Обложка книги «Антон Чехов   Том 01   1960»

  • Название:

    Антон Чехов Том 01 1960

  • Размер: 7.49 Мб
  • Формат: DJVU
  • или
  • Сообщить о нарушении / Abuse

Что делать, если документ не загружается?

Если вы не можете скачать документ, установите VPN
Скачать сейчас!


Краткий отрывок из начала книги (машинное распознавание)
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
А.П. ЧЕХ0В
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
в двенадцати
томах
Под общей редакцией
В. В. ЕРМИЛОВА, К. Д. МУРАТОВОЙ,
3. С. ПАПЕРНОГО, А. И. РЕВЯКИНА
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1960
¿.ПЛ ЕХОВ
Государственное издательство
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1960
СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ
Том первый
РАССКАЗЫ
1880 — 1883
Вступительная статья
В. В. Ермилова
Примечания
И. С. Ежова
Оформление художника
н. шишловского
А. П. ЧЕХОВ
А. П. ЧЕХОВ
Критико-биографический очерк
Антон Павлович Чехов родился 17 января 1 1860 года в Таган¬
роге, в семье бывшего приказчика, ставшего хозяином мелочной
лавочки.
Павел Егорович, отец Антона Павловича, был «коммерсантом»,
как он солидно называл себя, по профессии и художником — по
Душе.
Его одаренность была разносторонней. Он самоучкой выучился
играть на скрипке, увлекался живописью. Он писал красками, за¬
нимался иконописью. Антон Павлович говорил о себе и о своих
братьях и сестре: «Талант в нас со стороны отца, а душа со стороны
матери». Пожалуй, самым сильным увлечением Павла Егоровича
был созданный им церковный хор, отнимавший у него много вре¬
мени в ущерб коммерческим делам. С присущей ему настойчивостью
и дотошностью он добивался, чтобы его хор был лучшим в городе. Он
набрал певчих из кузнецов; партии дискантов и альтов исполняли
его сыновья. Именно этот хор, а не торговля, составлял подлинный
интерес его жизни.
Когда Антон Павлович говорил: «В детстве у меня не было
детства»,—то он подразумевал под этим многое. Прежде всего самый
1 Даты указываются по старому стилю.
V
режим жизни детей Павла Егоровича был не очень детским,— это
был почти каторжный трудовой режим. Лавочка Павла Егоровича
торговала с 5 утра до 11 вечера, заботу о ней Павел Егорович не¬
редко целиком возлагал на сыновей. День его детей распределялся
между лавочкой, гимназией, опять лавочкой, бесконечными спев¬
ками и репетициями и такими же бесконечными церковными и до¬
машними молениями. Кроме того, дети учились ремеслу, Антоша —
портняжному. Антоша должен был с малых лет приучаться и к
счетному делу, а главное — к искусству торговли, в которое вхо¬
дило и почтительное обращение с покупателями и знание приемов
«обмеривания, обвешивания и всякого торгового мелкого плутов¬
ства,— как писал в своих воспоминаниях старший брат Антона
Павловича — Александр Павлович.— Покойный Антон Павлович
прошел из-под палки эту беспощадную подневольную школу це¬
ликом и вспоминал о ней с горечью всю свою жизнь. Ребенком он
был несчастный человек». Павел Егорович воспитывал своих детей
деспотически. Порки были частым явлением в семье.
И, однако, было бы неправильно рисовать жизнь семьи Павла
Егоровича только темными красками. Нельзя забывать о смягчаю¬
щем влиянии матери, Евгении Яковлевны, как нельзя забывать и
о том, что влияние Павла Егоровича на своих детей было далеко не
только отрицательным.
Павел Егорович хотел сделать своих детей образованными
людьми. Он хотел, чтобы дети были счастливее его. Он отдал их
всех в гимназию, нанял для них учителя музыки, рано начал учить
их языкам; старшие сыновья уже в отроческие годы свободно го¬
ворили по-французски.
И тем не менее то положительное, что было и в натуре Павла
Егоровича и в его отношении к детям,— все это было страшно иска¬
жено мещанством, чудачеством, самодурством, исковеркано тяжестью
жизни. В 1889 году, в письме к брату Александру, упрекая его в
самовластности, неуравновешенности в отношении к детям и жене,
Антон Павлович писал: «Я прошу тебя вспомнить, что деспотизм и
ложь сгубили молодость твоей матери. Деспотизм и ложь исковер¬
кали наше детство до такой степени, что тошно и страшно вспоми¬
нать. Деспотизм преступен трижды...»
Действительность, окружавшая Антошу Чехова, была поку¬
шением на его свободу.
Еще более сильным врагом его свободы, чем семейный деспо¬
тизм, была гимназия. Таганрогская гимназия была идеальной с
VI
точки зрения царского министерства народного просвещения. То
была настоящая фабрика рабов.
«Человеки в футляре» держали в своих руках таганрогскую
гимназию. Один из них — инспектор Дьяконов — отчасти и послу¬
жил прототипом для образа учителя Беликова.
Писатель Тан-Богораз, обучавшийся в таганрогской гимназии,
характеризует ее как особый вид тюрьмы. «Таганрогская гимназия,
в сущности, представляла арестантские роты особого рода. То был
исправительный батальон, только с заменою палок и розог грече¬
скими и латинскими экстемпоралями х». Об атмосфере страха, до¬
носительства, царившей в гимназии, можно судить хотя бы по такому
штриху. Учитель латинского языка Урбан в одном из своих доносов
попечителю сообщал, что на заседаниях педагогического совета
учителя позволяют себе курить, «не обращая внимания, что в учи¬
тельской комнате висит икона и портрет государя».
Из учащихся нужно было воспитать таких же человеков в фут¬
ляре, какими были сами учителя,— забить учеников до состояния
постоянного трепета, угодливости, уничтожить в них сознание соб¬
ственного достоинства,— такова была цель.
Со всех сторон наступала на Чехова действительность, стремив¬
шаяся сделать из него раба, отовсюду надвигалось на него насилие,
как будто со своими свинцовыми кулаками шел на него тупой
палач, сторож из «Палаты № 6», чтобы смять, подавить его лич¬
ность. Но чем грубее был натиск действительности, тем сосре¬
доточеннее, сознательнее, упорнее становился юноша Чехов
в отстаивании своего человеческого достоинства и внутренней
свободы.
Рано началось у Антоши увлечение театром и литературой.
Первое известное нам юношеское произведение Чехова написано
для театра. Это пьеса «Безотцовщина».
Вместе с увлечением театром шли и первые литературные опыты.
Гимназистом четвертого класса Антоша сотрудничал в рукописном
журнале, выходившем под редакцией ученика старшего класса.
В этом журнале было помещено сатирическое стихотворение Антоши,
посвященное инспектору Дьяконову. Так, уже тринадцатилетним
мальчиком Чехов начал отравлять существование «человекам в фут¬
ляре».
1 Экстемпорале— письменное классное упражнение в
переводе русского текста на латинский или греческий язык, про¬
изводившееся без подготовки.
VII
В 1875 году старшие братья переехали в Москву, стали студен¬
тами: Александр — университета, Николай — Училища живописи,
ваяния и зодчества. Вскоре в Москву перебралась и вся семья Че¬
ховых, за исключением Антоши. Павел Егорович разорился, его
«ком мерциозное», как он пышно-выражался, предприятие крахнуло,
И он вынужден был тайком бежать из Таганрога от кредиторов. Про¬
изошло резкое изменение всего строя жизни Чеховых. Из обеспечен¬
ной семьи они стали бедняками. В Москве они спали на сыром полу
вповалку.
Антоша оставался в Таганроге для того, чтобы окончить гим¬
назию. Трудности новой, взрослой жизни обступили его. Шестна¬
дцатилетний юноша из разорившейся семьи, глава которой спасся
бегством от кредиторов, над чем вдоволь насмехались таганрогские
обыватели,— Антоша держал себя с безупречным достоинством.
Привыкший оберегать свою независимость, внутреннюю сво¬
боду, он в юношеские годы не сходился особенно близко ни с кем.
Все, что казалось ему посягательством на его свободу, вызывало
в нем настороженность, подозрительность. Эта черта осталась ха¬
рактерной для него до конца его дней. В молодые годы он с особен¬
ной, почти болезненной остротой защищал свою независимость.
Слишком тяжелым было подавление его свободы и в семье и в гим¬
назии!
Чехова волновали моральные и эстетические вопросы. Он со¬
знательно вырабатывал свой моральный кодекс человека. В отро*
ческие и юношеские годы Чехов был далек от прямых, непосред¬
ственно политических интересов. Глухой город, потерявший к тому
времени былое экономическое значение, мещанское окружение,
отсутствие прочных связей со сверстниками — все это не могло
способствовать развитию политических интересов у юноши из купе¬
ческо-приказчичьей семьи. Влияния аполитичности сказывались у
Чехова и в более зрелые годы, когда у него уже выработалось его
атеистическое, прогрессивное, материалистическое мировоззрение.
Семидесятые годы, разумеется, отнюдь не были «аполитичными».
Народничество еще было революционным; оно начало вырождаться
в либерально-кулацкое течение после убийства Александра II в
1881 году. Но Чехов ни в гимназические, ни в студенческие годы не
был захвачен революционными настроениями. В семидесятые годы
он «не успел» заинтересоваться политикой, а впоследствии, в вось¬
мидесятые годы, как мы увидим, прибавились другие сложные об¬
стоятельства, не способствовавшие росту у Чехова интереса к поли¬
тическим вопросам. Но в его этическом кодексе сказывались и демо¬
VIII
кратизм, и влияния передовой русской литературы, особенно люби¬
мых им Щедрина и Тургенева, и ненависть к мещанству.
Оставшись один в Таганроге, Антоша распродавал остатки до¬
машней обстановки, бегал по урокам и высылал деньги в Москву.
Ему пришлось познакомиться с унизительным ожиданием по месяцам
заработанных грошей, с косыми взглядами «хозяев», брошенными
невзначай на продранные башмаки репетитора, с мучительными ме¬
чтами о стакане сладкого чая, который могут подать, а могут и не
подать.
И все же, несмотря на всю суровость наступивших для юноши
жизненных испытаний, не одна только грусть прощания с прежней
жизнью, с родным углом, с детством и отрочеством окрашивала его
переживания. Было в его чувствах нечто иное, близкое той радости
свободы, которую выражает юная Аня, прощаясь со своим детством,
со своим вишневым садом, в красоте которого перед нею уже откры¬
лась ложь, рабство. «Прощай, дом! Прощай, старая жизнь!» В словах
Ани звучал голос новой, молодой России, то было прощание не
только с прошлым Ани, но и со всей старой жизнью, предчувствие
великого обновления всей действительности. У юного же Антоши
Чехова сбывалась мечта о свободе от деспотической власти отца, от
опостылевшей и, наконец, обанкротившейся лавочки, от всего душ¬
ного уклада жизни семьи. Правда, пришла к нему свобода в нео¬
жиданном виде, смешалась с горем,обидами, унижениями, бедностью.
И все же это была свобода!
Пафос свободы — свободы от всех видов деспотизма и рабства,
материального и духовного, пафос достоинства и независимости
человеческой личности станет главным, всеопределяющим