удовольствием сунул его полицейскому:

- На, сам убедись, что я – коренной бразилец!Ему оставили радио, а у Бердинацци – отобрали.
Это и дало повод Медзенге лишний раз позлословить над соседом.
Пропустив стаканчик в таверне, он как бы между прочим заявил:

- Вот подумываю о покупке фазенды Бердинацци, - и, в ответ на недоуменные взгляды присутствующих пояснил:

- Ходят слухи, что итальянцы, немцы и японцы больше не смогут иметь собственность в Бразилии.
Приятели оценили шутку Медзенги, отреагировав на нее дружным хохотом.
А сидевший в дальнем углу Бердинацци лишь побагровел от гнева, но связываться с обидчиком не стал, потому что крыть ему в данном случае было нечем.- А что, если и вправду у нас станут отбирать земли? - всерьез обеспокоились итальянцы, которых в этой таверне было немало.- Умру, я не отдам! - стукнул кулаком по столу Бердинацци.
Домой он пришел в мрачном расположении духа, а там его ждало совсем уж печальное известие:

Бруну получил повестку с призывного пункта.- Не пущу! - разъярился Джузеппе. - Как приемник иметь, так мы – итальянцы, а как воевать, так бразильцы?!- Не надо, отец, - тихим голосом одернул его Бруну. - Я родился здесь, на эти плантациях, и другой родины у меня нет.
За нее я буду воевать и не погибну, потому что мне надо посадить еще много кофейных деревьев.- Но по крови ты - итальянец и, значит, будешь стрелять в своих же? - не мог успокоиться Джузеппе. - У меня в голове такое не укладывается! Будь проклят этот сумасшедший мир с его дурацкими войнами!На следующий день, однако, выяснилось, что Бруну будет проходить военную подготовку вблизи от дома, а об отправке на фронт речь пока не идет.
У Мариеты несколько отлегло от сердца, а Джузеппе и вовсе благодушно предположил:

- Может, пока его обучат воинскому искусству и война успеет закончиться?
Энрико Медзенге тоже в любой момент могла прийти повестка, и он решил воспользоваться этой ситуацией.- Я люблю Джованну Бердинацци и хочу на ней жениться, - заявил он отцу, нисколько не сомневаясь в его реакции.- Только после моей смерти ты сможешь жениться на девке из семейства Бердинацци! - ответил Антонио.- Тогда я отправлюсь на войну, добровольцем! - сделал очередной ход Энрико.- Так ты вздумал меня шантажировать, мерзавец?! - возмутился отец.- Нет, - возразил Энрико. - Просто без Джованны мне не нужна моя жизнь, и я пойду искать смерти.
Он вышел, хлопнув дверью, а Нэна с рыданиями бросилась к мужу:

- Догони его! Останови! Мальчик говорит разумные вещи: ведь женатых не берут в армию.- Все так, - согласился Антонио, - но он мог бы жениться и на ком-нибудь другом...- Нет! Он давно любит Джованну, я знаю! Беги за ним!- Никуда он не денется до утра, - заверил ее Антонио. – А к тому времени я все обдумаю.
Ночью он ни на минуту не сомкнул глаз и, когда под утро Энрико вернулся домой, сказал ему скрепя сердце:

- Женись на ком хочешь.- Хочу на Джованне! – засмеялся ободренный Энрико.- Это я уже слышал, - мрачно произнес Антонио. - Только Бердинацци вряд ли отдаст за тебя свою дочку.
Энрико был готов к такому повороту событий и тотчас же выложил отцу единственно возможное решение:

- А ты уступи ему кусок земли, на который он давно зарится!- Никогда этому не бывать!- Не торопись с ответом, отец, - посоветовал ему Энрико. - Подумай хорошенько.
Из-за несчастного клочка земли ты можешь лишиться не только работника, но и единственного наследника.
На войне ведь убивают.
А повестка может прийти уже сегодня...Дождавшись рассвета, Медзенга обрядился в праздничную сорочку и, чертыхаясь про себя, пошел к соседу.
Бердинацци, как и следовало ожидать, встретил его враждебно, однако услышав, с чем пришел Медзенга, попросту потерял дар речи.- Мне понятно твое изумление, - продолжил между тем Антонио. - Я и сам... того... не в восторге... Но мой сын пригрозил, что уйдет на фронт, если мы с тобой не позволим ему жениться на Джованне!- А я тут при чем? - оправился наконец от шока Бердинацци. - Пусть идет под дули.
Мне-то какое дело?Услышав такой ответ отца, Джованна с истошным криком выбежала из кухни и пала на колени перед Джузеппе.- Папа, не губи Энрико! Я не могу жить без него!- Что?! – взревел от ярости Бердинацци. – Значит, все это правда? Ты путаешься с Медзенгой?!Он замахнулся, чтобы ударить дочь, но Антонио перехватил его руку:

- Поостынь, сосед.
Ты еще не услышал самого главного: я отдаю тебе спорный участок.
Можем хоть сейчас пойти к нотариусу.
Это действительно был аргумент!Бердинацци, не ожидавшей такого подарка, медленно вытер пот со лба и, обдумывая окончательный ответ, решил немного покочевряжиться:

- До чего ж трусливыми оказались на поверку эти бразильянцы! Готовы унижаться и отдавать задарма землю, только бы не проливать кровь за свою новую родину!Антонио стоило больших усилий сдержать себя.- Перестань, - произнес он с досадой. - Ты ведь не дурак! Всю жизнь ты воевал со мной из-за клочка земли, а теперь у тебя есть возможность получить мою фазенду целиком.
Энрико ведь мой единственный наследник.- Значит, ты пытаешься меня купить? - уже значительно миролюбивее спросил Бердинацци.- Я всего лишь хочу сохранить жизнь моего сына, - с достоинством ответил Медзенга. – А ты понимай как хочешь.- Папа, не отказывай ему! – вновь вступила Джованна. – Я не выйду замуж ни за кого, кроме Энрико.
Мариета, понимая, что муж готов сдаться, только его надо об этом хорошенько попросить, тоже стала повторять вслед за дочерью:

- Они давно любят друг друга.
Мы не должны их разлучать.
Ведь мы же не враги нашей девочке...- Ладно, будь по-вашему, - махнул рукой Джузеппе, и счастливая Джованна завизжала от радости.
Дабы опередить возможную повестку, Энрико и Джованна в тот же день побежали регистрировать брак, но им пришлось выстоять огромную очередь, так как все потенциальные призывники в одночасье вздумали жениться.
Тем не менее событие, невозможное ни при каких условиях, кроме мировой войны, совершилось - дети двух враждующих семейств офици-ально стали мужем и женой.
А вот их родители успели опять поссориться - прямо здесь, у здания суда.
Ссора началась из-за того, что Бердинацци предложил Медзенге сразу же зайти к нотариусу и переоформить бумаги на даруемую землю.- Подожди, хоть отгуляем свадьбу! - укоризненно посмотрел на него Медзенга.- Я не верю твоему слову, - уперся Бердинацци.- У тебя есть возможность сегодня же передвинуть ограду, пока мы будем пить за здоровье молодых, - не удержался от язвительности Антонио.
Этого оказалось достаточно, чтобы Джузеппе вспыхнул как спичка:

- Думаешь, если обманом женил своего сынка на Джованне, то я и дальше стану терпеть твои насмешки?- Обманом?! - взвился в свою очередь Антонио. - Ну, если ты это утверждаешь, то я и в самом деле не стану переоформлять бумаги!- А я не пущу твоего Энрико к себе на порог! - отрезал Бердинацци, тотчас же получив очередную издевку от Медзенги:

- Даже с твоим внуком не руках?Для Джузеппе это был удар ниже пояса, и, забыв о выгодности сделки, он завопил что было мочи:

- Не будет никакого внука, потому что я забираю свою дочь домой! И твой задрипанный Энрико ее никогда не получит!- Вы не имеете права, мы женаты! - тоже во весь голос заорал Энрико, крепко удерживая руку Джованны.
Толпа любопытствующих покатывалась от хохота, наблюдая эту сцену, но извечным врагам было наплевать на общественное мнение.
По сигналу отца Жеремиас и Джакомо повалили наземь Энрико, а сам глава семейства поволок упирающуюся Джованну к своему дому.- Ну и забирай, не больно-то нуждаемся! – крикнул ему вдогонку Медзенга-старший. - Главное, что моего сына теперь не заберут в солдаты.
Да и земля моя осталась при мне, - подмигнул он хохочущим зрителям.
Энрико, сгорая от стыда, побежал прочь.
Дома он заявил, что все равно выкрадет Джованну.
А через несколько дней прибыл в увольнение Бруну Бердинацци – попрощаться с родителями перед отправкой на фронт.
Узнав о том, что тут произошло, он попытался уговорить отца сменить гнев на милость.
Но Джузеппе лишь указал ему на заряженное ружье:

- Оно у меня всегда под рукой.
И я не промахнусь, если сюда вздумает заявиться этот неудавшийся жених.
Бруну, специально встретившись с Энрико, посоветовал ему выждать некоторое время, пока немного улягутся страсти, а потом убежать вместе с Джованной куда-нибудь подальше от этих мест.
То же самое он сказал сестре, обняв ее на прощание.
И однажды Джованна, улизнув из дома не без помощи матери, примчалась, запыхавшаяся, к своему Энрико.
Антонио и Нэне осталось только благословить их на побег и дать в дорогу немного денег.
Конец 1-й главы
Глава 2
Супруги Медзенга длительное время скрывали ото всех, что способ-ствовали побегу сына и невестки.
Но Мариета не верила им и тайком от мужа пришла на поклон к Нэне.- Умоляю, скажи, где моя дочь, - со слезами на глазах обратилась она к соседке. – Ты же знаешь, куда они уехали.
Может, от них приходят какие-нибудь вести?- А разве Джованна не умерла для вас? – холодно встретила ее Нэна. – Я сама слышала, как об этом кричал на всю улицу Джузеппе.- Да, он проклял Джованну, - подтвердила Мариета, и слезы хлы-нули из ее глаз рекой. – Но я ведь мать! Тебе это должно быть понятно.
Нэна прониклась к ней сочувствием и рассказала, что их дети живут далеко отсюда, в каком-то поместье.
Энрико там ухаживает за скотом, а Джованна ждет ребенка.- Ну, слава Богу, - облегченно вздохнула Мариета. - Адреса ты мне, конечно, не дашь, да я и не прошу.
Не хочу, чтобы Джузеппе об этом узнал.
Но привет от меня Джованне передай.
Скажи, что я по ней очень скучаю.
И еще напиши о Бруну.
Он воюет в Италии.- Конечно, я обо всем ей напишу, - пообещала Нэна. – Джованне будет легче рожать, когда она узнает, что хоть мы с тобой теперь живем в мире и думаем заодно.
Общая судьба детей и в самом деле сблизила Нэну и Мариету, не-смотря на то что встречаться им приходилось тайком.
А вот их мужья, как прежде, продолжали враждовать.
Когда стало ясно, что Энрико увез Джованну, Бердинацци вновь потребовал у Медзенги обещанную землю.
Но тот ответил с вызовом:

- Энрико уехал со своей законной женой.
А ты, насколько мне из-вестно, публично отрекся от дочери.
Так с какой же стати я должен от-давать тебе землю? Ты потерял ее вместе с Джованной!- А ты остался один-одинешенек на своих плантациях! – злорадно парировал Бердинацци. – Не ровен час, загнешься от непосильного труда.- Не надейся! Я уже нанял работников! – поставил победную точку Медзенга.
В другой раз они схлестнулись, когда газета опубликовала списки награжденных воинов, и среди них оказался Бруну Бердинацци.
Джузеппе несколько дней всюду похвалялся воинскими доблестями сына, и Медзенга наконец не выдержал - проговорился:

- А мой Энрико пишет, что его стадо уже насчитывает тысячу быков!- Значит, ты поддерживаешь с ним связь? Ты и бежать ему помогал? – рассвирепел Бердинацци. - Да, помогал, - не стал отрицать Медзенга. – Потому что твоя дочь пришла ко мне и попросила о помощи.
Не мог же я отказать несчастной девочке только потому, что ее отец - изверг и придурок!Эта ссора закончилась жестокой дракой, а, придя домой, Бердина-цци потребовал, чтобы никто из членов семьи даже имени Джованны не произносил.
Но тысяча быков не давала ему покоя, и он стал рас-пускать слухи, что сын Медзенги нажил свое стадо воровством.
Сам же Энрико Медзенга, разумеется, не знал, какие страсти кипят вокруг его несуществующего стада.
Изо дня в день он пас чужих – хо-зяйских - быков, понемногу откладывая деньги и мечтая когда-нибудь, в отдаленном будущем, самостоятельно заняться разведением скота.
Об этом он говорил и своему новорожденному сыну, держа его на руках:

- Клянусь, я сделаю все, чтобы ты, когда вырастешь, смог иметь са-мое большое стадо в Бразилии!Малыш молча смотрел на отца мутноватыми младенческими глаз-ками, но Энрико воспринимал его молчание как знак согласия и одоб-рения.
Имя у мальчика было – Бруну.
В честь дяди, брата Джованны.
А фамилию он получил двойную – Бердинацци-Медзенга.
Между тем от старшего Бруну Бердинацци давно уже не было ни-каких вестей.
Джузеппе ходил поникший, а Мариета, предчувствуя са-мое худшее, лила слезы втихомолку, чтобы не огорчать мужа, который и без того страдал.
Материнское чутье не обмануло Мариету: на митинге, посвященном победе над фашистской коалицией, бравый офицер назвал в числе погибших героев и лейтенанта Бруну Бердинацци.
А затем торжествен-но вручил несчастному Джузеппе медаль, которой посмертно удостоили его сына.- Зачем мне эта медаль? Верните мне сына, - пробормотал в ответ Джузеппе и молча побрел домой.
С того дня он стал неузнаваем: часами мог просиживать за столом, тупо уставившись на злосчастную медаль, перестал есть, лишился сна, потерял всякий интерес к тому, что прежде было его главной заботой, - к кофейным плантациям.
Обеспокоенная Мариета обратилась за помощью к доктору, но тот ничем не смог помочь бедняге, лишь посоветовал положиться на время, которое, как известно, лечит.
Однако и время оказалось бессильным перед горем Джузеппе Бер-динацци.
Он продолжал убиваться по Бруну, вызывая болезненную ревность у Жеремиаса и Джакомо.
Зато они теперь были полновласт-ными хозяевами на плантациях и постепенно стали пренебрегать сове-тами отца, которые он иногда, в минуты просветления, пытался им да-вать.
Вскоре, однако, стало очевидным, что рассудок Джузеппе оконча-тельно помутился.
Произошло это неожиданно.
К тому вымени Джузеппе вроде бы даже поправился: к нему вернулся аппетит, он спокойно спал по ночам и начал улыбаться, глядя на сочную зелень кофейных деревьев.
Но од-нажды он вдруг радостно вскрикнул, словно осененный счастливой иде-ей, и, быстро метнувшись в дом, вынес оттуда медаль, которую стал закапывать в землю.- Что ты делаешь? - перепугалась Мариета.- Не волнуйся, - обнял ее Джузеппе, улыбаясь как дитя. - Теперь все будет хорошо.
Из нее прорастет новый Бруну, и у нас опять будет наш любимый сын, наш первенец!Затем он каждый день ходил к тому месту, где закопал медаль, и ждал, когда из земли покажутся ростки.
Но дни шли за днями, месяцы за месяцами, и в какой-то момент Джузеппе наконец осознал своим поврежденным рассудком, что вос-кресить Бруну из мертвых или возродить его заново он уже не сможет никогда.- Бруну погиб, - молвил он твердо, хотя и с печалью в голосе.
А по-том, немного помолчав, добавил:

- Но Джованна, моя доченька, - жива! Я не хочу помирать, не повидав ее и не повинившись перед нею.
Мариета и ее сыновья недоуменно переглянулись, боясь поверить в то, что Джузеппе вновь рассуждает как человек вполне здравый.
А он продолжил уже более настойчиво:

- Пойдемте к Медзенге.
Пусть он даст нам адрес Джованны, и вы отвезете меня к ней.
Жеремиас и Джакомо уже открыли рты, чтобы возразить отцу, од-нако Мариета решительно пресекла эту попытку:

- Сейчас не время для споров.
Вы обязаны исполнить волю отца.
Она не сказала: последнюю волю, но Жеремиас и Джакомо от-четливо поняли это по ее тону.
Они подхватили отца под руки, намереваясь помочь ему дойти до соседей, но Джузеппе уже не мог сделать и шагу.- Позовите этого негодяя Медзенгу сюда! – бросил он, злясь на свое бессилие. - Скажите, что я больше не держу на него зла.
Ошеломленные и перепутанные, братья бросились к Медзенге и путано изложили ему просьбу отца.
Нэна отнеслась к словам с недоверием и пыталась остановить Ан-тонио, но он, зная, насколько сдал в последнее время его злейший враг, подумал, что Джузеппе и вправду может умереть.
Когда он вошел к Бердинацци, тот, лежа в постели и тяжело дыша, с трудом вымолвил:

- Верни мою дочь… Я хочу увидеть ее… Сейчас.- Это невозможно.
Джованна далеко отсюда, - с сочувствием произ-нес Антонио.- Тогда хотя бы расскажи, как она живет, - попросил Бердинацци.
И Медзенга впервые рассказал ему всю правду:

- Живут они не слишком богато.
Энрико пасет хозяйских быков, Джованна прислуживает в доме и растит твоего внука.- Внука?! - просиял Джузеппе. - Да, у тебя есть внук, - подтвердил Антонио. - Твой Бруну родился вновь.
Теперь его зовут Бруну Бердинацци Медзенга.
Джузеппе шумно, с облегчением вздохнул, и этот вздох оказался для него последним.
Получив скорбное письмо, извещавшее о смерти отца и его запоз-далом прощении, Джованна так затосковала по матери, по братьям, что Энрико, тоже скучавший по своим родителям, продал недавно куплен-ных бычков и вместе с семьей отправился в родные места.
Вряд ли стоит говорить, как обрадовались их приезду старики Медзенга и Мариета.
А вот Жеремиас и Джакомо встретили сестру настороженно и даже не попытались этого скрыть.
Их вполне устраивал прежний расклад - когда Джузеппе в запальчивости лишил дочь наслед-ства.
Сделал он это, правда, на словах, а не в завещании, что и угнетало теперь братьев Бердинацци.
И они решили продать фазенду тайком, без ведома матери и сестры.
В тот год на кофейных плантациях Бразилии свирепствовал какой-то ужасно прожорливый и ранее неведомый жучок.
Как с ним бороться, производители кофе не знали и оттого пребывали в панике.
Спасение неожиданно пришло из Англии – в виде сильнодейству-ющего и весьма дорогостоящего яда.
Медзенга потратил на него все свои деньги и даже влез в долги, взяв банковский кредит.
Энрико, приехав домой, застал отца за распы-лением этой отравы на плантациях.- Разве можно так - голыми руками, с открытым лицом?! - напу-стился он на старика. – Ты же можешь отравиться! Надо хотя бы надеть перчатки, респиратор, защитить как-то глаза.
А еще лучше - подрядить англичан, которые, я слышал, распыляют яд с самолетов.
У меня есть немного денег, я могу заплатить.- Спасибо, сынок, - растроганно ответил Антонио. - Но твои деньги мы побережем.
Этот яд действует только на жучка, а для людей он, го-ворят, безопасен.- Я в этом не уверен, - высказал сомнение Энрико. - Будь моя воля, так я бы вообще срубил все поврежденные деревья и устроил здесь пастбище для быков.
Поверь, это более прибыльное дело! Сколько лет ты гнешь спину, выращивая кофе, но до сих пор едва сводишь концы с концами.- Такая уж, видать, у меня судьба, - вздохнул Антонио. – Я ничем другим заниматься не умею, да и не хочу.
Энрико умолк, понимая, что отец уже стар и кофейные деревья для него не столько выгодный бизнес, сколько привычная среда обитания.
В отличие от Медзенги братья Бердинацци не стали влезать в долги и покупать отраву для вредителей.
Они поступили иначе: подделав подписи матери и сестры, якобы отказывающихся от своих долей, про-дали имение англичанам – со всеми деревьями, а также с домом, в ко-тором родились и выросли.
Так Мариета стала бездомной, а Жеремиас и Джакомо скрылись в неизвестном направлении.
Уличить их в подлоге Энрико не составило большого труда, и ан-гличане были готовы аннулировать сделку, получив обратно свои день-ги.
Но денег-то как раз и не было - их увезли с собой братья Бердина-цци.
Энрико пришлось смириться с поражением, но он не мог простить Жеремиаса и Джакомо, подло обворовавших его жену и тещу.
Мариета теперь жила в доме Медзенги, и там к ней было самое доброе отношение.
Но ее присутствие не помешало Антонио высказать сыну и невестке свое настоятельное требование:

- После всего, что устроили эти негодяи, я не потерплю, чтобы мой внук носил фамилию Бердинацци.
Бруну Медзенга.
И все.
Только так отныне его должны звать все.
Энрико и Джованна, в общем, были согласны со стариком, но ис-править метрику оказалось не так-то просто, и они ограничились про-межуточным вариантом:

Бруну Б. Медзенга.
Мариета, не имевшая права голоса в этой семье, тогда промолчала, но с горечью подумала:

Вот и стерлась память о моем сыночке.
Нет больше на свете Бруну Бердинацци.
Она не могла знать, что через несколько дней почтальон вручит ей письмо из Италии, от незнакомой девушки Джемы.
Письмо, адресован-ное… Бруну Бердинацци!С волнением вскрыв конверт, Мариета прочитала:

Бруну, любимый! От тебя давно уже нет никаких вестей, и я решилась написать по тому адресу, который ты мне оставил.
Теперь война закончилась, и мне хочется верить, что ты жив.
Я частенько представляю, как ты возделываешь свои кофейные деревья и, может быть, вспоминаешь обо мне, о нашей любви.
Ведь такое не забывается, правда?Я по-прежнему очень люблю тебя и жду.
Вместе со мной ждет своего папу и наш сыночек, родившийся вскоре после твоего отъезда.
Зовут его так же, как и тебя:

Бруну Бердинацци.
Если не можешь приехать, то подай о себе хоть какую-нибудь ве-сточку: мне важно знать, что ты жив.
Целую тебя.
Твоя Джема.
Порыдав над этим письмом, Мариета попросила дочь написать Джеме ответ и сообщить горестное известие.- А ты уверена, что эта особа – не самозванка? - высказала опасение Джованна.- Нет, Бруну писал нам о своей невесте Джеме, - ответила Мариета. – Наверное, он успел и жениться, если мальчик носит его фамилию.- Выходит, Жеремиас и Джакомо обокрали еще одного наследника, - мрачно заметил Энрико.
Джованна послала Джеме довольно теплое письмо, но ответа из Италии почему-то не последовало.
Несмотря на то, что Медзенга усиленно посыпал деревья заморским ядом, извести жучка ему так и не удалось.
И Энрико вновь, уже более настойчиво, заговорил о смене семейного бизнеса:

- Надо продать землю англичанам и уехать куда-нибудь, где есть хорошие пастбища для скота.
Мысль о разведении быков не давала ему покоя, однажды он при-знался Джованне:

- Я все равно не стану жить на эти мизерные доходы от кофе.
Если не удастся уговорить отца, мы уедем отсюда сами.- Надеюсь, мою мать мы возьмем с собой?- Конечно, - ответил жене Энрико.
Но уговорить Антонио было делом нелегким.
Умом он понимал, что в доводах сына есть резон, однако душа старого Медзенги навсегда прикипела к этим местам и к этим больным, изъеденным вредителями деревьям.
Бросить их в такой беде для Антонио было равносильно пре-дательству.
И он не жалея сил морил жучка, пока однажды не упал замертво под кофейным деревом.
Английский яд, как выяснилось позже, губительно воздействовал не только на насекомых.
Его применение правительство вскоре запретило, но старого Медзенгу и многих других, поверивших в чудодейственное средство, уже невозможно было вернуть.
Энрико продал фазенду, расплатился с отцовскими долгами и увез свою семью поближе к сочным лугам, в долину Арагвайи.
Там он, начав с нуля, постепенно обзавелся собственной землей и быками.
Нэна не намного пережила своего мужа, а Мариете выпала долгая и в общем спокойная старость.
Омрачало ее только одно: отсутствие вестей от Жеремиаса и Джакомо.
И еще старушка сокрушалась, что в далекой Италии затерялся след ее другого внука – Бруну Бердинацци.
Позже, когда она уже умерла, до Энрико дошли слухи, что Жере-миас обобрал также и Джакомо и тот какое-то время прозябал в нищете, а потом погиб вместе с семьей в автокатастрофе.
Джованна всплакнула по брату, а Энрико увел Бруну на ферму и, сверкая от ненависти глазами, высказал свое отношение к роду Берди-нацци:

- Запомни: все они - воры и мерзавцы.
Единственный из них поря-дочный человек – Бруну - погиб на войне.
Тебя назвали в его честь, но ты никогда не должен подписываться своим полным именем.
Бруну Б. Медзенга – и все! Этого хотел мой отец, и этого же требую я.- Можешь не сомневаться, папа.
Я – Медзенга.
И я сделаю все, что-бы приумножить нажитое тобой состояние, - ответил уже достаточно повзрослевший Бруну и, озорно улыбнувшись, добавил:

- Твой сын су-меет осуществить твою давнюю заветную мечту – станет-таки Мясным Королем!
Глава 4
К очередному приезду хозяина Зе ду Арагвайя подгото-вил своеобразный сюрприз – приютил на ферме двух бро-дячих музыкантов, поющих в стиле кантри.
Звали их Апа-рисиу и Зе Бенту, хотя, выступая в небольших тавернах, они прибегали к сценическим псевдонимам, дуэт их назывался Светлячок и Кулик.
Познакомиться с этими ребятами Зе ду Арагвайе дове-лось в нелегкую годину.
Зашел выпить в таверну, а там вдруг завязалась пьяная драка.
Получив удар по голове, Зе вынужден был защищаться, и ему в этом здорово помогли Светлячок и Кулик.
Полицейские, однако, не стали разби-раться, кто зачинщик драки и кто потерпевший, и всех вме-сте увезли в участок.
Ночь, проведенная за решеткой, еще больше сблизила Зе с музыкантами, и он, выяснив, что у ребят нет постоян-ной работы, предложил им ухаживать за быками у себя на ферме.
Светлячок и Кулик восприняли это предложение с благодарностью, и теперь Зе оставалось лишь уладить фор-мальности с хозяином.
Бруну не стал возражать против новых работников, только заметил в шутку:

- С виду они ребята хоть куда! Но ты все же объясни им, где у быка хвост, а где рога.- Мы можем взять их с испытательным сроком, - понял намек Зе ду Арагвайя.
На том и порешили.
Донана, правда, была уверена, что ребята здесь долго не задержатся:

- У них на уме одна музыка.
А ходить за быками – это совсем не то, что бренчать на гитаре.- Ты только не говори это сеньору Бруну, - попросил Зе.- Я и так молчу.
Мне-то что? – буркнула в ответ Донана. – А вот ты предупреди этих молодчиков, чтоб не слишком пялились на Луану, не то сеньор выгонит их в два счета.- Уже предупредил, - усмехнулся в ответ Зе.
Вечером Светлячок и Кулик устроили на террасе боль-шой, в два отделения, концерт, и у Маркуса и Лии, при-бывших сюда вместе с отцом, была отличная возможность понаблюдать, с какой нежностью он поглядывал на Луану.
Она же, ловя на себе его взгляды, смущалась, но было оче-видно, что ей приятно такое внимание хозяина.
В антракте, пока музыканты курили, Лия завела разго-вор с Донаной:

- Скажи, что связывает моего отца с этой Луаной? Он смотрит на нее, как на драгоценное сокровище.
А она, по-хоже, и вовсе боготворит его!- То, что она смотрит на сеньора Бруну с обожанием, по-нять не сложно, - ответила Донана. – Ведь когда вы ласкае-те дворняжку, она лижет вам руку с благодарностью.
Не так ли?- Для дворняжки она слишком красивая, - недовольно заметила Лия.
Затем подошла к Луане и, немало удивив Донану, вдруг предложила:

- Поедем завтра утром кататься на лошадях?- Я не умею ездить верхом, - испуганно отпрянула от нее Луана.- А я с удовольствием составлю вам компанию! - вызвал-ся наблюдавший за этой сценой Светлячок.- Вам, насколько мне известно, с утра надо будет пасти быков, - довольно грубо осадила его Лия, но смутить парня ей не удалось.- Ах да! – произнес он с досадой, скорчив при этом смешную гримасу. – Я совсем забыл, что теперь моя жизнь круто переменилась.
Утром, однако, он не упустил своего шанса: оседлал первую попавшуюся лошадь и поскакал в луга – догонять Лию.
Увидев его, Лия прибавила скорости, но лошадь вне-запно споткнулась, и всадница оказалась на земле.
Апарисиу вмиг спешился и подбежал к Лие.
Она была без сознания.
Но Светлячок не растерялся и принялся де-лать ей искусственное дыхание – методом рот в рот.
А когда увидел, что Лия очнулась, то поцеловал ее уже не ради первой медицинской помощи, а ради удовольствия.
К его удивлению, хозяйская дочка отнюдь не воспротивилась.
Потом он помог ей добраться до дома, так как при паде-нии Лия подвернула ногу.- Он спас меня от смерти, - объявила Лия отцу, указав на Светлячка. – Вовремя сделал искусственное дыхание.
Бруну поблагодарил парня, но посмотрел на него при этом сурово, ясно давая понять:

Держись от моей дочери подальше!То же самое посоветовал Светлячку и его друг Кулик, когда услышал о происшествии на лугу.- Ты ничего не понимаешь! – беспечно молвил Апари-сиу. – Лия мне понравилась, и я ей – тоже.
Может быть, это даже любовь!- Ладно тебе паясничать! – улыбнулся Зе Бенту. – И оставь в покое хозяйскую дочь, не то нас выгонят отсюда с треском.- Не вижу в том большой беды, - ответил Апарисиу. – Ты же сам слышал, как хозяйский сын вчера предлагал себя на роль нашего импресарио.- И ты думаешь, ему можно верить? По-моему, он обык-новенный трепач.- Мы сможем это проверить, когда нас отсюда и вправду выгонят, - сказал Апарисиу.
Им было неведомо, что Маркус и в самом деле решил стать менеджером у этих ребят, показавшихся ему весьма талантливыми.
Об этом он и сказал отцу, но Бруну расце-нил его идею как откровенное издевательство над собой.- Нет, я говорю вполне серьезно, - возразил Маркус. – У меня много знакомых на радио и телевидении.
Я мог бы раскрутить этих ребят. - Глядя на тебя, я начинаю думать, что ты никогда не повзрослеешь и не поумнеешь, - с горечью молвил Бруну. – Ты ведь уже мужчина, пора бы заняться настоящим делом.- То есть быками? – насмешливо спросил Маркус. – Но я уже говорил тебе, что быки – не мое призвание.- А в чем оно, твое призвание?- Пока я этого еще не понял.- Ну значит, пока ты полетишь со мной осматривать другие фазенды.
Надо же когда-то вводить тебя в курс дел.
А то, не дай Бог, помру, и что ты тогда будешь делать?- Все продам и буду жить на проценты от вырученного капитала! – не задумываясь ответил Маркус и нагло под-мигнул отцу.- Собирайся лучше, полетим в Перейра-Баррету, - устало произнес Бруну.
Когда отец и брат улетели, Лия, прихрамывая, направи-лась к конюшне, откуда доносился звук гитары.
Увидев ее, Апарисиу перестал играть и с замиранием сердца ждал, что она скажет.
Его волнение передалось и Лие.
Апарисиу понял это и пришел девушке на помощь:

- А я думал, ты улетела вместе с отцом.- Нет, прежде чем уехать, я захотела до конца познать вкус твоего поцелуя, который ты запечатлел на моих устах, когда меня сбросила лошадь.
Апарисиу не мог поверить услышанному, но все же от-ложил в сторону гитару и сделал шаг навстречу Лие.
Они жадно припали друг к другу.
А полчаса спустя Зе Бенту вошел в комнату, которую они занимали вдвоем с Апарисиу, и выскочил оттуда как ошпаренный, потому что нашел своего друга в постели с дочерью хозяина.- Ты спятил! – набросился он на Апарисиу, когда тот наконец расстался с Лией.- Не волнуйся, - с блаженной улыбкой на лице ответил Светлячок. – Сеньор Бруну ни о чем не узнает, потому что его дочь потеряла девственность отнюдь не со мной.
Но я все равно ее люблю!
Подпись автора
Nadie sabe que te amo...Solo mi alma...Y es muda...