Обложка книги «Антон Чехов   Том 04   1961»

  • Название:

    Антон Чехов Том 04 1961

  • Размер: 12.19 Мб
  • Формат: DJVU
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Что делать, если документ не загружается?

Если вы не можете скачать документ, установите VPN
Скачать сейчас!


Краткий отрывок из начала книги (машинное распознавание)
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
А. П. ЧЕХОВ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
в двенадцати
то м а хПод общей редакцией
В. В. ЕРМИЛОВА, К. Д. МУРАТОВОЙ,
3. С. ПАПЕРНОГО, А. И. РЕВЯКИНА
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 196 1
А.П.ЧЕХОВ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Том четвертый
РАССКАЗЫ
1886
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУГЫ
МОСКВА 1961
Примечания
Э. А. Полоцкой
Оформление художника
н. шишловского
А. П. ЧЕХОВ
18 8 7
ПЕРСОНА
«Вакансия на должность писца имеется в канцеля¬
рии г. Податного Инспектора, на жалованье 250 руб.
в год. Лица, окончившие по меньшей мере уездное учи¬
лище или 3 кл. гимназии, должны обращаться письмен¬
но с приложением своего жизнеописания, адресуя про¬
шение на имя г. Податного Инспектора в д. Поджил-
киной по Гусиной улице».
Прочитав в двадцатый раз это объявление, Миша
Набалдашников, молодой человек с прыщеватым лбом,
с носом, красным от застарелого насморка, в брюках
кофейного цвета, походил, подумал и сказал, обращаясь
к своей мамаше:
— Кончил я не три класса гимназии, а четыре. По¬
черк у меня великолепнейший, хоть в писатели или в
министры иди. Ну-с, а жалованье, сами видите, велико¬
лепное — двадцать рублей в месяц! При нашей бедно¬
сти я бы и за пять пошел! Что ни говорите, а место са¬
мое подходящее, лучше и не надо... Только вот одно
тут скверно, мамаша: жизнеописание писать нужно!
— Ну, так что ж? Возьми и напиши...
— Легко сказать: напиши! Чтоб сочинить жизнеопи¬
сание, нужно талант иметь, а как его без таланта на¬
пишешь? А написать как-нибудь, зря, пятое через деся¬
тое, сами понимаете, неловко. Тут ведь сочинение не
учителю подавать, а при прошении, в канцелярию вме¬
сте с документами! Мало того, чтоб было на хорошей
бумаге и чисто написано, нужно еще, чтоб хороший
5
слог был... Конечно! А то как вы думали? Ежели этак
со стороны поглядеть на податного инспектора Ивана
Андреича, то он не важная шишка... Губернский сек¬
ретарь, шесть лет без места ходил и по всем лавочкам
должен, но ежели вникнуть, то не-е-т, мамаша, это пер¬
сона, важная личность! Видали, что в объявлении ска¬
зано? «Адресуя прошение»... Про-ше-ние! А прошения
ведь подаются только значительным лицам! Нам с вами
или дяденьке Нилу Кузьмичу не подадут прошения!
— Это так...— согласилась мамаша.^ А на что ему
понадобилось твое жизнеописание?
— Этого не могу вам сказать... Должно быть, нужно!
Миша еще раз -прочел объявление, заходил из угла
в угол и отдался мечтам... Кто хоть раз в жизни сидел
без места и томился от безделья, тот знает, как взбу¬
дораживают душу объявления вроде вышеписанного.
Миша, с самой гимназии не съевший ни одного куска
без того, чтоб его не попрекнули в дармоедстве,
щеголявший в старых брюках дяденьки Нила Кузьмича
и выходивший на улицу только по вечерам, когда не вид¬
но было его рваных сапог и облезлого пиджака, воспря¬
нул духом от одной только возможности получить место.
Двадцать рублей в месяц — деньги не малые. Правда,
на них лошадей не заведешь и свадьбы не сыграешь,
но зато их вполне достаточно, чтобы в первый же месяц,
как мечтал Миша, купить себе новые брюки, сапоги,
фуражку, гармонийку и дать матери на провизию руб¬
лей пять-шесть. Как бы там ни было, маленькое жало¬
ванье гораздо лучше большого безденежья. Но Мишу
не так занимали двадцать рублей, как то блаженное
время, когда мать перестанет колоть ему глаза его туне¬
ядством и походя реветь, а дядюшка Нил Кузьмич пре¬
кратит свои нотации и клятвенные обещания выпороть
племянника-дармоеда.
— Чем шморгать-то из угла в угол,^ перебила его
мечтания мамаша,— сел бы лучше да и сочинил...
— Не умею я, мамаша, сочинять,— вздохнул Ми¬
ша.— Признаться, я уж раз пять садился за писанье,
а ни черта у меня не выходит. Хочу писать по-умному,
а выходит просто, словно тетке в Кременчуг пи¬
шешь...
6
— Ничего, что просто... Инспектор не взыщет..„
За мои матерние молитвы и терпение господь смяг¬
чит его сердце: не рассердится, ежели что... Не¬
бось и сам-то он в твои годы не бог весть как учен
был!
— Пожалуй, еще попробую, только знаю, что опять
ничего не выйдет... Хорошо, попробую...
Миша сел за стол, положил перед собой лист бу¬
маги и задумался. После долгого таращенья глаз на
потолок он взял перо и, раскачав кисть руки, как это
делают все почитатели собственного почерка, начал:
«Ваше Высокоблагородие! Родился я в 1867 году в го¬
роде К. от отца Кирилла Никаноровича Набалдашни-
кова и матери Натальи Ивановны. Отец мой служил
на сахарном з;аводе купца Подгойского в конторщиках
и получал 600 рублей в год. Потом он уволился и долго
жил без места. Потом...»
Дальше отец спился и умер от пьянства, но это уж
была семейная тайна, которую Мише не хотелось сооб¬
щать его высокоблагородию. Миша подумал немного,
зачеркнул все написанное и после некоторого размыш¬
ления написал снова то же самое...
«Потом он скончался,— продолжал он,— в бедности,
оплакиваемый женой и горячо любящим сыном, кото¬
рый у него был только я один, Михаил. Когда мне
исполнилось 9 лет, меня отдали в приготовительный
класс, за меня платил Подгойский, но когда отец уво¬
лился от него и он перестал за меня платить, я вышел
из IV класса. Учился я посредственно, в I и III классе
сидел по 2 года, но по чистописанию и поведению полу¬
чал всегда пять». И т. д.
Исписал Миша целый лист. Писал он искренне, но
бестолково, без всякого плана и хронологического по¬
рядка, повторяясь и путаясь. Вышло что-то размазан¬
ное, длинное и детски-наивное... Кончил Миша так:
«Теперь же я живу на средства моей матери, которая
не имеет никаких средств к жизни, а потому всепокор¬
нейше прошу Ваше Высокоблагородие, дайте мне ме¬
сто, чтоб я мог жить и кормить мою болезненную мать,
которая тоже просит Вас. И извините за беспокойство»
(Подпись).
7
На другой день, после долгих ломаний и застенчивой
нерешительности, это жизнеописание было переписано
начисто и вместе с документами отправлено по назна¬
чению, а через две недели Миша, истомившийся от ожи¬
даний, дрожа всем телом, стоял в передней податного
инспектора и ждал гонорара за свое сочинение.
— Позвольте узнать, где здесь канцелярия? — спро¬
сил он, заглядывая из передней в большую скудно меб¬
лированную комнату, где на диване лежал какой-то
рыжий человек в туфлях и в летней крылатке вместо
халата.
А что вам нужно? — спросил рыжий человек.
— Тут я... две'недели тому назад прошение подал...
о месте писца... Могу я видеть господина инспектора?
— Это просто возмутительно...— пробормотал ры¬
жий, придавая своему лицу страдальческое выражение
и запахиваясь в крылатку. —Сто человек на день! Так
и ходят, так и ходят! Да неужели, господа, у вас дру¬
гого дела нет, как только мне мешать?
Рыжий вскочил, расставил ноги и сказал, отчека¬
нивая каждое слово:
— Тысячу раз говорил уж я всем, что у меня писец
есть! Есть, есть и есть! Пора уже перестать ходить!
Уж есть у меня писец! Так всем и передайте!
— Виноват-с...— забормотал Миша.— Я не знал-с...
И, неловко поклонившись, Миша вышел... Гонорар —»
увы и ах!
ИВАН МАТВЕИЧ
Шестой час вечера. Один из достаточно известных
русских ученых — будем называть его просто ученым —
сидит у себя в кабинете и нервно кусает ногти.
— Это просто возмутительно! — говорит он, то и
дело посматривая на часы.— Это верх неуважения к
чужому времени и труду. В Англии такой субъект не
заработал бы ни гроша, умер бы с голода! Ну, погоди
же, придешь ты...
И, чувствуя потребность излить на чем-нибудь свой
гнев и нетерпение, ученый подходит к двери, ведущей
в женину комнату, и стучится.
— Послушай, Катя,— говорит он негодующим голо¬
сом.— Если увидишь Петра Данилыча, то передай ему,
что порядочные люди так не делают! Это мерзость!
Рекомендует переписчика и не знает, кого он рекомен¬
дует! Мальчишка аккуратнейшим образом опаздывает
каждый день на два, на три часа. Ну, разве это пере¬
писчик? Для меня эти два-три часа дороже, чем для
другого два-три года! Придет он, я его изругаю, как со¬
баку, денег ему не заплачу и вышвырну вон! С такими
людьми нельзя церемониться!
— Ты каждый день это говоришь, а между тем он
все ходит и ходит.
— А сегодня я решил. Достаточно уж я из-за него
потерял. Ты извини, но я с ним ругаться буду, извоз¬
чицки ругаться!
9
Но вот наконец слышится звонок. Ученый делает
серьезное лицо, выпрямляется и, закинув назад голову,
идет в переднюю. Там, около вешалки, уже стоит его
переписчик Иван Матвеич, молодой человек лет восем¬
надцати, с овальным, как яйцо, безусым лицом, в по¬
ношенном, облезлом пальто и без калош. Он запыхался
и старательно вытирает свои большие неуклюжие са¬
поги о подстилку, причем старается скрыть от горнич¬
ной дыру на сапоге, из которой выглядывает белый
чулок. Увидев ученого, он улыбается той продолжитель¬
ной, широкой, немножко глуповатой улыбкой, какая
бывает на лицах только у детей и очень простодушных
людей.
— А, здравствуйте,— говорит он, протягивая боль¬
шую мокрую руку.— Что, прошло у вас горло?
— Иван Матвеич! — говорит ученый дрогнувшим
голосом, отступая назад и складывая вместе пальцы
обеих рук.— Иван Матвеич!
Затем он подскакивает к переписчику, хватает его
за плечо и начинает слабо трясти.
— Что вы со мной делаете?! — говорит он с отчая¬
нием.— Ужасный, гадкий вы человек, что вы делаете
со мной! Вы надо мной смеетесь, издеваетесь? Да?
Иван Матвеич, судя по улыбке, которая еще не сов¬
сем сползла с его лица, ожидал совсем другого приема,
а потому, увидев дышащее негодованием лицо ученого,
он еще больше вытягивает в длину свою овальную фи¬
зиономию и в изумлении открывает рот.
— Что... что такое? — спрашивает он.
— И вы еще спрашиваете! — всплескивает руками
ученый.— Знаете, как дорого для меня время, и так
опаздываете! Вы опоздали на два часа!.. Бога вы не
боитесь!
— Я ведь сейчас не из дому,— бормочет Иван Мат¬
веич, нерешительно развязывая шарф.— Я у тетки на
именинах был, а тетка верст за шесть отсюда живет...
Если бы я прямо из дому шел, ну, тогда другое
дело.
— Ну, сообразите, Иван Матвеич, есть ли логика
в ваших поступках? Тут дело нужно делать, дело сроч¬
ное, а вы по именинам да по теткам шляетесь! Ах, да
Ю
развязывайте поскорее ваш ужасный шарф! Это нако¬
нец невыносимо!
Ученый опять подскакивает к переписчику и помо¬
гает ему распутать шарф.
— Какая вы баба... Ну, идите!.. Скорей, пожалуйста!
Сморкаясь в грязный скомканный платочек и по¬
правляя свой