• Название:

    Евгений Алёхин ПОДРОБНОСТИ ОДИНОЧЕСТВА (из сб...

  • Размер: 0.12 Мб
  • Формат: DOC
  • или



ПОДРОБНОСТИ ОДИНОЧЕСТВАМы произошли от динозавров, мы охотники, хищники.
Поэтому убиваем и едим животных.
Чтобы не причинять вреда друг другу, и по-другому никак.
Артём, менеджер, 23 года– три –Сонный, я встал, проводил жену до двери и рассеянно поцеловал в губы.– Пока, пупсик, – сказала она, – я люблю тебя.– Пока, – ответил я.
Закрыл за ней дверь и остался один.
Звуки работающего холодильника, еле уловимые перемещения соседей сверху, отголоски улицы – подчеркивали многозначительную тишину и важность минут, часов, суток, которые я проведу в одиночестве.
Я чуть постоял в коридоре, прислушиваясь к этой многозначительности, и снова лег в постель.– Жены не будет три дня, – сказал я себе, предельно тщательно проговаривая в уме каждое слово, – за это время нужно все решить.
Хотелось отключиться и проснуться с ясной головой и планом, куда жить, но сон не шел.
Тогда я решил начинать день.
Ополоснул лицо холодной водой, почистил зубы и язык.
Стоял перед зеркалом – я не был похож на пупсика, скорее на уставшую и преждевременно стареющую обезьяну с больной душой.
Настроил температуру воды, переключил на душ, забрался в ванну и задвинул занавеску.
Так можно было стоять сколько угодно.
В этом закрытом мирке.– Три дня, – произносил я снова и снова, намыливаясь и смывая с себя пену, прогревая свои мышцы и кости теплой водой, – три дня, три дня, ее не будет три дня.
Жена оставила мне пятьсот рублей.
Я говорил, что ничего не надо оставлять – продукты дома были.
Сам я даже не собирался выходить все это время.
Собирался сесть и слушать себя.
Или лучше лечь, закрыть глаза – и ждать, когда мне станет ясно: я люблю ее или больше не люблю.
Только закроется дверь, и я призову помощь зала и помощь космоса, все взвешу и во всем разберусь.
Что-то произошло.
Сломался, последнее время я лежал с ней рядом ночи напролет и смотрел в потолок.
Шестеренки работали, поршень не давал сбоев, но либидо, и, может, душа, – с ними было не так.
Может быть, причина в том, что я не работал уже третий месяц.
Вроде находил подходящую вакансию, записывался на собеседование, но меня не брали.
Прочитывали в моих глазах, что я о них думаю.
Корпоративные фашисты, думал я.
Мне бы только залипнуть на нижней ступеньке карьерной лестнице, думал я, поднабраться сил и восстановить баланс, а потом снова очнуться и бросить вас, пидорасов, при первой возможности.
Но все же и чувствовал, что мне нужно влиться в систему ненадолго.
Чтобы почувствовать себя человеком хотя бы настолько, чтобы снова сойтись – как раньше – со своей женой.
Только не сходясь с женщинами близко можно оставаться животным и не испытывать чувства вины.
А когда ты с одной женщиной, и нет работы и нет желания скорее вернуться домой с работы – то нет и уверенности в себе, читай, нет мужества.
Но дело не только в этом.
Жена лежала рядом ночами.
Что это за человек? Теплая, нежная, преданная, – спала.
Днем она любила меня, зарабатывала деньги, отдаленно планировала родить ребенка (размножиться) и впадала в мгновенное отчаяние при мысли, что я уйду.
А ночью спала, обнимая меня во сне, пока я смотрел в угол темноты и хотел исчезнуть.
Зачем же мы друг другу, если все это случайность? Я должен встать и уйти и жить как-то дальше, не мешая тебе, ничего не будет, думал я, молодость прошла.
Куража не будет, я не смогу поцеловать собственную жену, не смогу поцеловать в засос, не смогу поцеловать, как можно целовать только единственную желанную женщину.
Ладно, сейчас уже нужно было выбраться из дома и подумать "ногами". Я взял деньги, пятьсот рублей, прошелся из комнаты в кухню, зачем-то заглянул в холодильник.
Привычка заглядывать в холодильник: раз – перед уходом, два – когда вернусь.
Просто заглядываю и не думаю.
Что-то там вижу или чего-то не вижу, как робот, тут же, как правило, закрываю без всяких выводов. "А чего я там ищу?". Да может я и есть робот, и бываю счастлив только во время тяжелой работы? Это так, просто у меня какой-то сбой программы, что начальники кажутся мне мудаками.
В холодильнике была водка.
Я отметил это зачем-то – подозрительно подчеркнул, хотя и как будто самым дальним внутренним голосом.
Я уже довольно давно бросил пить.
Бутылка осталась от гостей, приходивших неделю назад.
Сам я теперь на вечеринках пил только пиво "Бавария Мальт" с содержанием алкоголя ноль целых ноль десятых.* * *Я прошелся до метро, пытаясь вдохнуть раннюю весну и эту капель, перешел Широкую улицу и повернул обратно к дому – только по другой стороне.
Можно было зайти в кинотеатр, там убить часть времени и денег, но одному смотреть кино в темном зале чужих людей казалось жутким.
Да и не так я люблю кино.
Последнее время я не читал, не смотрел, только все копался в мусоре, сортировал его, но беспорядок навести в голове не удавалось.
Ну и готовил ужин, жена приходила с работы, рассказывала, как прошел день, и мы ели.
Я зашел в магазин "Патерсон". Может, фруктов купить, не знал, чего хочу.
Прошелся через несколько отделов, так, с корзинкой.
Сердце мое замерло – я автоматически боковым зрением следил за охранниками.
Я теперь, как правило, воровал продукты, покупая только то, что подешевле и занимает достаточно места на ленте перед кассой: в основном крупы, хлеб и питьевую воду.
То, что дороже: грибы, салат из спаржи, соевый соус, орехи, хороший сок, хороший чай, мед – потихоньку распихивал по отделам сумки и карманам, гуляя по залу.
Так я поступал, потому что почти семнадцать из двадцати четырех тысяч зарплаты жены уходили на оплату квартиры.
Наверное, можно было бы прожить и без воровства, если грамотно все продумывать.
Ведь пропитание двух вегетарианцев обходится дешевле, чем пропитание двух трупоедов.
Но мне не хотелось, чтобы жена чувствовала разницу в этом плане между теми месяцами, когда я работал, и новыми временами, когда я безуспешно пытался работу найти.
Хотя она как будто была готова посадить меня на шею и ждать столько времени, сколько мне понадобится.
Мое внимание привлекла акция: вермут "Чинзано" – сто девяносто девять рублей бутылка.
И я вдруг резко решил, что напьюсь.
То есть решение это назревало с тех пор, как я увидел водку в холодильнике, а теперь я его осознал и распробовал.
Мне нужно немного отравиться, я слишком долго пытался стать чистым и здоровым, настолько долго, что перегнул палку.
Как все просто – взять и напиться.
Две бутылки я положил в корзину, прошел до отдела с салатами.
Выбрал себе винегрет – уже упакованный – триста грамм за тридцать шесть рублей.
Потом до отдела с крупами – упаковку геркулеса за десять девяноста.
Винегрет и геркулес мне нужны не были, просто редко я решался что-то украсть, ничего не купив.
Потом ушел в бытовую химию и переложил бутылки вермута в сумку.
Огляделся – меня никто не пас.
Можно было идти к кассам.
Выбрал самую маленькую очередь.
Когда освободилось место, положил на ленту винегрет и геркулес.
Впереди меня человек расплатился.
Кассирша провела мой товар – и я уже собирался платить за малое и уносить бухло, но вдруг у меня защекотало в животе, так стало невыносимо, даже давление в голову дало от напряжения."Я же собираюсь воровать бухло!" – мысль, вспышка отвращения к самому себе.
И я раскрыл сумку, чтобы вытащить две бутылки.
Кассирша вылупилась на меня, но ничего не сказала.
Сосчитала штрих-коды с вермута, а я протянул пятисотку.– Пакет надо? – спросила она.– Не надо, спасибо, – сказал я, засовывая бутылки обратно в сумку.
Бутылки, потом винегрет и геркулес.
Она тщательно осмотрела купюру под ультрафиолетом детектора и выдала мне сдачу: пятьдесят шесть рублей N копеек, которые я отдал первому пьянице, собиравшему себе на анестезию возле магазина.
Как только зашел в квартиру, не разуваясь, я достал бутылку и сделал несколько глотков.
Все произошло, как я и ожидал.
Как будто не было этого года.
Как будто я бросил пить только вчера.
Яд легко прошел внутрь и сразу расположился в моем теле: "я дома".– два –Проснулся я совершенно разбитым, помятым, отравленным.
Похмелье было неожиданно сильное – желудок ныл, предупреждая о неминуемом поносе.
Я сходил на кухню, выпил воды и снова лег.
До вчерашнего дня я не пил примерно год.
Вегетарианцем был месяцев десять – тут я взял пример с жены.
Из них шесть месяцев веганом – тут я пошел дальше нее.
Помнится, раньше я почти не болел с похмелья, если пить один день.
Как сейчас я чувствовал себя только после трех-четырех дней куража.
Значит, вот как ложится алкоголь на веганство: плохо ложится.
Сейчас я валялся, то ныряя в потемки, то выныривая обратно и вглядываясь в резко переломанный вчерашний день.
Так, сначала я пил чинзано с соком, потом стал добавлять в коктейль водку.
Потом сок закончился, и я стал мешать новый коктейль: чинзано, водка и вода из фильтра, а потом уже просто чинзано и водка, пятьдесят на пятьдесят.
Целый день выпивал, что-то ел, сидя за компьютером.
К ночи я был пьян как ноль.
Нашел сигареты, когда-то оставленные гостями, курил, слушал музыку и барахтался на волнах Интернета, как бухая рыбина.
Я и забыл, какое обостренное чувство одиночества дает отравление алкоголем.
Просыпаешься утром – кусок оголенного провода, выброшенный на задворки жизни.
Просто невозможно быть одному.
Эрекция и желание быть любимым – жалобный стон, который хочется заглушить первыми попавшимися объятиями.
Мне просто срочно нужно с кем-то поцеловаться.
Я решил, что постараюсь провести с кем-то время.
Выйти, не знаю, прогуляться с какой-нибудь девушкой и попробовать ее поцеловать.
А все мысли о жене старательно задвигал.
Как-то неожиданно легко я переключился в иной режим существования, и хотя я знал, что так происходит только потому, что организм отравлен, меня меньше волновала моральная сторона, чем необходимость получить дозу алкоголя и плотской любви.
Как, если бы резко развернулся и пошел вместо стороны "А" в сторону "минус А".Сел за ноутбук – он так и остался не выключенным после моей пьянки в стиле "Интернет-бар "Креведко"".Ладно, проверил почту, проверил новые сообщения на сайте "вконтакте ру". Ничего интересного не пришло.
Тогда я вбил своё имя на яндекс-поиске по блогам.
Я так постоянно делал – надеялся, что вдруг кто-то напишет обо мне в своем блоге, но как правило, никто ничего не писал.
Кроме одного неясного поста на твиттере.
Собственно, я уже месяц почти каждое утро натыкался на этот пост.
Единственный пост, героем которого, возможно, был я.
Девушка писала, что не видела меня (моего полного тезку?) с сентября месяца.
И после добавляла: "глупая Лина". Вот и всё.У меня было подозрение, что это могла быть знакомая, с которой мы вместе работали летом в магазине одежды – Галя.
Я решил, что, может, это она так вот исковеркала свое имя – убрала первый слог из имени "Галина" – чтобы кавалеры кругом сходили с ума, вертелись подле нее и произносили нежно эротичное "Лина". Галя мне казалась одной из тех девушек, которые любят всю эту ерунду, интересных людей, быть в центре внимания, слушать комплименты. "Лина" – она могла бы додуматься до такого идиотизма.
У меня лично была ассоциация лишь с одной порноактрисой, и не очень, на мой взгляд, хорошей.
Ну да, скорее всего это была она, Галя.
Первое время мы переписывались на "вконтакте", когда она уволилась (студентка, устраивалась только на лето, я же отработал в этом магазине до зимы), а потом от нее больше не было вестей, и я удалил ее из "друзей". Я всегда так делаю, если перестаю с кем-то общаться, не хочу, чтобы "друзья" в сумме переваливали за полтинник.* * *Я основательно посидел на унитазе, принял душ, вздрочнув по ходу, выпил две чашки зеленого чая и позавтракал овощной смесью "Хортекс". В целом полегчало, но желание срочно оказаться в объятиях женщины не оставляло меня.
Я бессмысленно переходил со страницы на страницу в Интернете и прикидывал способы снова напиться.
Хотелось пойти в гости.
В ICQ сначала и поговорить было не с кем.
Я иногда открывал список контактов, проглядывал его и убеждался, что никто, с кем бы я возможно захотел провести сегодня время, еще не проснулся.
Но вдруг обратил внимание: Tytyulechka в сети.
Это была моя старая знакомая по институту – Инна.
Симпатичная девушка, хотя и немного блядь, я не знал, чем она занималась сейчас и где жила.
Мы не виделись с тех пор, как я уехал в Москву.
Иногда она мне напоминала о своем существовании, кинув какую-нибудь бесполезную ссылку или поздравление с дебильным праздником.
Да, было, в институте я как-то пытался приударить за ней, но ничего из этого не вышло – она меня не захотела."Привет.
Как сама?"Скоро я узнал, что Инна тоже живет в Москве уже несколько месяцев.
Это на меня резко подействовало, и я стал нести какую-то совершеннейшую пургу.
Что часто думал о ней, что дико желал ее раньше, что желаю до сих пор.
В общем, у меня почти сразу поднялся член и помутнел рассудок от возможности секса прямо сегодня, и от того, что я Инне печатал и еще больше от того, что при этом себе воображал.
Она сначала была немного отстранена: "полегче-полегче", но потом подтаяла.
Я даже сказал, что был влюблен в нее, и, возможно, сейчас это чувство не умерло.
Она отказывала мне раньше, потому что я казался ей слишком умным, ответила она.
Это ее в мужчинах отталкивало, ей нужны были самцы, быки-осеменители, которым философские вопросы не мешают ставить пистоны."ДА ФИЛОСОФСКИЕ ВОПРОСЫ ТОЛЬКО ПОМОГАЮТ МНЕ!"Хотя до этого момента никто ни разу не упрекал меня за излишек ума.
Все годы учебы я внутренне дымился, думая о ней, и никакой тебе взаимности, – упрекал я.
Ладно, чтобы дать мне остыть, она спросила, чем я занимаюсь? Я сказал, что почти ничем.
О женитьбе, само собой, рассказывать не стал, но зачем-то рассказал ей, что умею воровать продукты и даже шмотки, поэтому получается сводить концы с концами.
И это ее, похоже, сильно заинтересовало."Вот это заводит", – написала она.
Готово, решил я.
Дело в шляпе.
И сказал, что я с радостью научу ее этой игре.
Нас ждут страстные и авантюрные времена, полные сексуальных приключений, полушутил я.
Она этого хотела, это ее заводит, отвечала Инна.
Какая дура, ликовал я, стуча по клавишам."Ты сегодня работаешь? Когда я могу приехать к тебе?"Наверное, от меня или хотя бы от моего члена можно было прикурить в этот момент."Я сейчас по делам не в Москве, давай встретимся в понедельник", – ответила она.
У меня моментально все опало.
Инна нужна была мне строго сегодня.
Я почувствовал себя полным идиотом, представляя, как это выглядело со стороны.
Целый час истекал слюной, сидя за клавиатурой и дымился, как больной старикан под действием волшебной таблетки, предвкушающий последний и самый главный трах в его никчемной жизни.
Гори в аду, tyutyulechka, чёртова дурища, подумал я и выключил ICQ не попрощавшись.* * *Я лежал на диване и листал список контактов, записанных в сотовом телефоне.
Даже и не подозревал, но оказалось, что у меня сохранен номер Гали (Лины?).
Я проверил баланс – денег хватало как раз на одну смс.
Написал ей на латинице, чтобы уместить текст в тело одного сообщения:"Eto ty napisala pro menya post ot imeni Lina? U tebya cho-to est' ko mne?"Пока ждал, ответа, успел выпить чай и еще раз почистить зубы.
Ответила она нескоро, наверное, спала или училась.
Но ответ пришел:"Да, я.
Чтоб тебя не обидеть, скажу, ты достаточно красив, чтоб иногда вспоминать тебя".Мне понравилось, что она ставит знаки препинания в смс.
Хотя ничего особенного, она вроде училась на иностранных языках.
То есть прежде, чем начать учить английскому, немецкому и французскому, должно быть, их проверяют на знания русского языка.
Я собирался написать ей смс с Интернета, но сайт МТС не загружался, и я отправил ей просьбу перезвонить. "Скинул бомжа".Она позвонила сразу.– Может, тогда погуляем по какому-нибудь торговому центру? – спросил я сразу, без всяких приветствий.– Торговому центру? – уточнила Галя, чтобы получить маленький запас времени.
Ну да, она привыкла, когда спрашивают: "Как дела, красотка?!". А потом говорят: "И, правда, это же глупость, невозможная глупость, ошибка, что мы не виделись с самого сентября!"Я сказал:– Ну да.
По торговому центру, чтобы поднять мне настроение.
Потом все-таки сдался и добавил:– Да, мне нужна одна небольшая красотка по типу тебя в компанию.
Договорились встретиться в ТЦ Европейском в три часа дня.
Я побрился и не сразу решил, что мне надеть.
Шмоток у меня было довольно много, раньше часто покупал, а когда работал в модном магазине одежды, там выдавали форму раз в два месяца.
То есть я получил комплект дважды.
Плюс мы с женой немного наворовали.
Мы делали просто, также, наверное, как делают все остальные.
Когда я стоял на примерочной, то что-то подготавливал к приходу жены: джинсы или блузку для нее, кардиган, например, для себя – разбипировывал – ломал защиту от кражи.
Эти биперы ломаются очень просто, если научиться.
А жена выносила.
Она очень милая и честная девушка – никто бы ее никогда не заподозрил в таких делах.
Если я оставался на поставку товара в ночную смену – брал трусы и носки для себя и неё. Женское прятал по карманам, мужское надевал на себя.
Двое трусов, и по два носка на каждой ноге – возвращаюсь домой после тяжелой рабочей ночи.
Сумки, естественно, нам, сотрудникам низшего порядка, на выходе проверяли менеджеры и охранники.
Но в штаны и карманы никто не лез.
Я надел узкие черные джинсы и красную рубашку в крупную клетку.
Дальше – бежевое пальто с капюшоном и белые кеды.
Если долго не торчать на улице – и в кедах нормально.
Мне показалось, что этот комплект одежды оптимальный, чтобы Галя со мной сегодня поцеловалась.
Мысли вертелись только вокруг ее губ, она была симпатичная, да, немного похожая на еврейку и симпатичная девушка.
Я уже чувствовал, как будет приятно ее поцеловать.
Выходить еще было рано, но я был уже одет.
Поэтому я открыл окно, чтобы не было жарко, и расхаживал из кухни в комнату, трогая себя за губы и даже целуя свои пальцы, как будто это Галя.
Нужно было взять с собой немного жвачки.
У нас на кухонной полке валялась краденая пластиковая коробка на много дней.
Я отсыпал несколько подушек в салфетку, завернул, сложил в карман и решил выйти немного раньше времени.
В коридоре я еще раз посмотрелся в зеркало: в этой одежде выглядел очень хорошо, даже, несмотря на похмелье.
На станции Медведково никогда не было милиции.
Пост есть, само собой, но ментов нет.
Через турникеты перепрыгивает тут обычно человек в минуту в людное время и человек в пять минут в спокойное.
Постоянно раздаются вялые свистки старой птицы из операторской будки, но это никого не волнует.
Даже интонация у этого свиста уже унылая, по которой ясно, что свистят, чтобы соблюсти глупое правило, от которого нет никакого толку.
Вот и я перепрыгнул, как уже перепрыгивал тысячу раз.
Вернее сказать, не перепрыгиваю, а просто опираюсь руками, отталкиваю и проношу свое тело быстрее, чем успевает сработать турникет.
Он клацает уже за мной, полусонный свисток, и я иду на эскалатор.
В поезде я выбрал саундтрэк к поездке.
Поставил в плеере группу My Own Private Alaska – безумное скримо под медленное пианино.
Вокалист вопил, как будто его жарят на самой модной сковородке: "Дай фо ми!", "Кам ту ми май литл принцес!" и многое другое, что я не смог разобрать.
Мне эта подача плюс отчаянное стильное пианино нравились.
Но от такого крика в наушниках, шума и скорости поезда, меня быстро укачало.
Видимо, еще давление поднялось, так что ближе к Проспекту мира пришлось выключить плеер.
Уже целый год я не носил с собой таблеток от давления, на год я забыл о них: с тех пор, как бросил пить, давление меня не тревожило.
Я еле перешел на кольцевую линию и уговаривал свой организм потерпеть до станции Киевская.
В глазах потемнело, похмелье вернулось, и я уже жалел, что выбрался из дома.
Чертов самец, говорил я себе.
Бедный, мальчик, пососаться ему захотелось.
Доехал, вышел, но время тянулось очень медленно, эскалаторы на Киевской очень длинные, скорее наверх, но там небольшая группа ментов – сейчас-то они заинтересуются, что это за торчок в пальто – но нет, мне удалось выйти на улицу.– Розы, покупай розы! – накинулся на меня хачик в кожанке, как будто я был ему что-то должен.
Я обошел его, глубоко вдыхая воздух и уворачиваясь от идущих навстречу прохожих, отпускало.
Мы забились встретиться у главного входа в "Европейский", только я понятия не имел, который вход тут главный.
Никогда не задумывался на этот счет.
Каждый в принципе подходил и не подходил под такое определение.
Я подумал, было, что главный тот, что ближе к центру площадки между центром и вокзалом, но это был не вход номер один.
Можно было обратиться, например, к охраннику, но меня таращило, и простой диалог типа "простите, не подскажете" сейчас был мне не по зубам.
Поэтому я уже начал обходить здание, чтобы проверить все входы и еще немного проветриться, когда получил смс."Извини, опоздаю на полчаса.
Будь внутри, я тебе позвоню".И у меня совсем пропало желание целоваться с Галей.
Конечно.
Как я сразу не догадался, что она опоздает.
А я уже рассчитывал, что она купит мне таблетки андипал и минералку без газа, чтобы мне полегчало.
Я зашел в торговый центр, плыл мимо витрин, стараясь глубоко и медленно дышать, чтобы успокоить свой организм.
Я бы плюнул на эту встречу, уехал, но в метро мне сейчас точно стало бы еще хуже.
Мы поцеловались в щеку.– Хорошо выглядишь, – сказала она.– Здравствуй, Галя, – ответил я строго, – я тут чуть не умер от похмелья.
Она оглядывала мой прикид, явно была рада меня видеть, и я немного остыл.
Не захотел ругаться.– Ты же не пьешь, – напомнила она.– Вчера вот попробовал.
И сегодня тоже попробую, – и невольно заметил, – ты поменяла прическу?Галя дотронулась до своих волос.
Ей было приятно.– Пойдем куда-нибудь, где можно сесть, – сказала она.
Мы пошли по этажу.– Только у меня нет денег, – на всякий случай уточнил я.
Ну, она так и поняла, когда я скинул просьбу перезвонить.
Так я больше не работаю в Топшопе? Уволился еще в декабре, с тех пор живу абы как.
Ничего, у нее есть немного денег.
Хотя теперь у нее почти не осталось учеников (да, она подрабатывает репетиторством), родители ей пока еще посылают.
Я сказал, что написал ей из-за этого поста.
Что сегодня проснулся, мне очень хотелось целоваться, и тут я наткнулся на ее пост.
Очень захотелось увидеться.– А, я давно его написала, – как бы оправдываясь сказала.– Но я с тех пор хуже не стал, – попробовал я.– Нет, не стал.
А моя девушка, что с ней? – вспомнила она.
Я не стал говорить, что мы уже успели расписаться.
Выбрал другую часть правды:– Не знаю, что у нас с ней.
Не могу понять.
Конец всему или, может, только начало.
Нужно было отсюда выбираться.
Мне здесь уже надоело.
Я сказал ей, что уже успел посетить несколько магазинов и думал даже украсть что-нибудь, но из-за самочувствия не решился.
Она предложила доехать до Улицы 1905 года.
Сесть в кафе и ждать ее приятеля, который в нее безнадежно влюблен.
Не знаю, выдержу ли я новое знакомство, сказал я.
Да ладно, говорит она, нормальный парень, Толя, подождать его, потом выпить.
Ладно, станцию или две на метро я еще выдержу, если потом мне сулит бухло.
Мы пошли к выходу.
Я незаметно от Гали развернул салфетку, достал одну жвачку и сунул себе в рот.– Галя, я надеюсь, ты захочешь со мной сегодня пососаться.– Фу, слово какое.
Со школы его терпеть не могла, – сказала она и как-то тронула меня за рукав, – только не называй меня Галей.
Я чувствовал, что можно попробовать прямо сейчас, и скорее всего она ответит на поцелуй.
Но напора мне хватило только на разговор.
Действовать я еще не мог.* * *Сначала сели в "Кофе-хаусе". Я попросил Галю заказать мне две бутылки пива, и не знал, куда деть себя, пока она делала заказ.
Руки мои дрожали.– С непривычки, – оправдывался я, – не знаю, что такое.
Трясет меня.
Себе она заказала чай с сэндвичем или каким-то бутербродом.
И все пыталась заставить меня откусить.
Я напомнил ей, что не ем такое.– Пока никто не видит, – подначивала она.
Я не понимал, серьезно она хочет мне это скормить, или считает это остроумной издевкой.
Съешь хотя бы кусок салата, настаивала она.
Этот салат соприкасался с трупом! – отказывался я.
К приходу приятеля Гали, я уже освежился и словил первую ступень куража.
Галя успела рассказать мне про двух своих кавалеров.
Я понял только, что она охотно водит их за нос, а спит ли с ними – не понял.
Нет, Толя, которого мы ждали, не один из них.
Вот он пришел и уселся на стул, глядя на мир прикрытыми глазами.
Он тоже был пьян или прикидывался, что был пьян.
Галя представила нас друг другу– Я сегодня сдал гос и выпил коньяка, – дал знать он.– Так люблю, когда Толя пьяный, – сказала Галя.– Тогда я буду его называть строго Онотолей.
Какая оценка-то?Онотолей оживился и стал рассказывать, как сдавал экзамен.
Наверное, по правде он уже был пьян.
Я отошел в туалет, уселся на унитаз, и почувствовал, что голова немного кружится.
Мне вдруг захотелось домой.
Хотелось быть дома, когда жена позвонит.
Вдруг почувствовал, что соскучился.
Я вышел и сказал, что иду домой.
Но через полчаса сидел в каком-то дорогом баре.
Меня поили пивом, двести рублей кружка, Онотолей и сам его пил, а Галя пила шампанское.
Уже второй бокал сделал ее пьяной.
Она рассеяно смотрела то на меня – я сидел рядом с ней – то на него – он сидел напротив.
И часто хихикала по ходу разговора ни о чем.
Когда Онотолей вышел в туалет, я решил проверить, правда ли Галя пьяна.
Она выглядела рассеяно и одиноко.
Я вообще решил проверить, чего от нее можно добиться.
И я первый и последний раз назвал ее так, как она хотела:– Лина, ты в порядке?И взяв за подбородок, повернул ее лицо к себе.
Она сама меня поцеловала, как-то тревожно и просительно.
Может именно такой поцелуй Онотолея сделал Рабом Любви.
А я как бы вышел из своей головы, отстранился и ни о чем не думал.
Для меня этот поцелуй ничего не значил, даже никакого электрического заряда в паху не возникло, хотя и было приятно.
Онотолей вернулся, и я сам пошел отлить.
Заодно умылся холодной водой, и подумал: "хватит". Нужно было уходить домой.
Какое-то время я просто стоял в туалете перед зеркалом и раскачивался на ногах – с пятки на носок.
Просто хотелось немного растянуть момент, в котором я один.
И тут позвонила жена.– Привет, – сказал я.
Она извинилась, что не позвонила раньше.
Гуляла с мамой, сказала она, ходили по магазинам.
Ничего страшного, я так и подумал, что она проводит время с мамой.
Чем я занят? А меня юная парочка, малолетки, ха-ха, типа тебя, двадцать один год, позвали прогуляться.
Вот сидим сейчас в заведении.
Я использовал слово "общаемся".Что я пью спиртное, говорить не стал.
Она ни разу не видела меня пьяным.
Мы познакомились как раз, когда я уже бросил.
Мы почти сразу стали жить вместе – жена (тогда еще не жена) как раз искала соседку, и тут в ее жизни случился я.
Потом я почувствовал, что мало одного отказа от алкоголя, и отказался от мяса.
Я легко на это решился, глядя на нее.
Сначала млекопитающие, потом курица и рыба.
Потом отказался от молочного и яиц.
Первое время, мне казалось, что ум стал яснее, что я лучше различаю звуки и запахи, что ближе к пониманию смысла существования.
А осенью я предложил ей расписаться.
Для меня это было как скромный дар друг другу.
То есть, даже если мы расстанемся и уже не будем вместе, какая-то часть одного останется второму навсегда.
Наверное, это была ошибка, ведь я знал, что в ста процентах случаев отношения портятся, как только люди становятся "мужем и женой".– Ты не разлюбил меня?– Нет, не разлюбил.
Попрощались, и я поплыл через бар, слишком дорогой для меня, бар с гардеробом и камином, со взрослыми людьми и юными дурами/дураками-красавцами.
Онотолей с Галей озадаченно разглядывали счёт.
Думали, что это будет промежуточный счёт, но Галино шампанское оказалось слишком дорогим, чтобы продолжать тут сидеть.
У Онотолея не хватало денег расплатиться, поэтому Галя расплатилась по карточке, с условием, что дальше в этот вечер будет башлять он.– Поехали в "Место". Мне там дают в кредит, – предложил Онотолей.
Я уточнил, идет ли речь о магазине одежды? Да, там же есть бар, пояснили они, прямо в магазине.– Чувак, пойдем.
Угощу вас сидором.
И я пошел."Место" закрывалось через двадцать минут после нашего прихода.
Но тут еще пока были люди – несколько вялых модников, примеряли одежду или просто проводили время.
Мы сели в баре, и помимо нас здесь были только два парня с шахматами и чаем.
Онотолей взял в кредит 3 маленьких бутылки напитка "Сидр". Мы медленно пили и решали, куда теперь пойти.
Я думал, было, позвать их к себе, но удержался.
Шло к тому, что Галя может захотеть, чтобы я ее трахнул.
Либо всё это игрушки, конечно, но рисковать не хотелось.
Хоть после звонка жены я решил ничего такого не делать, но все же отдавал себе отчет, что алкоголь мог это сделать и за меня.
А если тому и суждено произойти – точно не в квартире, за которую жена платит почти всю свою зарплату.
Я быстро допил и решил померить кофту, толстовку, рубашку, несколько шмоток вообще, пока они делают звонки и устраивают нам вписку на ночь.
Одна толстовка мне понравилась.
Вообще-то я никогда не позволял себе воровать одежду в таких магазинах.
Одно дело, сети магазинов, другое дело отдельные небольшие точки, существующие сами по себе. "Место", например, "Кархарт" или многочисленные скейтшопы без всяких ворот на входе и без защиты, украсть в которых было бы проще простого.
Но я прежде не переступал через сочувствие к хипстерам, скейтерам и юным глупым стилягам, работающим тут продавцами, – наверняка им приходилось расставаться с ощутимой частью зарплаты из-за воров.
Хотя шмотки мне тут нравились.
Одна толстовка смотрелась очень хорошо.
Простая толстовка с принтом спереди: зеленая бутылка со спящей счастливой амебой внутри.
Я померил эту вещь в первую очередь, потом померил остальное.
Потом, неожиданно для самого себя, опять надел полюбившуюся толстовку поверх собственной рубашки, сверху надел свое пальто и застегнулся.
Выглянул из примерочной – не палят ли меня продавцы.
Собственно, я даже не понял, один тут продавец или два продавца.
Там в общей сложности было четыре человека возле кассы, и кто из них тут работает, а кто просто чалится, было не ясно.
Они увлеченно трепались, и им, похоже, было плевать, вынеси я хоть полмагазина.
Как я понял, разговор шел о музыке.
Наверное, обсуждали последний альбом группы Foals, а может и того хуже – группы Interpol.
Говорили о музыке или планировали поход в клуб "Солянка".Я повесил вещи на плечиках приблизительно туда, где их взял.
И между вещами – одни пустые плечики.
Зашел в туалет помочиться и вернулся к нашему столику.
Мои сегодняшние спутники как раз только допили сидр и нащупали способ закончить вечер.– Едем к Тане, – сказала Галя, вставая и начиная застегивать куртку.– Хорошо, – ответил я, – мы сможем там остаться на ночь? И я смогу?Потому что под пальто у меня была краденая толстовка, я ощущал себя кем-то вроде актера в сериале.
Актер, который не может достоверно прочитать свой текст:– А у неё завтра выходной?– Суббота и воскресенье выходные, да.
А насчет тебя я пока ничего не сказала.– Я попробую ей понравится, – сказал я, подавая Гале сумку.
Пока мы шли к метро, я сунул руку себе за шиворот и выдернул этикетку, чтобы не терла шею.
В свете фонаря разглядел, что вещь стоила две тысячи девятьсот рублей.
Зачем я это сделал и куда я иду с этими людьми? – спросил я у себя.
Но это был неубедительный, наигранный драматизм.
Через турникет я прошел вплотную за Галей, и когда мы встали на платформе, я расстегнул пальто и показал им обновку.– Блять, ты украл толстовку! – сказал Онотолей.
Галя наоборот обрадовалась и сказала:– Отличная, тебе идет.– Чувак, давай, ты ее вернешь.
И они принялись тянуть меня в разные стороны.
Поезд как раз подъехал, двери открылись.
И Галя говорила:– Она ему идет! – и тянула в поезд.
А Онотолей наоборот:– Там нельзя красть! – и тянул на выход.
Но он все-таки поддался нам, и мы все успели запрыгнуть в вагон.– Чувак, так нельзя, – говорил Онотолей, качал головой и добавлял, – они ведь мне в кредит дают.
Чтобы он не волновался, я сказал:– Ладно, я верну ее.
Пока мы ехали, он еще раз сто переспросил меня, точно ли я ее верну, и только на сотом "да!" успокоился.* * *Таня мне сразу понравилась.
Это я запомнил отчетливо.
Еще смутно запомнил, как мы заходили в супермаркет перед тем, как пойти к ней.
Что Онотолей купил там вина на последние деньги, а я украл две бутылки шампанского.
И что потом мы пили у Тани на кухне.
Таня была скромная и приятная и больше наблюдала, чем говорила.
Она была на два года старше меня, и этим она мне тоже сразу понравилась.
Ей было двадцать шесть лет.
А потом Галя вывела меня покурить на лестницу и сказала:– Поцелуй меня.
А я говорил, что не могу ее поцеловать, потому что мне понравилась Таня.
Галя настаивала и просила, чтобы я ее поцеловал.
Она на меня смотрела, как капризная кукла, это меня и восхищало и смешило, но на поцелуй я не соглашался.
Как-то я чувствовал, что, если поцелую Галю, мне не достанется никто, ни Галя, ни Таня.
Я предлагал ей целоваться с Онотолеем, который и так якобы влюблен в нее, но Галя отвечала:– Ты красивее чем Толя, и я хочу целоваться с тобой.
И теперь уж она точно не прикидывалась, что пьяна, и я был пьян, в этом тоже не было сомнений.
Но в итоге она меня уговорила на несколько поцелуев в щечку.
Я выдал эти поцелуи в режиме "отеческая нежность". А потом мы вернулись на кухню, ели спагетти с фасолью, и Галя обнималась с Онотолеем, и он был рад этому, хотя вроде и понимал, что это все дешевый фарс.
Еще был какой-то разговор о вегетарианстве.
Таня сказала, что она давно исключила мясо млекопитающих и курицу из своего рациона, но иногда ест рыбу.
Тут все и решилось.
Сомнений не осталось: мы переспим.
Да, с одной стороны рыбу можно и оставить.
Но с другой стороны, это все равно убийство, сказал я.
Ведь я тоже сначала хотел оставить рыбу.
Потом хотел оставить молочное.
Но потом понял, что легче прочертить четкую линию, чем соглашаться на компромиссы.(Четкая линия, вдруг подумал я.
Четкая грань.
Straight edge.
И вспомнил, как в шутку жена рисовала мне кресты отказа на руках, а я разыгрывал супергероя – истребителя алкашей и развратников.)Галя и Онотолей были сторонниками мнения, что убивать рыбу меньшее зло, чем убивать корову.
А я говорил, что разницы нет.
Рыба тупая, это, конечно, да.
Но ведь и младенцы тупые.
Но мы же не едим младенцев? Но младенцы могут вырасти умными.
Но ведь могут и остаться тупыми, может лучше сожрать их сразу? Или давайте будем жрать работяг, давайте питаться гастарбайтерами? Они ведь не намного умнее рыбы? Но гастарбайтеров есть определенно никто не хотел.
Я что-то доказывал, снова словил кураж.
Вообще-то я особо никогда не думал о животных.
Я стал вегетарианцем, а позже веганом, только чтобы хоть как-то организовать себя.– один –Мы с Таней проснулись рано и готовили салат.
Я был более-менее в форме, допил оставшиеся полтора стакана вина и помыл овощи: китайскую капусту, маленькие помидоры, сельдерей.
Почистил две головки чеснока.
Таня разрубила помидорки пополам, порезала сельдерей, а листья китайской капусты разорвала руками.
Добавила зелени, нарезала кубиками черный хлеб и поджарила его на оливковом масле, а я выдавил на сковороду чеснок.
Мы все это перемешали, и салат был готов.
Я себе сразу отложил порцию, а остальное Таня посыпала тертым сыром.
Несколько раз мы поцеловались, пока готовили.
Она нерешительно – как будто птичка, не знаю, канарейка, которую кормит малознакомый человек – целовалась со мной.
До этого мы спали в обнимку.
Уснули поверх одеяла и в одежде, но я помню, что много целовались сквозь сон, нежно, не взасос.
А теперь мы сидели на просторной кухне в пластиковых креслах.
Квартира с высоким потолком, бывшая коммуналка, в ней помимо Таниной было еще три комнаты.
Две из них сдавались студентам, которые уехали на выходные, а одна была закрыта на ключ.
Хозяева, сдававшие эту квартиру, использовали закрытую комнату, как кладовку.
День был солнечный, и хорошо было завтракать на кухне в тишине.
Мы открыли форточку, чтобы дышать свежим воздухом.
Тане было прохладно, и я отдал ей украденную вчера толстовку.
Она надела толстовку и уютно подогнула под себя ноги.– Давай я подарю тебе её, – сказал я.
Сначала она протянула "неээт", но я сказал, что так будет лучше, потому что толстовка вчера мне досталась совсем случайно, и я рад, что мы оказались у Тани.
Она сходила в ванную, посмотрелась в зеркало и согласилась.
Я худой, ношу размер "s", и вещь была ей не слишком велика.
Мы выпили мате, и я попросился в душ.* * *У меня всегда были в сумке с собой маленькая зубная щетка и паста марки "Силко". Я привык их носить, когда часто оставался работать в ночную смену.
Перед тем, как уехать из магазина рано утром, я всегда чистил зубы.
Однако гель для душа я с собой не носил.
У Тани же в ванной комнате я нашел только "Палмолив". А я, хоть и стал веганом не из жалости к животным, все-таки старался использовать что-то более этичное.
Не пользовался продукцией компании "Проктр & Гэмбл", в том числе гелями "Палмолив" или зубной пастой "Колгейт". Истории о том, как кроликам отрезают веки и капают в глаза гель для душа, проверяя, через какое время они ослепнут, не шокировали меня, но вызывали некоторое отвращение.
Мы с женой пользовались продукцией "Нивеа", что было в этом плане проще всего.
Поэтому я почистил зубы и решил просто помыться водой без геля.
Я не особо потлив, скорее наоборот, так что это было не страшно.
Вообще я всегда часто принимал душ, но не чтобы смыть грязь, а чтобы расслабиться и смыть лишние мысли.
Над ванной висел газовый нагреватель, и я немного испугался шума, когда включил горячую воду.
Залез в ванную и попробовал ни о чем не думать.
Вода текла и текла, я просто отключился и поливал себя: пусть всё происходит само собой, пусть всё будет, как будет.
Так прошло полчаса или даже больше.
Я насухо вытерся Таниным полотенцем, оделся и почувствовал, как мне комфортно в этой квартире.
Решил, что останусь здесь этой ночью.
Выключил телефон и убрал его в сумку.* * *Таня дала нам денег.
И, пока мы с Онотолеем шли за водкой и соком, он рассказал, что Галя занялась с ним петтингом и позволила кончить ей на живот.
Для него это было очень важно.
В этом было больше смысла, чем если бы, например, они занялись вагинальным сексом, используя презерватив.– Это так нежно, – говорил он.
Кончить на живот девушке, которую любишь.
Я соглашался, да, это нежно.– Ты делаешь так? – спрашивал он.
Я говорил, что делаю так всегда.
Его это радовало как ребенка, и я вдруг с испугом осознал, что он мне симпатичен.
Хотя я обычно сразу откидываю тех, кто часто использует слово "чувак".Мы купили ноль пять водки и два литра сока и вернулись к Тане.
Галя не пила, она была немного рассержена и растрепана, а Таня выпила совсем немного и дальше отказалась.
Но мы с Онотолеем быстро прикончили выпивку: пили бодрящие коктейли, но не опьянели, а только оправились.
И пока мы выпивали, я часто отрывался, чтобы поцеловать Таню и заглянуть к ней в глаза.
Голубые глаза в солнечный день.
Я просил разрешение остаться у нее на ночь, но она отвечала:– Нельзя Но это было неправдой.
Потому что, когда Галя и Онотолей были готовы, Галя спросила у меня:– Ты идешь?Я ответил:– Нет, я остаюсь.
И Таня ничего не возразила.
Только развела руками.
В дверях поцеловал в щеку Галю, пожал руку Онотолею и вдруг накинулся на него, как герой Джейсона Мьюза на героя Кевина Смита, изображая собаку, трахающую ногу хозяину, и воскликнул:– Отец, это любовь!Галя увела смеющегося Онотолея, а я остался с Таней.* * *Мы много целовались и разговаривали.
Я спросил, сколько у нее было парней.
Она подумала, посчитала и ответила, что у нее было семь парней и одна девушка.
Один раз у нее была связь с девушкой.
А сколько у меня было девушек? Я точно не помнил, но совсем недавно я считал в блокноте.
Я достал из сумки синий блокнот, который всегда ношу с собой и показал ей.
На днях я как раз считал.
Получилось двадцать один.
У меня были записаны порядковые номера и фамилии (если я не знал фамилию – просто имя).
Но я объяснил, что это я считал не из каких-то гнусных соображений, а просто недавно общался с другом, поэтом, а он хотел придумать себе литературный псевдоним, потому что у него фамилия Кузнецов.
Вот мы и решили позаимствовать фамилию у какой-нибудь моей или его любовницы.
Но так ничего подходящего и не нашли.– А чем ему не нравится Кузнецов? – удивилась Таня.
Я объяснил, что в мире наверно несколько тысяч поэтов с такой фамилией.
Поэтому, если хочешь быть поэтом или тем более артистом, нужна редкая фамилия.– Ну да, точно, – согласилась она.
Я убрал блокнот и зачем-то пересказал ей фабулу одной линии эстонского фильма "Осенний бал". Фильм мне не очень понравился, но очень понравилась именно эта история.
Зрелый мужчина распутного образа жизни работает швейцаром в ресторане.
Так вот, этот швейцар приходит на работу, его напарник, швейцар-два, ведет себя как идиот.
Швейцар говорит, что идет обедать.
Выбирает из гардероба какой-то пиджак, оставленный гостями, и пристраивается к банкету.
А банкет по поводу какого-то научного или культурного (не помню) мероприятия.
Тут к Швейцару подходит умная тётя и спрашивает его мнения по какому-то умному поводу.
Швейцар говорит, что не знает, ведь он просто пришел пообедать.
Она внимательно изучает швейцара, и в следующей сцене просыпается у него дома в холостяцком бардаке.
Швейцар спрашивает, кто она по гороскопу? Овен, отвечает умная тётя.
Потом швейцар берет блокнот и пишет туда что-то.
Тёте кажется, что он великий поэт.
Швейцар отвечает, что он просто швейцар.
Как это? Я швейцар, да, говорит он равнодушно.
Она собирается и уходит.
У него в блокноте написано: "211 – Мария – овен".Примерно так.
Но потом швейцар влюбляется.
В ресторан приходит женщина со своим богатым муженьком, они ссорятся, она выходит к гардеробу и плачет на плече у нашего швейцара.
И они тоже просыпаются вместе.
Но на этот раз он счастлив проснуться с женщиной, он готовит ей яичницу, они завтракают и много смеются.
Идут гулять, садятся где-то в парке целуются и разговаривают.
И вдруг он говорит, что не собирается всю жизнь быть швейцаром.
Что у него есть кое-какие планы, чтобы подняться.
Женщина тут же скучнеет, говорит, что перезвонит ему и уходит.
Далее – сцена в ресторане.
Швейцар выталкивает на улицу пьяницу.
Ему говорят, чтобы был с повежливее с этим пьяницей – потому что это не просто пьяница, а известный режиссер.
Но швейцар злится еще сильнее и на улице начинает бить режиссера, потом чуть отдышавшись спрашивает, что этот режиссер ставит.
Тот отвечает, хриплый и избитый: "комедии положений". Комедии положений, повторяет швейцар и продолжает бить режиссера.
Я зачем-то рассказал всё это и заткнулся.
Уже был вечер.
И вдруг Таня спросила:– У тебя же кто-то есть?– Да, есть, – сказал я растерянно и пожал плечами.
Она сказала:– Почему нельзя встретить человека, у которого никого нет?Я не знал, что ответить, и мы опять стали целоваться.
Я раздел ее целиком, снял свою толстовку и амебу, которую выпила бутылка, её футболку, домашнюю юбку и плавочки.– Нельзя, – сказала на всякий случай, чтобы снять с себя часть ответственности.
Но лежала передо мной совсем голая, как будто маленькая, и смирившаяся с тем, что у нее случится еще один мужчина.
Я всегда удивлялся этому моменту и немного боялся его.
Когда происходит "плюс один".Я начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, и вдруг замер в нерешительности.– У тебя есть презерватив? – нашел я что спросить, лишь чтобы немного оттянуть точку, после которой возврата не будет.
Она указала мне на полку.– Только они там давно лежат.
Может уже не годные.
Я оторвал один презерватив "Дюрекс". Вообще-то я не знаю, тестируются ли они на животных.
Про дюрекс мне ничего не было известно.
Я только знал, что не тестируются "Лайф стайлс".И пока я надевал презерватив, пока целовал Таню и гладил, я вспоминал, как мы с женой однажды ночью обошли несколько круглосуточных супермаркетов, пока нашли лайф стайлс.
Сейчас же я пытался сбить прицел внутренней кинокамеры, чтобы жена не попадала в объектив, пытался думать о том, как день сменяется ночью, о весне и о звездном небе.
Не думать о том, что за пределами этой комнаты.
Только комната, обои, кровать, фрагмент города, который видно в окно, и его звуки.
Когда все закончилось, я встал, стянул презерватив и вытерся влажной салфеткой.
Таня лежала на спине с закрытыми глазами – а я лег рядом на живот и уткнулся лицом в подушку.
Мне было хорошо и невыносимо.
Через минуту я почувствовал, как Таня изучает меня, беззащитно лежащего, руками и губами.– Это кто? Гуманоид?Я рассмеялся в наволочку от неожиданности.
Таня разглядывала татуировку у меня спине.
На левой лопатке – счастливый красный человечек с белой улыбкой.
Он поднимал правую руку с оттопыренным вверх большим пальцем.– А что тут написано? "ты об.."?И мелкая надпись: "Ты обречен".Чуть больше, чем полтора года назад, в конце лета, я работал на финском заливе строителем-подсобником.
Я жил в Петербурге на выходных, а на всю рабочую неделю ездил на объект – недалеко от города Зеленогорска.
У меня только закончился трехлетний роман, все выходные я пил, а в будни работал, как негр, чтобы ни о чем не думать.
Один раз рано утром в понедельник я ждал электричку "Петербург – Зеленогорск" и увидел вывеску аптеки сети "Фармакор". Этот же человечек, что теперь был на моей спине, он был логотипом Фармакора, только – колпак медика на голове и этот большой палец – "КЛАСС!" – был перебинтован, улыбался мне с вывески.
Я тут же усилием воображения снял с человечка колпак, разбинтовал палец и наложил надпись.
Деньги за работу я получал каждую неделю – и на первых же выходных сделал себе такую татуировку.
Я резко повернулся к Тане и с напором поцеловал ее.
Полминуты спустя я проник в нее, не надевая презерватива.
В Википедии пишут, что по самым скромным подсчетам один миллиард людей в мире болеет хламидиозом, а в России им болеют в три раза чаще, чем гонореей.
Широкое распространение связано, прежде всего, с часто бессимптомным течением болезни.
Я дважды лечился от хламидий антибиотиками.
Оба раза инфекция проявлялась одинаково – жжение при мочеиспускании примерно на третью неделю после сексуальной связи.
ВИЧ при незащищенном контакте вводящему партнеру передается в пяти случаях из десяти тысяч.
То есть вероятность заражения ноль целых пять сотых процента для мужчины при вагинальном сексе.
Я кончил Тане на живот и сказал, что мне кажется, я влюбился в нее.
Она попросила добавить ее имя и фамилию в мой блокнот.
Теперь моя жена была не последней в списке.– ноль –Утром я выбрался на улицу.
Видимо, всю ночь шел снег, и до метро пришлось пробираться чуть ли не через сугробы.
Идти было недолго, но я все равно промерз.
Неожиданное похолодание, чувство вины, и просто трясло от похмелья, страха жить дальше и страха умереть.
Все эти подробности одиночества, стыд за то, что я чувствовал, думал, говорил и делал в эти три дня куража, сжигал меня изнутри.
Жена, возможно, уже была дома и тогда наверняка волновалась и раз за разом набирала мой номер, но я не решался включить телефон.
Что ждет нас дома? И думать не хотелось, как я вернусь и все ей расскажу.
Я сразу вырублю ее на пороге или буду долго разминаться, вываливать по чуть-чуть и только вечером доберусь до главного.
Было воскресенье, и людей в метро заходило не так много, чтобы пройти через турникеты незамеченным.
Я все равно собирался пристроиться за кем-нибудь и выбирал подходящего человека, более смиренного или более равнодушного.
Но вдруг почувствовал, что не смогу сейчас подойти вплотную к незнакомцу или незнакомке.
На станции Таганская турникеты нового образца – и если хочешь пройти за кем-то, не заплатив, надо почти прижаться к этому человеку.
А сделать такое сейчас было невозможным.
Мне бы наоборот на время исчезнуть, залезть в душ и отмываться, пока мир не изменится.
Я вышел на улицу и зашел через двери выхода.
Но и здесь тоже долго стоял, как замороженный.
Женщина из будки уже приметила меня и лениво наблюдала.
Конечно, максимум, что она могла сделать – свистнуть в свисток, но мне сейчас очень не хотелось, чтобы она видела, как я подлезу под ограждением, отделяющим выход от входа.
Я стоял минут пять, прежде чем решился это сделать.
Свистка не последовало.
Долгий проезд по эскалатору – ожидание поезда – но, наконец, я зашел в вагон и взялся за поручень.
Было несколько свободных мест, но сидеть между людьми я не смог бы.
Вот и стоял так, чтобы точно избежать случайного соприкосновения или вопроса: "Вы сейчас выходите?".На Курской двери вагона разъехались, и я увидел компанию ментов: трех мужчин и одну девушку, совсем молодую, почти даже юную.
Они о чем-то говорили, пока вдруг кто-то один не крикнул:– Смотри!И они всей гоп-капеллой рванули в наш вагон.
Я очень испугался.
То есть я испугался автоматически при виде милицейской формы, но когда прозвучало резкое "смотри!", дыхание перехватило, и просто как в страшный сон попал.
Но им нужен был инвалид, а, конечно, не я.
Тот только заехал в первую дверь на своем кресле-каталке и с шапкой для купюр.
Это был здоровый мужик в камуфляже и без ног.
Трое ментов вмиг настигли и схватили его, но он крепко вцепился в перила.– Отпусти руки!Мне было очень страшно, не то, что бы за инвалида, а страшно за себя как свидетеля беспощадной битвы.
Как будто попал в документальный фильм "Дикая природа" и был в относительной безопасности, но только пока жестокие силы меня случайно не заметят.
Свинина, говядина и вечернее пиво превратили этих существ в опасных животных.
Наказать инвалида или кинуть палку – для них увлекательная игра, а я хотел забиться в конуру, грызть орехи и держаться подальше от женщин.
Инвалид был силачом и держался крепко.– Не пойду, – говорил он как ребенок, но громким и сильным голосом, заглушая все остальные звуки метрополитена.
Менты кричали:– Пошли! Отпусти руки, мудак! – трое мужиков тянули и не могли оторвать инвалида от шеста, девушка-мент лупила его по рукам, но он еще держался.
Двери не закрывались.
Мы никуда не ехали.
Но вот ментам удалось вытянуть инвалида из вагона.
Мужики держали его, а девушка-мент – я вдруг заметил, что она красива – тщательно и зло произнесла:– Ну всё, пиздец тебе теперь.
И двери тут же захлопнулись, как занавес упал.
Я был совершенно уверен, что финальная реплика произнесена для меня.