Обложка книги «Антон Чехов   Том 05   1962»
  • Название:

    Антон Чехов Том 05 1962


  • Размер: 11.34 Мб
  • Формат: DJVU
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Установите безопасный браузер



Предпросмотр документа

Краткий отрывок из начала книги (машинное распознавание)
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
В двенадцаши
томах
Под общей редакцией
В. В. ЕРМИЛОВА, К. Д. МУРАТОВОЙ.
3. С. ПАПЕРНОГО, А. И. РЕВЯКИНА
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1962
А.П. ЧEXОВ
А.П. ЧEХOB
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1962
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Том пятый
РАССКАЗЫ
1887
Примечания
Е. М. Сахаровой
Оформление художника.
А. П. ЧЕХОВ
1 8 8 8.
НОВОГОДНЯЯ ПЫТКА
Очерк новейшей инквизиции
Вы облачаетесь во фрачную пару, нацепляете на
шею Станислава, если таковой у вас имеется, пры¬
скаете платок духами, закручиваете штопором усы и
все это с такими злобными, порывистыми движения¬
ми, как будто одеваете не себя самого, а своего злей¬
шего врага.
— А, черррт подери! — бормочете вы сквозь зу¬
бы.— Нет покоя ни в будни, ни в праздники! На ста¬
рости лет мычешься, как ссобака! Почтальоны живут
покойнее!
Возле вас стоит ваша, с позволения сказать, по¬
друга жизни, Верочка, и егозит:
— Ишь что выдумал: визитов не делать! Я соглас¬
на, визиты — глупость, предрассудок, их не следует
делать, но если ты осмелишься остаться дома, то,
клянусь, я уйду, уйду... навеки уйду! Я умру! Один
у нас дядя, и ты... ты не можешь, тебе лень поздра¬
вить его с Новым годом? Кузина Леночка так нас
любит, и ты, бесстыдник, не хочешь оказать ей честь?
Федор Николаич дал тебе денег взаймы, брат Петя
так любит всю нашу семью, Иван Андреич нашел тебе
место, а ты!., ты не чувствуешь! Боже, какая я не¬
счастная! Нет, нет, ты решительно глуп! Тебе нужно
жену не такую кроткую, как я, а ведьму, чтоб она
тебя грызла каждую минуту! Да-а! Бес-со-вестный
человек! Ненавижу! Презираю! Сию же минуту уез¬
5
жай! Вот тебе списочек... У всех побывай, кто здесь
записан! Если пропустишь хоть одного, то не смей
ворочаться домой!
Верочка не дерется и не выцарапывает глаз. Но
вы не чувствуете такого великодушия и продолжаете
ворчать... Когда туалет кончен и шуба уже надета,
вас провожают до самого выхода и говорят вам
вслед:
— Тирран! Мучитель! Изверг!
Вы выходите из своей квартиры (Зубовский буль¬
вар, дом Фуфочкина), садитесь на извозчика и гово¬
рите голосом Солонина, умирающего в «Далиле»:
— В Лефортово, к Красным казармам!
У московских извозчиков есть теперь полости, но
вы не цените такого великодушия и чувствуете, что
вам холодно... Логика супруги, вчерашняя толчея в
маскараде Большого театра, похмелье, страстное же¬
лание завалиться спать, послепраздничная изжога —
все это мешается в сплошной сумбур и производит
в вас муть... Мутит ужасно, а тут еще извозчик пле¬
тется еле-еле, точно помирать едет...
В Лефортове живет дядюшка "вашей жены, Семен
Степаныч. Это прекраснейший человек. Он без па¬
мяти любит вас и вашу Верочку, после своей смерти
оставит вам наследство, но... черт с ним, с его лю¬
бовью и с наследством! На ваше несчастье, вы вхо¬
дите к нему в то самое время, когда он погружен в
тайны политики.
— А слыхал ты, душа моя, что Баттенберг заду¬
мал?— встречает он вас.— Каков мужчина, а? Но ка¬
кова Германия!!
Семен Степаныч помешан на Баттенберге. Он, как
и всякий российский обыватель, имеет свой собствен¬
ный взгляд на болгарский вопрос, и если б в его вла¬
сти, то он решил бы этот вопрос как нельзя лучше...
— Не-ет, брат, тут не Муткурка и не Стамбулка
виноваты! — говорил он, лукаво подмигивая гла¬
зом.— Тут Англия, брат! Будь я, анафема, трижды
проклят, если не Англия!
Вы послушали его четверть часа и хотите раскла¬
няться, но он хватает вас за рукав и просит дослу
6
шать. Он кричит, горячится, брызжет вам в лицо, ты¬
чет пальцами в ваш нос, цитирует целиком газетные
передовицы, вскакивает, садится... Вы слушаете, чув¬
ствуете, как тянутся длинные минуты, и из боязни
уснуть таращите глаза... От обалдения у вас начи¬
нают чесаться мозги... Баттенберг, Муткуров, Стамбу-
лов, Англия, Египет мелкими чертиками прыгают
у вас перед глазами...
Проходит полчаса... час... Уф!
— Наконец-то! — вздыхаете вы, садясь через пол¬
тора часа на извозчика.— Уходил, мерзавец! Извоз¬
чик, езжай в Хамовники! Ах, проклятый, душу вытя¬
нул политикой!
В Хамовниках вас ожидает свидание с полковни¬
ком Федором Николаичем, у которого в прошлом году
вы взяли взаймы шестьсот рублей...
— Спасибо, спасибо, милый мой,— отвечает он на
ваше поздравление, ласково заглядывая вам в гла¬
за.— И вам того же желаю... Очень рад, очень рад...
Давно ждал вас... Там ведь у нас, кажется, с про¬
шлого года какие-то счеты есть... Не помню, сколько
там... Впрочем, это пустяки, я ведь это только так...
между прочим... Не желаете ли с дорожки?
Когда вы, заикаясь и потупив взоры, заявляете,
что у вас, ей-богу, нет теперь свободных денег, и
слезно просите обождать еще месяц, полковник вспле¬
скивает руками и делает плачущее лицо.
— Голубчик, ведь вы на полгода брали! — шепчет
он.— И разве я стал бы вас беспокоить, если бы не
крайняя нужда? Ах, милый, вы просто топите меня,
честное слово... После крещенья мне по векселю пла¬
тить, а вы... ах, боже мой милостивый! Извините, но
даже бессовестно...
Долго полковник читает вам нотацию. Красный,
вспотевший, вы выходите от него, садитесь в сани и
говорите извозчику:
— К Нижегородскому вокзалу, сскотина!
Кузину Леночку вы застаете в самых растрепан¬
ных чувствах. Она лежит у себя в голубой гостиной
на кушетке, нюхает какую-то дрянь и жалуется на
мигрень.
7
— Ах, это вы, Мишель? — стонет она, наполовину
открывая глаза и протягивая вам руку.— Это вы?
Сядьте возле меня...
Минут пять лежит она с закрытыми глазами, по¬
том поднимает веки, долго глядит вам в лицо и спра¬
шивает тоном умирающей:
— Мишель, вы... счастливы?
Засим мешочки под ее глазами напухают, на рес¬
ницах показываются слезы... Она поднимается, при¬
кладывает руку к волнующейся груди и говорит:
— Мишель, неужели... неужели все уже кончено?
Неужели прошлое погибло безвозвратно! О нет!
Вы что-то бормочете, беспомощно поглядываете по
сторонам, как бы ища спасения, но пухлые женские
руки, как две змеи, обволакивают уже вашу шею,
лацкан вашего фрака уже покрыт слоем пудры. Бед¬
ная, все прощающая, все выносящая фрачная
пара!
— Мишель, неужели тот сладкий миг уж не повто¬
рится более? — стонет кузина, орошая вашу грудь
слезами.— Кузен, где же ваши клятвы, где обет в веч¬
ной любви?
Бррр!.. Еще минута, и вы с отчаяния броситесь в
горящий камин, головой прямо в уголья, но вот на
ваше счастье слышатся шаги и в гостиную входит ви¬
зитер с шапокляком и остроносыми сапогами... Как
сумасшедший срываетесь вы с места, целуете кузине
руку и, благословляя избавителя, мчитесь на улицу.
— Извозчик, к Крестовской заставе!
Брат вашей жены, Петя, отрицает визиты, а по¬
тому в праздники его можно застать дома.
— Ура-а! — кричит он, увидев вас...— Кого ви-
ижу! Как кстати ты пришел!
Он трижды целует вас, угощает коньяком, знако¬
мит с двумя какими-то девицами, которые сидят
у него за перегородкой и хихикают,— скачет, пры¬
гает, потом, сделав серьезное лицо, отводит вас в угол
и шепчет:
— Скверная штука, братец ты мой... Перед празд¬
никами, понимаешь ты, издержался и теперь сижу без
копейки... Положение отвратительное... Только на тебя
8
и надежда... Если не дашь до пятницы двадцать пять
рублей, то без ножа зарежешь...
— Ей-богу, Петя, у меня у самого карманы пу¬
сты! — божитесь вы...
— Оставь, пожалуйста! Это уж свинство!
— Но уверяю тебя...
— Оставь, оставь... Я отлично тебя понимаю!
Скажи, что не хочешь дать, вот и все...
Петя обижается, начинает упрекать вас в небла¬
годарности, грозит донести о чем-то Верочке... Вы
даете пять целковых, но этого мало... Даете еше
пять — и вас отпускают с условием, что завтра вы
пришлете еще пятнадцать.
— Извозчик, к Калужским воротам!
У Калужских ворот живет ваш кум, мануфактур-
советник Дятлов. Этот хватает вас в объятия и тащит
вас прямо к закусочному столу.
— Ни-ни-ни! — орет он, наливая вам большую
рюмку рябиновой.— Не смей отказаться! По гроб
жизни обидишь! Не выпьешь — не выпущу! Сережка,
запри-ка на ключ дверь!
Делать нечего, вы скрепя сердце выпиваете. Кум
приходит в восторг.
— Ну, спасибо! — говорит он.— За то, что ты та¬
кой хороший человек, давай еще выпьем... Ни-ни-ни...
ни! Обидишь! И не выпущу!
Надо пить и вторую.
— Спасибо другу! — восхищается кум.— За это
самое, что ты меня не забыл, еще надо выпить!
И так далее... Выпитое у кума действует на вас
так живительно, что на следующем визите (Соколь-
ницкая роща, дом Курдюковой) вы .хозяйку прини¬
маете за горничную, а горничной долго и горячо по¬
жимаете руку...
Разбитый, помятый, без задних ног возвращаетесь
вы к вечеру домой. Вас встречает ваша, извините за
выражение, подруга жизни...
— Ну, у всех были? — спрашивает она.— Что же
ты не отвечаешь? А? Как? Что-о-о? Молчать! Сколь¬
ко потратил на извозчика?
9
— Пя... пять рублей восемь гривен...
— Что-о-о? Да ты с ума сошел! Миллионер ты,
что ли, что тратишь столько на извозчика? Боже, он
сделает нас нищими!
Засим следует нотация за то, что от вас вином пах¬
нет, что вы не умеете толком рассказать, какое на Ле¬
ночке платье, что вы — мучитель, изверг и убийца...
Под конец, когда вы думаете, что вам можно уже за¬
валиться и отдохнуть, ваша супруга вдруг начинает
обнюхивать вас, делает испуганные глаза и вскрики¬
вает.
— Послушайте,— говорит она,— вы меня не обма¬
нете! Куда вы заезжали кроме визитов?
— Ни... никуда...
— Лжете, лжете! Когда вы уезжали, от вас пахло
виолет-де-пармом, теперь же от вас разит опопонак-
сом! Несчастный, я все понимаю! Извольте мне гово¬
рить! Встаньте! Не смейте спать, когда с вами гово¬
рят. Кто она? У кого вы были?
Вы таращите глаза, крякаете и в обалдении встря¬
хиваете головой...
— Вы молчите?! Не отвечаете? — продолжает су¬
пруга.— Нет? Уми... умираю! До... доктора! За-му-
учил! Уми-ра-аю!
Теперь, милый мужчина, одевайтесь и скачите за
доктором. С Новым годом!
ШАМПАНСКОЕ
Рассказ проходимца
В тот год, с которого начинается мой рассказ, я
служил начальником полустанка на одной из наших
юго-западных железных дорог. Весело мне жилось на
полустанке или скучно, вы можете видеть из того, что
на двадцать верст вокруг не было ни одного человече¬
ского жилья, ни одной женщины, ни одного порядоч¬
ного кабака, а я в те поры был молод, крепок, горяч,
взбалмошен и глуп. Единственным развлечением могли
быть только окна пассажирских поездов да поганая
водка, в которую жиды подмешивали дурман. Бы¬
вало, мелькнет в окне вагона женская го