Обложка книги «Антон Чехов   Том 08   1962»
  • Название:

    Антон Чехов Том 08 1962


  • Размер: 11.08 Мб
  • Формат: DJVU
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Краткий отрывок из начала книги (машинное распознавание)
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
А.П.ЧЕХОВ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
в двенадцати
томах
Под общей редакцией
В. В. ЕРМИЛОВА, К. Д. МУРАТОВОЙ,
3. С. ПАПЕРНОГО. А. И. РЕВЯКИНА
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1962
А.П. ЧЕХОВ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Том восьмой
ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫ
1895—1903
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1962
Примечания
В. М. Родионовой
Оформление художника
н. шишловского
А. П. ЧЕХОВ
1900
СУПРУГА
— Я просил вас не убирать у меня на столе,— гово¬
рил Николай Евграфыч.— После ваших уборок никогда
ничего не найдешь. Где телеграмма? Куда вы ее бро¬
сили? Извольте искать. Она из Казани, помечена вче¬
рашним числом.
Горничная, бледная, очень тонкая, с равнодушным
лицом, нашла в корзине под столом несколько теле¬
грамм и молча подала их доктору, но все это были го¬
родские телеграммы, от пациентов. Потом искали в
гостиной и в комнате Ольги Дмитриевны.
Был уже первый час ночи. Николай Евграфыч знал,
что жена вернется домой не скоро, по крайней мере ча¬
сов в пять. Он не верил ей и, когда она долго не возвра¬
щалась, не спал, томился и в то же время презирал и
жену, и ее постель, и зеркало, и ее бонбоньерки, и эти
ландыши и гиацинты, которые кто-то каждый день при¬
сылал ей и которые распространяли по всему дому при¬
торный запах цветочной лавки. В такие ночи он стано¬
вился мелочен, капризен, придирчив, и теперь ему ка¬
залось, что ему очень нужна телеграмма, полученная
вчера от брата, хотя эта телеграмма не содержала в
себе ничего, кроме поздравления с праздником.
В комнате жены на столе, под коробкой с почтовой
бумагой, он нашел какую-то телеграмму и взглянул на
нее мельком. Она была адресована на имя тещи, для
передачи Ольге Дмитриевне, из Монте-Карло, подпись:
5
Michel... Из текста доктор не понял ни одного слова,
так как это был какой-то иностранный, по-видимому,
английский язык.
— Кто этот Мишель? Почему из Монте-Карло? По¬
чему на имя тещи?
За время семилетней супружеской жизни он привык
подозревать, угадывать, разбираться в уликах, и ему не
раз приходило в голову, что благодаря этой домашней
практике из него мог бы выйти теперь отличный сыщик.
Придя в кабинет и начавши соображать, он тотчас же
вспомнил, как года полтора назад он был с женой в Пе¬
тербурге и завтракал у Кюба с одним своим школьным
товарищем, инженером путей сообщения, и как этот ин¬
женер представил ему и его жене молодого человека
лет двадцати двух — двадцати трех, которого звали
Михаилом Иванычем; фамилия была короткая, не¬
множко странная: Рис. Спустя два месяца доктор видел
в альбоме жены фотографию этого молодого человека с
надписью по-французски: «На память о настоящем и в
надежде на будущее»; потом он раза два встречал его
самого у своей тещи... И как раз это было то время,
когда жена стала часто отлучаться и возвращалась до¬
мой в четыре и пять часов утра и все просила у него за¬
граничного паспорта, а он отказывал ей, и у них в доме
по целым дням происходила такая война, что от при¬
слуги было совестно.
Полгода назад товарищи врачи решили, что у него
начинается чахотка, и посоветовали ему бросить все и
уехать в Крым. Узнавши об этом, Ольга Дмитриевна
сделала вид, что это ее очень испугало; она стала лас¬
каться к мужу и все уверяла, что в Крыму холодно и
скучно, а лучше бы в Ниццу, и что она поедет вместе и
будет там ухаживать за ним, беречь его, покоить...
И теперь он понимал, почему жене так хочется именно
в Ниццу: ее Michel живет в Монте-Карло.
Он взял английско-русский словарь и, переводя
слова и угадывая их значение, мало-помалу составил
такую фразу: «Пью здоровье моей дорогой возлюблен¬
ной, тысячу раз целую маленькую ножку. Нетерпеливо
жду приезда». Он представил себе, какую бы смешную,
жалкую роль он играл, если бы согласился поехать с
6
женой в Ниццу, едва не заплакал от чувства обиды и в
сильном волнении стал ходить по всем комнатам. В нем
возмутилась его гордость, его плебейская брезгливость.
Сжимая кулаки и морщась от отвращения, он спраши¬
вал себя, как это он, сын деревенского попа, бурсак по
воспитанию, прямой, грубый человек, по профессии хи-
рург — как это он мог отдаться в рабство, так позорно
подчинить себя этому слабому, ничтожному, продаж¬
ному, низкому созданию?
— Маленькая ножка! — бормотал он, комкая теле¬
грамму.— Маленькая ножка!
От того времени, когда он влюбился и сделал пред¬
ложение и потом жил семь лет, осталось воспоминание
только о длинных душистых волосах, массе мягких кру¬
жев и о маленькой ножке, в самом деле очень малень¬
кой и красивой; и теперь еще, казалось, от прежних
объятий сохранилось на руках и лице ощущение шелка
и кружев — и больше ничего. Ничего больше, если не
считать истерик, визга, попреков, угроз и лжи, наглой,
изменнической лжи... Он помнил, как у отца в деревне,
бывало, со двора в дом нечаянно влетала птица и начи¬
нала неистово биться о стекла и опрокидывать вещи,
так и эта женщина, из совершенно чуждой ему среды,
влетела в его жизнь и произвела в ней настоящий раз¬
гром. Лучшие годы жизни протекли, как в аду, надежды
на счастье разбиты и осмеяны, здоровья нет, в комнатах
его пошлая кокоточная обстановка, а из десяти тысяч,
которые он зарабатывает ежегодно, он никак не собе¬
рется послать своей матери-попадье хотя бы десять руб¬
лей и уже должен по векселям тысяч пятнадцать. Ка¬
залось, если бы в его квартире жила шайка разбойни¬
ков, то и тогда бы жизнь его не была так безнадежно,
непоправимо разрушена, как при этой женщине.
Он стал кашлять и задыхаться. Надо было бы лечь
в постель и согреться, но он не мог, а все ходил по ком¬
натам или садился за стол, и нервно водил карандашом
по бумаге, и писал машинально:
«Проба пера... Маленькая ножка...»
К пяти часам он ослабел и уже обвинял во всем од¬
ного себя, ему казалось теперь, что если бы Ольга Дмит¬
риевна вышла за другого, который мог бы иметь на
7
нее доброе влияние, то — кто знает? -г в конце кон¬
цов, быть может, она стала бы доброй, честной женщи¬
ной; он же плохой психолог и не знает женской души,
к тому же неинтересен, груб...
«Мне уже осталось немного жить,—• думал он,— я
труп и не должен мешать живым. Теперь, в сущности,
было бы странно и глупо отстаивать какие-то свои
права. Я объяснюсь с ней; пусть она уходит к любимому
человеку... Дам ей развод, приму вину на себя...»
Ольга Дмитриевна приехала, наконец, и, как была,
в белой ротонде, шапке и в калошах, вошла в кабинет и
упала в кресло.
— Противный, толстый мальчишка,— сказала она,
тяжело дыша, и всхлипнула.— Это даже нечестно, это
гадко.— Она топнула ногой.— Я не могу, не могу, не
могу!
— Что такое? — спросил Николай Евграфыч, под¬
ходя к ней.
— Меня провожал сейчас студент Азарбеков и по¬
терял мою сумку, а в сумке пятнадцать рублей. Я у
мамы взяла.
Она плакала самым серьезным образом, как девочка,
и не только платок, но даже перчатки у нее были мокры
от слез.
— Что ж делать! — вздохнул доктор.— Потерял,
так и потерял, ну и бог с ним. Успокойся, мне нужно по¬
говорить с тобой.
— Я не миллионерша, чтобы так манкировать день¬
гами. Он говорит, что отдаст, но я не верю, он бедный...
Муж просил ее успокоиться и выслушать его, а она
говорила все о студенте и о своих потерянных пятна¬
дцати рублях.
— Ах, я дам тебе завтра двадцать пять, только за¬
молчи, пожалуйста! — сказал он с раздражением.
— Мне надо переодеться! — заплакала она.— Не
могу же я серьезно говорить, если я в шубе! Как странно!
Он снял с нее шубу и калоши и в это время ощутил
запах белого вина, того самого, которым она любила за¬
пивать устриц (несмотря на свою воздушность, она
очень много ела и много пила). Она пошла к себе и не¬
много погодя вернулась переодетая, напудренная, с
заплаканными глазами, села и вся ушла в свой легкий с
кружевами капот, и в массе розовых волн муж различал
только ее распущенные волосы и маленькую ножку в
туфле.
— Ты о чем хочешь говорить? — спросила она, по¬
качиваясь в кресле.
— Я нечаянно увидел вот это...— сказал доктор и
подал ей телеграмму.
Она прочла и пожала плечами.
— Что ж? — сказала она, раскачиваясь сильнее.—
Это обыкновенное поздравление с Новым годом и боль¬
ше ничего. Тут нет секретов.
— Ты рассчитываешь на то, что я не знаю англий¬
ского языка. Да, я не знаю, но у меня есть словарь.
Это телеграмма от Риса, он пьет здоровье своей воз¬
любленной и тысячу раз целует тебя. Но оставим, оста¬
вим это...— продолжал доктор торопливо.— Я вовсе
не хочу упрекать тебя или делать сцену. Довольно уже
было и сцен и попреков, пора кончить... Вот что я тебе
хочу сказать: ты свободна и можешь жить, как хочешь.
Помолчали. Она стала тихо плакать.
— Я освобождаю тебя от необходимости притво¬
ряться и лгать,— продолжал Николай Евграфыч.—
Если любишь этого молодого человека, то люби; если
хочешь ехать к нему за границу, поезжай. Ты молода,
здорова, а я уже калека, жить мне осталось недолго.
Одним словом... ты меня понимаешь.
Он был взволнован и не мог продолжать. Ольга
Дмитриевна, плача и голосом, каким говорят, когда жа¬
леют себя,, созналась, что она любит Риса и ездила с
ним кататься за город, бывала у него в номере, и, в са¬
мом деле, ей очень хочется теперь поехать за границу.
— Видишь, я ничего не скрываю,— сказала она со
вздохом.— Вся душа моя нараспашку. И я опять умо¬
ляю тебя, будь великодушен, дай мне паспорт!
— Повторяю: ты свободна.
Она пересела на другое место, поближе к нему,
чтобы взглянуть на выражение его лица. Она не верила
ему и хотела теперь понять его тайные мысли. Она ни¬
когда никому не верила, и как бы благородны ни были
намерения, она всегда подозревала в них мелкие или
9
низменные побуждения и эгоистические цели. И когда
она пытливо засматривала ему в лицо, ему показалось,
что у нее в глазах, как у кошки, блеснул зеленый огонек.
—■ Когда же я получу паспорт? — спросила она
тихо.
Ему вдруг захотелось сказать «никогда», но он сдер¬
жал себя и сказал:
— Когда хочешь.
— Я поеду только на месяц.
— Ты поедешь к Рису навсегда. Я дам тебе развод,
приму вину на себя, и Рису можно будет жениться на
тебе.
— Но я вовсе не хочу развода! — живо сказала
Ольга Дмитриевна, делая удивленное лицо.— Я не
прошу у тебя развода! Дай мне паспорт, вот и все.
— Но почему же ты не хочешь развода? —спросил
доктор, начиная раздражаться.— Ты странная женщи¬
на. Какая ты странная! Если ты се