Обложка книги «Антон Чехов   Том 08   1962»

  • Название:

    Антон Чехов Том 08 1962

  • Размер: 11.08 Мб
  • Формат: DJVU
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Что делать, если документ не загружается?

Если вы не можете скачать документ, установите VPN
Скачать сейчас!


Краткий отрывок из начала книги (машинное распознавание)
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
А.П.ЧЕХОВ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
в двенадцати
томах
Под общей редакцией
В. В. ЕРМИЛОВА, К. Д. МУРАТОВОЙ,
3. С. ПАПЕРНОГО. А. И. РЕВЯКИНА
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1962
А.П. ЧЕХОВ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Том восьмой
ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫ
1895—1903
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1962
Примечания
В. М. Родионовой
Оформление художника
н. шишловского
А. П. ЧЕХОВ
1900
СУПРУГА
— Я просил вас не убирать у меня на столе,— гово¬
рил Николай Евграфыч.— После ваших уборок никогда
ничего не найдешь. Где телеграмма? Куда вы ее бро¬
сили? Извольте искать. Она из Казани, помечена вче¬
рашним числом.
Горничная, бледная, очень тонкая, с равнодушным
лицом, нашла в корзине под столом несколько теле¬
грамм и молча подала их доктору, но все это были го¬
родские телеграммы, от пациентов. Потом искали в
гостиной и в комнате Ольги Дмитриевны.
Был уже первый час ночи. Николай Евграфыч знал,
что жена вернется домой не скоро, по крайней мере ча¬
сов в пять. Он не верил ей и, когда она долго не возвра¬
щалась, не спал, томился и в то же время презирал и
жену, и ее постель, и зеркало, и ее бонбоньерки, и эти
ландыши и гиацинты, которые кто-то каждый день при¬
сылал ей и которые распространяли по всему дому при¬
торный запах цветочной лавки. В такие ночи он стано¬
вился мелочен, капризен, придирчив, и теперь ему ка¬
залось, что ему очень нужна телеграмма, полученная
вчера от брата, хотя эта телеграмма не содержала в
себе ничего, кроме поздравления с праздником.
В комнате жены на столе, под коробкой с почтовой
бумагой, он нашел какую-то телеграмму и взглянул на
нее мельком. Она была адресована на имя тещи, для
передачи Ольге Дмитриевне, из Монте-Карло, подпись:
5
Michel... Из текста доктор не понял ни одного слова,
так как это был какой-то иностранный, по-видимому,
английский язык.
— Кто этот Мишель? Почему из Монте-Карло? По¬
чему на имя тещи?
За время семилетней супружеской жизни он привык
подозревать, угадывать, разбираться в уликах, и ему не
раз приходило в голову, что благодаря этой домашней
практике из него мог бы выйти теперь отличный сыщик.
Придя в кабинет и начавши соображать, он тотчас же
вспомнил, как года полтора назад он был с женой в Пе¬
тербурге и завтракал у Кюба с одним своим школьным
товарищем, инженером путей сообщения, и как этот ин¬
женер представил ему и его жене молодого человека
лет двадцати двух — двадцати трех, которого звали
Михаилом Иванычем; фамилия была короткая, не¬
множко странная: Рис. Спустя два месяца доктор видел
в альбоме жены фотографию этого молодого человека с
надписью по-французски: «На память о настоящем и в
надежде на будущее»; потом он раза два встречал его
самого у своей тещи... И как раз это было то время,
когда жена стала часто отлучаться и возвращалась до¬
мой в четыре и пять часов утра и все просила у него за¬
граничного паспорта, а он отказывал ей, и у них в доме
по целым дням происходила такая война, что от при¬
слуги было совестно.
Полгода назад товарищи врачи решили, что у него
начинается чахотка, и посоветовали ему бросить все и
уехать в Крым. Узнавши об этом, Ольга Дмитриевна
сделала вид, что это ее очень испугало; она стала лас¬
каться к мужу и все уверяла, что в Крыму холодно и
скучно, а лучше бы в Ниццу, и что она поедет вместе и
будет там ухаживать за ним, беречь его, покоить...
И теперь он понимал, почему жене так хочется именно
в Ниццу: ее Michel живет в Монте-Карло.
Он взял английско-русский словарь и, переводя
слова и угадывая их значение, мало-помалу составил
такую фразу: «Пью здоровье моей дорогой возлюблен¬
ной, тысячу раз целую маленькую ножку. Нетерпеливо
жду приезда». Он представил себе, какую бы смешную,
жалкую роль он играл, если бы согласился поехать с
6
женой в Ниццу, едва не заплакал от чувства обиды и в
сильном волнении стал ходить по всем комнатам. В нем
возмутилась его гордость, его плебейская брезгливость.
Сжимая кулаки и морщась от отвращения, он спраши¬
вал себя, как это он, сын деревенского попа, бурсак по
воспитанию, прямой, грубый человек, по профессии хи-
рург — как это он мог отдаться в рабство, так позорно
подчинить себя этому слабому, ничтожному, продаж¬
ному, низкому созданию?
— Маленькая ножка! — бормотал он, комкая теле¬
грамму.— Маленькая ножка!
От того времени, когда он влюбился и сделал пред¬
ложение и потом жил семь лет, осталось воспоминание
только о длинных душистых волосах, массе мягких кру¬
жев и о маленькой ножке, в самом деле очень малень¬
кой и красивой; и теперь еще, казалось, от прежних
объятий сохранилось на руках и лице ощущение шелка
и кружев — и больше ничего. Ничего больше, если не
считать истерик, визга, попреков, угроз и лжи, наглой,
изменнической лжи... Он помнил, как у отца в деревне,
бывало, со двора в дом нечаянно влетала птица и начи¬
нала неистово биться о стекла и опрокидывать вещи,
так и эта женщина, из совершенно чуждой ему среды,
влетела в его жизнь и произвела в ней настоящий раз¬
гром. Лучшие годы жизни протекли, как в аду, надежды
на счастье разбиты и осмеяны, здоровья нет, в комнатах
его пошлая кокоточная обстановка, а из десяти тысяч,
которые он зарабатывает ежегодно, он никак не собе¬
рется послать своей матери-попадье хотя бы десять руб¬
лей и уже должен по векселям тысяч пятнадцать. Ка¬
залось, если бы в его квартире жила шайка разбойни¬
ков, то и тогда бы жизнь его не была так безнадежно,
непоправимо разрушена, как при этой женщине.
Он стал кашлять и задыхаться. Надо было бы лечь
в постель и согреться, но он не мог, а все ходил по ком¬
натам или садился за стол, и нервно водил карандашом
по бумаге, и писал машинально:
«Проба пера... Маленькая ножка...»
К пяти часам он ослабел и уже обвинял во всем од¬
ного себя, ему казалось теперь, что если бы Ольга Дмит¬
риевна вышла за другого, который мог бы иметь на
7
нее доброе влияние, то — кто знает? -г в конце кон¬
цов, быть может, она стала бы доброй, честной женщи¬
ной; он же плохой психолог и не знает женской души,
к тому же неинтересен, груб...
«Мне уже осталось немного жить,—• думал он,— я
труп и не должен мешать живым. Теперь, в сущности,
было бы странно и глупо отстаивать какие-то свои
права. Я объяснюсь с ней; пусть она уходит к любимому
человеку... Дам ей развод, приму вину на себя...»
Ольга Дмитриевна приехала, наконец, и, как была,
в белой ротонде, шапке и в калошах, вошла в кабинет и
упала в кресло.
— Противный, толстый мальчишка,— сказала она,
тяжело дыша, и всхлипнула.— Это даже нечестно, это
гадко.— Она топнула ногой.— Я не могу, не могу, не
могу!
— Что такое? — спросил Николай Евграфыч, под¬
ходя к ней.
— Меня провожал сейчас студент Азарбеков и по¬
терял мою сумку, а в сумке пятнадцать рублей. Я у
мамы взяла.
Она плакала самым серьезным образом, как девочка,
и не только платок, но даже перчатки у нее были мокры
от слез.
— Что ж делать! — вздохнул доктор.— Потерял,
так и потерял, ну и бог с ним. Успокойся, мне нужно по¬
говорить с тобой.
— Я не миллионерша, чтобы так манкировать день¬
гами. Он говорит, что отдаст, но я не верю, он бедный...
Муж просил ее успокоиться и выслушать его, а она
говорила все о студенте и о своих потерянных пятна¬
дцати рублях.
— Ах, я дам тебе завтра двадцать пять, только за¬
молчи, пожалуйста! — сказал он с раздражением.
— Мне надо переодеться! — заплакала она.— Не
могу же я серьезно говорить, если я в шубе! Как странно!
Он снял с нее шубу и калоши и в это время ощутил
запах белого вина, того самого, которым она любила за¬
пивать устриц (несмотря на свою воздушность, она
очень много ела и много пила). Она пошла к себе и не¬
много погодя вернулась переодетая, напудренная, с
заплаканными глазами, села и вся ушла в свой легкий с
кружевами капот, и в массе розовых волн муж различал
только ее распущенные волосы и маленькую ножку в
туфле.
— Ты о чем хочешь говорить? — спросила она, по¬
качиваясь в кресле.
— Я нечаянно увидел вот это...— сказал доктор и
подал ей телеграмму.
Она прочла и пожала плечами.
— Что ж? — сказала она, раскачиваясь сильнее.—
Это обыкновенное поздравление с Новым годом и боль¬
ше ничего. Тут нет секретов.
— Ты рассчитываешь на то, что я не знаю англий¬
ского языка. Да, я не знаю, но у меня есть словарь.
Это телеграмма от Риса, он пьет здоровье своей воз¬
любленной и тысячу раз целует тебя. Но оставим, оста¬
вим это...— продолжал доктор торопливо.— Я вовсе
не хочу упрекать тебя или делать сцену. Довольно уже
было и сцен и попреков, пора кончить... Вот что я тебе
хочу сказать: ты свободна и можешь жить, как хочешь.
Помолчали. Она стала тихо плакать.
— Я освобождаю тебя от необходимости притво¬
ряться и лгать,— продолжал Николай Евграфыч.—
Если любишь этого молодого человека, то люби; если
хочешь ехать к нему за границу, поезжай. Ты молода,
здорова, а я уже калека, жить мне осталось недолго.
Одним словом... ты меня понимаешь.
Он был взволнован и не мог продолжать. Ольга
Дмитриевна, плача и голосом, каким говорят, когда жа¬
леют себя,, созналась, что она любит Риса и ездила с
ним кататься за город, бывала у него в номере, и, в са¬
мом деле, ей очень хочется теперь поехать за границу.
— Видишь, я ничего не скрываю,— сказала она со
вздохом.— Вся душа моя нараспашку. И я опять умо¬
ляю тебя, будь великодушен, дай мне паспорт!
— Повторяю: ты свободна.
Она пересела на другое место, поближе к нему,
чтобы взглянуть на выражение его лица. Она не верила
ему и хотела теперь понять его тайные мысли. Она ни¬
когда никому не верила, и как бы благородны ни были
намерения, она всегда подозревала в них мелкие или
9
низменные побуждения и эгоистические цели. И когда
она пытливо засматривала ему в лицо, ему показалось,
что у нее в глазах, как у кошки, блеснул зеленый огонек.
—■ Когда же я получу паспорт? — спросила она
тихо.
Ему вдруг захотелось сказать «никогда», но он сдер¬
жал себя и сказал:
— Когда хочешь.
— Я поеду только на месяц.
— Ты поедешь к Рису навсегда. Я дам тебе развод,
приму вину на себя, и Рису можно будет жениться на
тебе.
— Но я вовсе не хочу развода! — живо сказала
Ольга Дмитриевна, делая удивленное лицо.— Я не
прошу у тебя развода! Дай мне паспорт, вот и все.
— Но почему же ты не хочешь развода? —спросил
доктор, начиная раздражаться.— Ты странная женщи¬
на. Какая ты странная! Если ты се