Обложка книги «Антон Чехов   Том 02   1960»

  • Название:

    Антон Чехов Том 02 1960

  • Размер: 11.98 Мб
  • Формат: DJVU
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Что делать, если документ не загружается?

Если вы не можете скачать документ, установите VPN
Скачать сейчас!


Краткий отрывок из начала книги (машинное распознавание)
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
А.П.ЧЕХОВ
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
в двенадцати
томах
Под общей редакцией
В. В. ЕРМИЛОВА, К. Д. МУРАТОВОЙ,
3. С. ПАПЕРНОГО, А. И. РЕВЯКИНА
Государственное из да те ль с те о
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 196 0
А.П.ЧеховГосударственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МО С К В А 196 0
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Том второй
РАССКАЗЫ
1883—1885
Примечания
И. С. Ежова и Е. М. Шуб
Оформление художника
н. шишловского
А. П. Ч Е X О В
1883
ДЕПУТАТ,
ДЛИ ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК У ДЕЗДЕМОНОВА
25 РУБЛЕЙ ПРОПАЛО
Посвящается Л. И. Пальмину
— Тссс... Пойдемте в швейцарскую, здесь неудоб¬
но... Услышит...
Отправились в швейцарскую. Швейцара Макара,
чтоб он не подслушал и не донес, поспешили услать
в казначейство. Макар взял рассыльную книгу, надел
шапку, но в казначейство не пошел, а спрятался под
лестницей: он знал, что бунт будет... Первый заговорил
Кашалотов, за ним Дездемонов, после Дездемонова
Зрачков... забушевали опасные страсти! По красным
лицам забегали судороги, по грудям застучали ку¬
лаки...
— Мы живем во второй половине девятнадцатого
столетия, а не черт знает когда, не в допотопное вре¬
мя! — заговорил Кашалотов.— Что позволялось этим
толстопузам прежде, того не позволят теперь! Нам на¬
доело наконец! Прошло уже то время, когда... И т. д....
Дездемонов прогремел приблизительно то же са¬
мое. Зрачков даже выругался неприлично... Все загал¬
дели! Нашелся, впрочем, один благоразумный. Этот
благоразумный состроил озабоченное лицо, вытерся
засморканным платочком и проговорил:
— Ну, стоит ли? Ах... Ну, положим, пусть... это
правда; но с какой стати? Какою мерою мерите, такою
и зам возмерится: и против вас бунтовать будут, когда
вы будете начальниками. Верьте слову! Губите только
себя.
5
Но не послушали благоразумного. Ему не дали
договорить и оттиснули его к двери. Видя, что благо¬
разумием ничего не возьмешь, он стал неблагоразум¬
ным и сам забурлил.
— Пора же наконец дать ему понять, что мы такие
же люди, как и он! — сказал Дездемонов.— Мы, по¬
вторяю, не холуи, не плебеи! Мы не гладиаторы! Изде¬
ваться над собой мы не позволим! Он тыкает на нас,
не отвечает на поклоны, морду воротит, когда доклад
делаешь, бранится... Нынче и на лакеев тыкать нельзя,
а не то что на благородных людей! Так и сказать ему!
— А намедни обращается ко мне и спрашивает:
«В чем это у тебя рыло? Пойди к Макару, пусть он тебе
шваброй вымоет!» Хороши шутки! А то однажды...
— Иду я с женой однажды,— перебил Зрачков,—
встречается он... «А ты, говорит, губастый, вечно с дев¬
ками шляешься! Среди бела дня даже!» Это, говорю,
моя жена, ваше-ство... И не извинился, а только гу¬
бами чмокнул! Жена от этого самого оскорбления три
дня ревма ревела. Она не девка, а напротив... сами
знаете...
— Одним словом, господа, жить так долее невоз¬
можно! Или мы, или он, а вместе служить нам ни в
каком случае не возможно! Пусть или он уйдет, или
мы уйдем! Лучше без должности жить, чем реноме свое
в ничтожестве иметь! Теперь девятнадцатое столетие.
У всякого свое самолюбие есть! Я хоть и маленький че¬
ловек, а все-таки я не субъект какой:нибудь и у меня в
душе свой жанр есть! Не позволю! Так и сказать ему!
Пусть один из нас пойдет и скажет ему, что так не¬
возможно! От нашего имени! Ступай! Кто пойдет?
Так-таки прямо и сказать! Не бойтесь, ничего не бу¬
дет! Кто пойдет? Тьфу, черт... охрип совсем...
Стали выбирать депутата. После долгих споров и
пререканий самым умным, красноречивым и самым
смелым признан был Дездемонов. В библиотеке запи¬
сан, пишет прекрасно, с барышнями образованными
знаком — значит, умен: найдется, что и как сказать.
А о смелости и толковать нечего. Всем известно, как
он однажды потребовал у квартального извинения, ко¬
гда тот в клубе принял его за «человека»; не успел квар¬
6
тальный нахмуриться на это требование, как молва
о смелости расплылась уже по миру и заняла умы...
— Ступай, Сеня! Не бойся! Так и скажи ему! На¬
нося, выкуси, мол! Не на тех наскочил, мол, ваше-
ство! Шалишь! Ищи себе других холуев, а мы сам
с усам, сами, ваше-ство, умеем фертикулясы выкиды¬
вать. Нечего тень наводить! Так-то... Ступай, Сеня...
друг... Причешись только... Так и скажи.
— Вспыльчив я, господа... Наговорю, чего доброго.
Шел бы Зрачков лучше!
— .Нет, Сеня, ты иди... Зрачков молодец только
против овец, да и то в пьяном виде... дурак он, а ты
все-таки... Иди, душечка...
Дездемонов причесался, поправил жилет, кашля¬
нул в кулак и пошел... Все притаили дыхание. Войдя
в кабинет, Дездемонов остановился у двери и дрожа¬
щей рукой провел себя по губам: ну, как начать? Под
ложечкой похолодело и перетянуло, точно поясом, ко¬
гда он увидел лысину с знакомой черненькой боро¬
давкой... По спине загулял ветерок... Это не беда,
впрочем; со всяким от непривычки случается, робеть
только не нужно... Смелей!
— Эээ... чего тебе?
Дездемонов сделал шаг вперед, шевельнул язы¬
ком, но не издал ни одного звука: во рту что-то запу¬
талось. Одновременно почувствовал депутат, что не в
одном только рту идет путаница: и во внутренностях
тоже... Из души храбрость пошла в живот, пробур¬
чала там, по бедрам ушла в пятки и застряла в сапо¬
гах... А сапоги порванные... Беда!
— Эээ... чего тебе? Не слышишь?
— Гм... Я ничего... Я только так. Я, ваше-ство,
слышал... слышал...
Дездемонов придержал язык, но язык не слушался
и продолжал:
— Я слышал, что ее-ство разыгрывают в лотерею
карету... Билетик, ваше-ство... Кгм... ваше-ство...
— Билет? Хорошо... У меня пять билетов оста¬
лось, только... Все пять возьмешь?
— Не... не... нет, ваше-ство... Один билетик... до¬
статочно...
7
— Все пять возьмешь, я тебя спрашиваю?
— Очень хорошо-с, ваше-ство!
— По шести рублей... Но с тебя можно по пяти...
Распишись... От души желаю тебе выиграть...
— Хе-хе-хис... Мерси-с, ваше-ство... Гм... Очень
приятно...
— Ссступай!
Через минуту Дездемонов стоял среди швейцар¬
ской и красный, как рак, со слезами на глазах просил
у приятелей двадцать пять рублей взаймы.
— Отдал ему, братцы, двадцать пять рублей, а это
не мои деньги! Это .теща дала за квартиру заплатить...
Дайте, господа! Прошу вас!
— Чего же ты плачешь? В карете ездить будешь...
— В карете.... Карета... Людей пугать я каретой
буду, что ли? Я не духовное лицо! Да куда я ее по¬
ставлю, если выиграю? Куда я ее дену?
Говорили долго, а пока они говорили, Макар (он
грамотен) записывал, записав же... и т. д. Длинно,
господа! Во всяком случае, из сего проистекает мо¬
раль: не бунтуйГ
ГЕРОЙ-БАРЫНЯ
Лидия Егоровна вышла на террасу пить утренний
кофе. Время было уже близко к жаркому и душному
полудню, однако это не помешало моей героине наря¬
диться в черное шелковое платье, застегнутое у само¬
го подбородка и тисками сжимавшее талию. Она зна¬
ла, что этот черный цвет идет к ее золотистым куд¬
ряшкам и строгому профилю, и расставалась с ним
только ночью. Когда она сделала первый глоток из
своей китайской чашечки, к террасе подошел почталь¬
он и подал ей письмо. Письмо было от мужа: «Дядя
не дал ни гроша, и твое имение продано. Ничего не
поделал...» Лидия Егоровна побледнела, покачнулась
на стуле и продолжала читать: «Уезжаю месяца на
два в Одессу по важному делу. Целую».
— Разорены! На два месяца в Одессу...— просто¬
нала Лидия Егоровна.— К своей, значит, поехал...
Боже мой!
Она подкатила глаза, зашаталась, ухватилась ру¬
кой за перила и готова уже была упасть, как послы¬
шались внизу голоса. На террасу взбирался ее сосед
по даче и кузен, отставной генерал Зазубрин, старый,
как анекдот о собаке Каквасе, и хилый, как новорож¬
денный котенок. Он ступал еле-еле, осторожно, пере¬
бирая палкой ступени, словно боясь за их прочность.
За ним семенил маленький бритый старичок, отстав¬
ной профессор Павел Иванович Кнопка, в большом
9
стародавнем цилиндре с широкими приподнятыми
полями. Генерал, по обыкновению, был весь в пуху
к крошках, а профессор поражал белизною своих
одежд и гладкостью подбородка. Оба сияли.
— А мы к вам, шарманочка! — продребезжал ге¬
нерал, довольный тем, что сумел по-своему переделать
слово «charmante»1.— С добрым утром, фея! Фея
пьет кофёя.
Генерал сострил глупо, но Кнопка и Лидия Его¬
ровна расхохотались. Моя героиня отдернула от
перил руку, вытянулась и, бесконечно улыбаясь,
протянула к гостям обе руки. Те облобызали и
сели.
— Вы, кузен, вечно веселы! — начала кузина го-
стинный разговор.— Счастливый характер!
— Как бишь я сказал? Ах, да! Фея пьет кофёя..«
Ха-ха-ха. А мы с герром2 профессором уж выкупа¬
лись, позавтракали и визиты делаем... Беда мне с этим
профессором! Жалуюсь вам, фея! Беда! Собираюсь
его под суд отдать! Хе-хе-хе... Либерал! Вольтер,
можно сказать!
— Что вы?! — улыбнулась Лидия Егоровна и по¬
думала: «В Одессу на два месяца... к той...»
— Честное слово! Такие идеи проповедует... такие
идеи! Совсем красный! А знаете ли вы, Павел Ива¬
нович, друг мой, кто красному рад? Знаете, кто?
Хххе... Ответьте-ка! Вот вам и запятая, либера¬
лам!
— Каков генерал? — захохотал Кнопка, кривя свой
ученый подбородок.— И мы, ваше превосходительство,
сумеем вам, консерваторам, запятую поставить: одни
только быки боятся красного! Ха-ха-ха... Что, съели-с?
— Однако! Что вижу! У вас цветут олеандры! —
послышался внизу террасы женский голос, и через
минуту на террасу входила княгиня Дромадерова,
соседка по даче.— Ах! У вас мужчины, а я такая рас¬
трепка! Извините, пожалуйста! О чем вы тут? Про¬
должайте, генерал, я не помешаю...
1 очаровательная (франц.).
2 господином (от нем.— herr)\
10
— Мы о красном-с! — продолжал Зазубрин.—
Авот-с, кстати, о быках... Вы это верно, Павел Ивано¬
вич, насчет быков! Раз в Грузии, где я баталионом
командовал, бык увидал мою красную подкладку,
испугался и полетел на меня... рогами прямо... Саблю
пришлось обнажить. 'Честное слово! Спасибо, казак
близко был и пикой его, каналью, отогнал... Чего вы
смеетесь? Не верите? Ей-богу, отогнал...
Лидия Егоровна изумилась, ахнула и подумала:
«В Одессе теперь... развратник!»
Кнопка заговорил о быках и буйволах. Княгиня
Дромадерова заявила, что все это скучно. Заговорили
о красной подкладке...
— Касательно этой подкладки у меня в памяти
случай есть,— сказал Зазубрин, обсасывая сухарик.—
Был у меня в баталионе полковничек, некий Конвер¬
тов, Петр Петрович... Старичок славный такой, до¬
бром его помянуть, простачок, басенник... Из простых
солдафонов в высшие чины вышел, за заслуги осо¬
бенные... В боях был. Любил я его, покойника. Лет
ему семьдесят было, когда его в полковники произ¬
вели, на