Обложка книги «Антон Чехов   Том 03   1961»

  • Название:

    Антон Чехов Том 03 1961

  • Размер: 10.43 Мб
  • Формат: DJVU
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Что делать, если документ не загружается?

Если вы не можете скачать документ, установите VPN
Скачать сейчас!


Краткий отрывок из начала книги (машинное распознавание)
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
А.П.ЧEХOB
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
в двенадцати
томах
Под общей редакцией
В. В. ЕРМИЛОВА, К. Д. МУРАТОВОЙ,
3. С. ПАПЕРНОГО, А. И. РЕВЯКИНА
Государствен по е издательство
X У Д О Ж Е С Т В Е Н Н О Ё Л И Т Е Р А Т У Р Ы
МОСКВА 196 1
А.П.ЧЕХОВ

СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Том третий
РАССКАЗЫ
1885-1886
Государственное и з д а т е ль с т в о
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1961
Примечания Е. М. Шуб
Оформление художника
н. шишловского
А. П. ЧЕХОВ
1885
ПРАЗДНИЧНАЯ ПОВИННОСТЬ
...лукавых простаков,
Старух зловещих, стариков,
Дряхлеющих над выдумками, вздором.
Грибоедов
Был новогодний полдень. Вдова бывшего черногуб¬
ского вице-губернатора Лягавого-Грызлова, Людмила
Семеновна, маленькая шестидесятилетняя старушка,
сидела у себя в гостиной и принимала визитеров. Судя
по количеству закусок и питий, приготовленных в зале,
число визитеров ожидалось громадное, но пока явился
поздравить с Новым годом только один — старший
советник губернского правления Окуркин, дряхлый
человечек с лицом желто-лимонного цвета и с кривым
ртом. Он сидел в углу около бочонка с олеандрой и,
осторожно нюхая табак, рассказывал «благодетель¬
нице» городские новости.
— Вчера, матушка, с каланчи чуть было не сва¬
лился пьяный солдат,— рассказывал он.— Перевесился,
знаете ли, через перилу, а перила — хрусь! Хрустнула,
знаете ли... К счастию, в ту пору жена ему на каланчу
обед принесла и за фалду удержала. Коли б не жена,
свалился бы шельмец... Ну-с... А третьего дня, матуш¬
ка ваше превосходительство, у контролера банка Пер¬
цева сборище было... Все чиноши собрались и насчет
сегодняшних визитов рассуждали. В один голос поре¬
шили, шуты этакие, не делать сегодня визитов.
— Ну, уж это ты, батюшка, завираешься,— усмех¬
нулась старуха.— Как же это без визитов обойтись?
— Ей-богу-с, ваше превосходительство. Удиви¬
тельно, ео верно... Согласились все заместо визитов
5
собраться сегодня в клубе, поздравить друг дружку и
взнести по рублю в пользу бедных.
— Не понимаю...— пожала плечами хозяйка.— Ди¬
ковинное что-то рассказываешь...
— Так, матушка, теперь во многих городах де¬
лается. Не ходят с поздравлениями. Дадут по рублю,
и шабаш! Хе-хе-хе. Не нужно ни ездить, ни поздрав¬
лять, не нужно на извозчика тратиться... Сходил в
клуб и сиди себе дома.
— Оно и лучше,— вздохнула старуха.— Пусть не
сздиют. Нам же покойнее...
Окуркин испустил громкий, трескучий вздох, по¬
качал головой и продолжал:
— За предрассудок почитают... Лень старшего по¬
чтить, с праздником его поздравить, вот и предрассу¬
док. Нынче ведь старших за людей не считают... Не
то, что прежде было.
— Что ж? — вздохнула еще раз хозяйка.— Пусть
не ездиют! Не хотят, и не нужно.
— Прежде, матушка, когда либерализмы этой не
было, визиты не считались за предрассудок. Ездили с
визитами не то что с принуждением, а с чувством, с
удовольствием... Бывало, исходишь все дома, остано¬
вишься на тротуаре и думаешь: «Кого бы это еще по¬
чтить?» Любили мы, матушка, старших... Страсть как
любили! Помню, покойник Пантелей Степаныч, дай бог
ему царство небесное, любил, чтоб мы почтительны
были... Храни бог, бывало, ежели кто визита не сде¬
лает— скрежет зубовный! В одни святки, помню, болен
я был тифом. И что ж вы думаете, матушка? Встал с
постели, собрал силы свои расслабленные и пошел к
Пантелею Степанычу... Прихожу. От меня так и пы¬
шет, так и пышет! Хочу сказать :«С новым годом», а
у меня выходит: «Флюст бей козырем!» Хе-хе...
Бред-с... А то, помню, у Змеищева оспа была. Докто¬
ра, конечно, запретили ходить к нему, а нам начхать
на докторов: пошли к нему и поздравили. Не счи¬
тали за предрассудок. Я выпью, матушка ваше пре¬
восходительство...
— Выпей, выпей... Все одно никто не придет, не¬
кому пить... Чай,, твои-то правленские придут.
6
Окуркин безнадежно махнул рукой и покривил
рот в презрительную усмешку.
—■ Хамы... Все одним миром мазаны.
— То есть как же это, Ефим Ефимыч? — удиви¬
лась старуха.— И Верхушкин, стало быть, не придет?
— Не придет... В клубе-с...
— Ведь я же ему, разбойнику этакому, крестной
матерью прихожусь! Я его к месту пристроила!
— Не чувствует-с... Вчера к Перцеву первым
явился.
— Ну, те так и быть уж... Забыли старуху, и
пусть их, а твоим правленским грех. А Ванька Тру-
хин? Неужто и он не придет?
Окуркин безнадежно махнул рукой.
— И Подсилкин? Тоже? Ведь я же его, подлеца
этакого, из грязи за уши вытянула! А Прорехин?
Старуха назвала еще десяток имен, и всякое имя
вызывало на губах Окуркина горькую улыбку.
— Все, матушка! не чувствуют!
— Спасибо...— вздохнула Лягавая-Грызлова, нерв¬
но заходив по гостиной.— Спасибо... Ежели им опро¬
тивела благодетельница... старуха... ежели я такая
скверная, противная, то пусть...
Старуха опустилась в кресло. Морщинистые глаз¬
ки ее замигали.
— Я вижу, что я уже больше не нужна им. И не
надо... Уйди и ты, Ефим Ефимыч... Я не держу.
Все уходите...
Хозяйка прижала к лицу платок и захныкала.
Окуркин поглядел на нее, испуганно почесал затылок
и робко подошел к ней...
— Матушка...— сказал он плачущим голосом.—
Ваше превосходительство! Благодетельница!
— Уйди и ты... Ступай... Все ступайте...
— Матушка, ангельчик мой... Не плачьте-с... Го¬
лубушка! Я пошутил... Ей-богу, пошутил! Наплюйте
мне в лицо, старой морде, если я не шутил... Все при-
дут-с! Матушка!
Окуркин стал перед старухой на колени, взял ее
жилистую руку и ударил ею себя по лысине.
— Бейте, матушка, ангел мой! Не шути, обра¬
7
зина! Не шути! По щеке! по щеке! Так тебе, брехуну
окаянному!
— Нет, не шутил ты, Ефим Ефимыч! Чувствует
мое сердце!
— Разразись... тресни подо мной земля! Чтоб мне
дня не прожить, ежели... Вот увидите-с! А пока про¬
щайте, матушка... Не достоин за свои злые шутки
продолжать ласку вашу. Скроюсь... Уйду, а вы вооб¬
ражайте, что прогнали меня, махамета зловредного.
Ручечку... поцелую...
Окуркин поцеловал взасос старухину руку и
быстро вышел...
Через пять минут он был около клуба. Чиновники
уже поздравили друг друга, взнесли по рублю и вы¬
ходили из клуба.
— Стойте! Вы!—замахал им руками Окуркин.—
Что это вы вздумали, умники? Отчего не идете
к Людмиле Семеновне?
— Нешто вы не знаете? Визитов мы нынче не де¬
лаем!..
— Знаю, знаю... Мерси вас... Ну, вот что, цивили¬
зованные... Ежели сейчас не пойдете к ведьме, то горе
вам... Рёвма ревет! Такое на вас молит, что и тата¬
рину не пожелаю.
Чиновники переглянулись и почесали затылки...
— Гм... Да ведь ежели к ней идти, так придется
идти ко всем...
— Что ж делать, миленькие? И ко всем сходите...
Не отвалятся ноги... Впрочем, по мне — как знаете,
хоть и не ходите... Только вам же хуже будет!
— Черт знает что! Ведь мы уж и по рублю запла¬
тили!— простонал Яшкин, учитель уездного учили¬
ща...
— Рубль... А место еще не потерял?
Чиновники еще раз почесались и, ропща, напра¬
вились к дому Лягавой-Грызловой.
КАПИТАНСКИЙ МУНДИР
Восходящее солнце хмурилось на уездный город,
петухи еще только потягивались, а между тем в ка¬
баке дяди Рылкина уже были посетители. Их было
трое: портной Меркулов, городовой Жратва и казна¬
чейский рассыльный Смехунов. Все трое были вы¬
пивши.
— Не говори! И не говори! — рассуждал Мерку¬
лов, держа городового за пуговицу.— Чин граждан¬
ского ведомства, ежели взять которого повыше, в
портняжном смысле завсегда утрет нос генералу.
Взять таперича хотя камергера... Что это за человек?
Какого звания? А ты считай... Четыре аршина сукна
наилучшего фабрики Прюнделя с сыновьями, пугов-!
ки, золотой воротник, штаны белые с золотым лам¬
пасом, все груди в золоте, на вороте, на рукавах и
на клапанах блеск! Таперича ежели шить на господ
гофмейстеров, шталмейстеров, церемониймейстеров
и прочих министерий... Ты как понимаешь? Помню
это, шили мы на гофмейстера графа Андрея Семе¬
ныча Вонляревского. Мундир — не подходи! Берешься
за него руками, а в жилках пульса —? цик! цик! Настоя¬
щие господа, ежели шьют, то не смей их беспокоить.
Снял мерку и шей, а ходить примеривать да при¬
фасониваться никак невозможно. Ежели ты стоющий
портной, то сразу по мерке сделай... С колокольни
спрыгни, в сапоги попади — во как! А около нас был,
9
братец ты мой, как теперь помню, жандармский кор¬
пус... Хозяин наш Осип Яклич и выбирал из жандармов,
которые подходящие, чтоб заказчику под корпус
подходили, для примерки. Ну-с, это самое... выбрали
мы, братец ты мой, для графского мундира одного
подходящего жандармика. Позвали... Надевай, харя,
и чувствуй!.. Потеха! Надел он, это самое, мундир
таперя, поглядел на груди — и что ж! Обомлел, зна¬
ешь, затрепетал, без чувств...
— А на исправников шили? — осведомился Сме¬
хунов.
— Экося, важная птица! В Петербурге исправ¬
ников этих, как собак нерезаных... Тут перед ними
шапку ломают, а там — «посторонись, чево прешь!».
Шили мы на господ военных да на особ первых че¬
тырех классов. Особа особе рознь... Ежели ты, поло¬
жим, пятого класса, то ты — пустяки... Приходи че¬
рез неделю, и все готово — потому, окромя воротника
и нарукавников, ничего... А ежели который четвер¬
того класса, или третьего, или, положим, второго, тут
уж хозяин всем в зубы, и беги в жандармский кор¬
пус. Шили мы раз, братец ты мой, на персидского
консула. Нашили мы ему на грудях и на спине зо¬
лотых кренделей на полторы тыщи. Думали, что не
отдаст; ан нет, заплатил... В Петербурге даже и в та-:
тарах благородство есть.
Долго рассказывал Меркулов. В девятом часу он,
под влиянием воспоминаний, заплакал и стал горько
жаловаться на судьбу, загнавшую его в городишко,
наполненный одними только купцами и мещанами.
Городовой отвел уже двоих в полицию, рассыльный
уходил два раза на почту и в казначейство и опять
приходил, а он все жаловался. В полдень он стоял
перед дьячком, бил себя кулаком по груди и роп¬
тал:
— Не желаю я на хамов шить! Не согласен! В Пе¬
тербурге я самолично на барона Шпуцеля и на
господ офицеров шил! Отойди от меня, длинно-
полая кутья, чтоб я тебя не видел своими глазами!
Отойди!
— Возмечтали вы о себе высоко, Трифон Панте-
10
леич,— убеждал портного дьячок.— Хоть вы и артист
в своем цехе, но бога и религию не должны забы¬
вать. Арий возмечтал, вроде как вы, и помер понос*:
ной смертью. Ой, помрете и вы!
— И помру! Пущай лучше помру, чем зипуны
шить!
— Мой анафема здесь? — послышался вдруг за
дверью бабий голос, и в кабак вошла жена Мерку¬
лова Аксинья, пожилая баба с подсученными рука¬
вами и перетянутым животом.— Где он, идол? — оки¬
нула она негодующим взором посетителей.